Часть 1

      Капли дождя застывают в воздухе. Зависают над головами людей, над крышами домов — стоит мне только взмахнуть рукой. В этот момент хотя бы ненадолго могу расслабиться, выдохнуть, как говорите вы, люди. Иногда мне нужны такие паузы, чтобы подумать: кто я и зачем здесь. А иногда — чтобы просто хоть немного развлечь себя. Меня зовут Хронос, бог времени. Оно подчиняется мне, а я — Всевышнему. Мой возраст — вечность. Занятие — следить за секундами, чтобы они текли в правильном ритме, а не устроили хаос. Иметь доступ к такому значимому инструменту, как время, дорогого стоит. Кажется, что в твоих руках всё! Хотя это далеко не так. У тебя есть возможность изменять ход и скорость, но не позволено этим злоупотреблять. Это как будто тебе доступны все деньги мира, но приходится каждый раз спрашивать разрешения у мамы, чтобы взять из них небольшую сумму на мороженое. Нужно чётко следовать правилам, придуманным не мной. Я не бог, а лишь маленький божок, которому отведено важное задание, и несу свой крест бессчётное количество лет. Сначала я не играл с властью, которой меня наделил Он, а следовал чётким инструкциям и делал только то, что должен. С веками помимо вида самих часов изменилось кое-что ещё — моё отношение. Работа превратилась в день сурка. Однообразно, монотонно, серо. Та власть над временем, которую я раньше чувствовал в своих руках, теперь выглядит как песок, неотвратимо утекающий сквозь пальцы. То, что когда-то считал своей силой, теперь просто быт. Рутина. Каждое утро похоже на предыдущее, и это скука смертная. Вот только я бессмертный. Какая ирония. Люди для меня как маленькие букашки, которые постоянно суетятся и пытаются всё успеть. Они не понимают: от них мало что зависит. Их успехи — это моя прерогатива и мой каприз. Вот и сейчас я с усталой улыбкой наблюдаю интересную картину. — Карл. Да. Я уже бегу. Прости. Я знаю, что обещала не опаздывать. Просто не могла выбрать платье. Она красивая. Длинные чёрные волосы будто растеклись по плечам. Тёмно-карие глаза светятся радостью. На ней красное платье до колен, выгодно подчёркивающее стройную фигуру. Ноги, как говорят люди, от ушей. Девушка с кем-то говорит по телефону и собирается переходить дорогу. Совсем не смотрит по сторонам, начинает пересекать проезжую часть. Красные туфельки в цвет платья каблуками отбивают ритм по асфальту. Вижу, как она быстрым шагом достигает середины. А дальше — громкий визг тормозов. На неё несётся чёрный «Ламборгини». Водитель поздно замечает девушку, но пытается остановить машину. Столкновения не избежать. Мне ли не знать. Я могу рассчитать вплоть до долей секунд, когда это произойдёт.  Задумываюсь. Она тщательно подбирала наряд — значит, шла на встречу с человеком, который важен для неё. Может быть, даже планировала с ним своё будущее. А теперь какой-то дорогой металлический монстр, несущийся на неё со скоростью сто восемьдесят километров в час, может оборвать нить жизни. И да, есть её вина в том, что она неосмотрительна. Жму на паузу. Время останавливается. Подхожу, чтобы лучше разглядеть. Капот автомобиля замер в полуметре от ног девушки. Фары слепят. На лице водителя застыл ужас понимания того, что произойдёт в следующую секунду. Он предвидит последствия. А самое главное — знает, что ничего уже не сможет сделать. От него ничего не зависит. Я могу остаться безмолвным свидетелем, а могу и вмешаться. Мне нельзя нарушать ход событий. За это меня по голове не погладят. Только сегодня — один из тех дней, когда мне скучно. В какой-то степени я даже люблю людей. Они как танцующие муравьи. Развлекают меня время от времени. Беру девушку за руку, второй обхватываю талию. Переношу её, как манекен, на пару шагов вперёд. Немного отхожу, оцениваю ситуацию со стороны. «Да, этого достаточно». Возвращаюсь на место, откуда изначально наблюдал. Нажимаю «play».  Снова визг тормозов, автомобиль проезжает в паре сантиметров от девушки и останавливается. Конечно, сейчас выскочит водитель. Он отойдёт от шока, что трагедии удалось избежать, и начнёт ругать несостоявшуюся жертву. Но мне это уже неинтересно. Наверное, если бы кто-то узнал, что я сделал, то подумал бы, что это из-за моей доброты. Нет. Я не добрый. Но и злым бы себя не назвал. Просто выполняю свои обязательства. И лишь в самых исключительных случаях вмешиваюсь. Конечно, моя выходка не останется без внимания. Каждый раз я расплачиваюсь за подобные действия. Меня отстраняют от работы на некоторое время. Это не выглядит так, будто начальник вызвал меня на ковёр и, отчитав, вычел часть зарплаты. Своего руководителя я никогда не видел и не слышал. Мне только приходит приказ через нашу связь. Это что-то вроде телепатии, но на более высоком уровне. Самое отвратительное в моём отстранении то, что мне больше нечем заняться. Я просто сижу и наблюдаю за миром. У всех что-то происходит, а моё существование на стопе. Что ж, просто нужно это пережить. *** Секундная стрелка ползёт вперёд, отсчитывая время. Всё как и задумано мирозданием. Я могу задать ей другой ритм или даже направление, но не смею. Моё наказание только-только закончилось, и я возвращаюсь к своим обязанностям. В какой-то степени даже соскучился, но это ненадолго. Секунды перерастают в минуты, дни — в недели и так далее. Это и есть время, это жизнь. Человечество воспринимает её по-другому. Кто-то рад каждому дню, а кто-то не дорожит тем, что ему отмерено. Люди странные. Кому-то дарован почти век, но он тратит его на запрещённые вещества и одноразовый секс. Чья-то жизнь коротка, но он проживает её с достоинством. О себе могу сказать: я могущественный, но мои силы имеют свои границы. Замедлить время, изменить его течение — это как сложить два и два. Легко и просто. Только с каждым веком мне всё сложнее вспомнить себя. Я забыл, как выгляжу. Зеркала не показывают моё отражение. Не помню, с чего началось моё существование. Каким был мой первый день. Что самое странное — не знаю, какие чувства испытываю по этому поводу. По меркам людей должен грустить, но я не человек. Можно было бы и дальше предаваться рефлексии, но меня заинтересовало кое-что. — Господь всемогущий. Помоги мне. Умоляю, сохрани жизнь моему сыну. Он ведь ещё так мал. Джек только пошёл в первый класс. Он хотел научиться плавать. Хотел увидеть море. — Громкий всхлип разрезает пространство кареты скорой помощи. Женщина держит маленькую ручку своего ребёнка и молится, пока фельдшеры пытаются сохранить ему жизнь, подавая кислород и подключая к капельнице. Темнокожая женщина в голубой униформе медика обращается к водителю: — Бобби, сколько ещё до больницы? — Около пяти минут. — Долго. — выдыхает она, но держится профессионально. Сирена включена, и её слышно за несколько кварталов. Машины уступают дорогу, но этого недостаточно. Против них сейчас одно — время. Над ним никто не властен. Кроме меня. Видит бог, я не хотел вмешиваться. Хотя кого я обманываю? Он видит ещё наперёд меня, и очередное наказание настигнет меня очень скоро. А пока… Нажимаю паузу. Всё вокруг замирает, будто сковано льдом, а я приподнимаю рукав своего пиджака. Циферблат наручных часов поблёскивает золотом на солнце. Там только одна стрелка — секундная, потому как секунды рождают время. Ста двадцати оборотов будет достаточно. Две минуты по человеческим меркам пролетают в мгновение ока, и я снова жму «play». На этот раз провожаю скорую до больницы. Отчего-то мне интересно: сделал ли я всё необходимое. Ребёнка увозят на каталке, стеклянные двери больницы закрываются. Поднимаюсь в комнату ожидания вместе с матерью мальчика. Она беспокойно ходит по коридору, потом ёрзает, сидя в кресле. Через тридцать минут выходит врач и сообщает, что жизнь её сына вне опасности, состояние стабильное. Женщина плачет. По всей видимости, от радости. Её просят ещё немного подождать до того момента, когда смогут пустить к нему в палату. Она медленно оседает в жёсткое кресло, закрывает лицо руками. Потом вытирает слёзы и шепчет в пустоту перед собой: — Спасибо тебе, Господи. Я знала, что ты услышишь меня. Я знала, что ты спасёшь моего мальчика. Спасибо тебе. В этот момент я столбенею. Она благодарит Всевышнего, хотя её ребёнку спас жизнь Я! Это я исправил ход времени! Это я не дал ему умереть! И теперь у меня появляется много вопросов. В этот раз жду своего наказания как никогда. Приказ о моём временном отстранении приходит незамедлительно. А я в ответ посылаю кучу вопросов, что мучают меня: — Почему ты не вмешался? Разве тебе всё равно? Она тебе молилась. Она взывала к тебе, а ты не отреагировал. Я отозвался на её просьбу и сделал то, что должен был сделать Ты! Почему так происходит?! Неужели тебе плевать!? Впервые за время моего существования я получаю ответ: — Не ты, не я не можем вмешиваться. Мы не имеем права. Это их судьба. Я даю им жизнь, но не распоряжаюсь тем, как они её проживают. Твоя работа — следить за временем. Выполняй её, но не злоупотребляй полномочиями. Мне потребовалось много времени, чтобы осмыслить услышанное и понять. Мы можем иметь власть над чем-то, но не иметь права использовать её в угоду своим желаниям.