Экстра. Задержание

      Рен вышла на работу ранним утром, как и всегда. Ничего не предвещало беды. В наушниках играла музыка, а редкие прохожие спешили по своим делам, не обращая на неё никакого внимания. Было подозрительно спокойное утро.       Размышляя о том, что сегодня выкинет её дохуя уважаемая сучка-менеджер, Рен краем глаза заметила полицейский бобик, который, вот так удача, ехал аккурат в её сторону. Ей такой расклад дел не понравился от слова совсем, поэтому, не теряя ни секунды, она в это же мгновение рванула во дворы, надеясь как можно быстрее скрыться от мусоровоза. Но удача смачно плюнула Рен в лицо и, дав смачный поджопник, оставила разбираться с двумя стремглав догнавшими её мусорами самостоятельно.       Несмотря на её очень резвые попытки освободиться, два идиота в форме всё равно её скрутили, нацепили наручники и потащили в УАЗик, игнорируя её крики, ругательства и попытки пнуть представителей мусорохранительных органов.       Трясясь в буханке по пути в участок, Рен оперативно пыталась вспомнить, за что её могли в этот раз скрутить. Но, как назло, на ум вообще ничего не шло. Лишь пустынные поля и перекати-поле ублажали её мысли.       Когда они приехали, Рен вытолкали из бобика на парковку и потащили в участок. Меньше браниться и пинаться Рен не стала, ибо считала своим святым долгом принести в этот мир как можно больше неудобств людям, которые вот так без разбирательств тащат её в сторону увольнения с работы.       Посадив её за стол, перед ней положили какие-то бумажки, сняли наручники и всунули ей в руку синюю ручку.       — Подписывай, — сказало пузатое нечто в форме.       — Не стану я ничего подписывать, — огрызнулась Рен. — Вам надо — вы и подписывайте, — и бросила ручку на стол. — И вообще, разве вы не должны разъяснить мои права и сказать хотя бы, в чём я провинилась? — она выжидающе уставилась на сотрудника полиции.       — Раз уж так интересно послушать, то… — мужчина многозначительно протянул, взял бумаги со стола и начал зачитывать: — Гражданка Попова Ренея Васильевна, вы обвиняетесь в нарушении статей: двести двадцать восьмой, часть первая Уголовного кодекса, пункт первый — незаконное производство и сбыт наркотических средств и психотропных веществ; сто двадцать седьмой Уголовного кодекса, пункт первый — купля-продажа человека в целях его эксплуатации; сто тридцать первой статьи Уголовного кодекса, пункт второй — изнасилование, совершённое группой лиц по предварительному сговору; сто пятьдесят девятой Уголовного кодекса, пункт четвёртый — мошенничество, совершённое организованной группой лиц в особо крупном размере; двадцатой, часть первая Кодекса об административных правонарушениях, пункт первый —мелкое хулиганство и нарушение общественного порядка, сопровождающееся нецензурной бранью в общественных местах; и пятой, часть шестьдесят один Кодекса об административных правонарушениях, пункт первый — оскорбление и унижение чести и достоинства другого лица, выраженное в неприличной форме.       Мужчина положил бумаги обратно на стол.       У Рен глаза на лоб полезли. Откуда столько набралось-то? Когда это вообще было? Наверное, надо пить меньше. Однако!       — Какое ещё мелкое хулиганство и оскорбление?! — Рен была пиздец как возмущена и оставлять это просто так не собиралась. — Вы чем там свои мозги проспиртовываете перед тем, как свои бумажки писать?       — Так, гражданочка, не усугубляйте своё положение, иначе я вам ещё и оскорбление сотрудника полиции при исполнении впишу, — ей снова всучили синюю ручку. — Подписывать будете?       Рен кинула многострадальную ручку в стену и, сложив руки на груди, сказала твёрдое «нет».       После этого её снова скрутили и кинули в кутузку прямо на пол рядом с каким-то мужиком.