Глава первая.

За окном моросил унылый дождь. Табита смотрела, как капли стекали по стеклу. Перед ней лежал недописанный сценарий, а в голове была лишь пустота. Она постукивала ручкой по листу, пытаясь вытащить хоть что-то из неработающего мозга. Вытаскивался лишь ровный стук капель по стеклу. Тук, тук, тук. Тяжёлый вздох сорвался с губ, пока Табита безразлично смотрела на строчки. Те расплывались, и упорно отказывались складываться хоть во что-то. Ну везёт же ей. Опять придётся краснеть и обещать, что она обязательно всё принесёт, только пожалуйста, дайте отсрочку. Снова терпеть этот полный усталой жалости и раздражения взгляд, слышать вздох и видеть отмашку. Каждый раз одно и то же. Теория ей давалась с трудом. Когда требовалось что-то придумать и написать, то Табита сдавала последней, чудом укладываясь в сроки или же срывая их. Иногда становилось до горького стыдно перед родителями, но Табита запрещала себе много думать об этом. Она не вылетит. Когда дело доходило до практики, то она была лучшей на курсе. Табита с очередным вздохом подпёрла рукой щёку, выводя ручкой бессмысленные фигуры на полях черновика. Ну и задание. Придумайте сцену для романтической комедии. Кому-то это удавалось легко, Табита же… снять такое могла бы. К работе с камерой у неё был природный талант — хоть какой-то. Написать? Ну вот она пыталась. Выходило… Да нихрена не выходило. — Эй, Норьега. Она подняла взгляд с усталым вздохом. — Чего тебе, Дерек? Этот дурень был сыном одного из спонсоров, и видимо мнил себя хозяином. И просто обожал цепляться к Табите всякий раз, когда замечал её. Хотелось согнуться, уткнуться в неряшливые записи, словно это могло спрятать её от глумливого взгляда. Дерек хлопнул прямо рядом с записями, вынудив Табиту сжаться. — А я всё думал, где ты пропадала. Опять объедала булочную, да? — Он грубо взъерошил её белые волосы, потянув за короткие пряди. Табита ойкнула, терпя. Если не реагировать, то он уйдёт быстрее. В этот раз Дерек не уходил. Сел на столик, наслаждаясь, как остальные кидали быстрые взгляды на них и тут же отворачивались. Разумеется. Для большинства Табита была той странной альбиноской с дальних рядов. Круглая, белая, вечно сидящая в стороне и ни с кем почти не разговаривающая, пока того не требовалось по учёбе. Для неё остальные тоже были единой безликой массой в слишком ярких нарядах. Некоторые из этой массы выделялись в лучшую сторону. Мелисса всегда звала вместе чего поснимать и не уставала трещать про очередных встреченных ею красавчиков. Скотт улыбался и мог поделиться деньгами, если опять забыла кошелёк. А ещё был Дерек и он выделялся в сторону желания врезать ему как следует. Но Табита знала, что драку с ним она проиграет. Мягкая, толстая и выдыхающаяся от любой пробежки дальше пары метров. Она не была пессимисткой, но так же не была и дурой, и в безнадежный бой не лезла. Оставалось лишь терпеть. — Смотри, Норьега, тебе полезно побегать. Заодно похудеешь, а то сейчас на тебя никто не взглянет. Я давно хотел чего-нибудь посмотреть, а в архив меня после недавнего не пускают, так что… Голубые глаза хищно впились в неё. Табита поёрзала. Удивительно, как Дерека вообще ещё сюда-то пускали. Поговаривали, будто он чуть насмерть не забил одного из студентов, а перед этим пытался поджечь библиотеку. Обычно слухам верилось с трудом, но глядя на Дерека… да, он мог бы такое сделать. Так что сжать зубы и надеяться, что он наконец отвяжется. — Ну так что? Сбегаешь для меня? — Дерек больно хлопнул по её голове. Табита чудом не отреагировала, зная, что выбора у неё нет. Боли она боялась. Дерека… чего врать, тоже. А значит придётся кивать и слушаться. Пальцы сжали ручку, и на секунду представилось, как было бы хорошо, окажись эта ручка у Дерека в глазу. Он, конечно, сразу заорёт во всю глотку. Всю рубашку кровью зальёт, пока будет метаться. А если ручку вогнать достаточно глубоко, то дойдёт до мозга… Табита не позволила себе развивать эту мысль. Она буркнула, не поднимая глаз: — Какой тебе фильм-то принести? Дерек больно пихнул её в плечо. Она не отреагировала. Тогда он пихнул сильнее, отчего Табита чудом не упала вместе со стулом: — Ты совсем тупая? Порнушку, разумеется! Я ж не задрот в отличие от тебя. Короче сама разберёшься, а сейчас бегом! — Одним широким движением он смёл вещи Табиты на пол. Та сглотнула, заставляя себя смотреть в одну точку. Ручка. Глаз. Одно движение, и Дерек больше в жизни её не тронет. Будет только визжать как свинья, а затем… Табита соскользнула на пол и начала всё собирать в тёмную сумку. Дерек ухмыльнулся, свысока глядя на неё: — И помни, я хочу плёнку получить сегодня. А то я разозлюсь. — Он наконец слез со стола и прошёл мимо. Даже подзатыльник не выдал, какая милость. Табита проводила его злым взглядом, после чего наконец поднялась, поправляя очки. Вот почему из всех людей Дерек решил цепляться именно к ней? Есть жертвы получше, кто плакал, когда Дерек их обижал, кто унижался в надежде избежать большего. Табита же лишь таращилась. Плакать у неё с детства не получалось, как и драться, вот и оставалось смотреть и надеяться, что всё это скоро закончится. Но, видимо, Дерек даже нормальным задирой быть не мог и жертв выбирал по какой-то совсем безумной логике. Табита засеменила к архиву. Она уже не тешила себя надеждами, что этот придурок может от неё отстать. Видимо, придётся его ещё год до выпуска терпеть. В то, что его могут перестать пускать, Табита тоже не верила. — Эй, Табби. — На плечо легла рука. Табита тут же развернулась: — Привет, Скотт. — Она перехватила рюкзак поудобнее, наконец расслабляясь. Скотт был милым. Рыжий, веснушчатый, вечно всем улыбался, даже с такой букой как она как-то умудрился подружиться. Обычно Табита на всех фыркала, но на него злиться просто не получалось. Особенно, когда он так трогательно беспокоился: — Ты в порядке? Дерек сегодня совсем как с цепи сорвался. На самом деле он был даже мягче. Обычно он зажимал Табиту в коридорах, обещая убить её, если посмеет орать. Замахивался, смеялся над тем как её глаза начинали дёргаться ещё сильнее, пару раз ударил. В общем, был собой. Табита потёрла шею, морщась от одних только воспоминаний: — Да ничего страшного. Я в порядке. Скотт замялся. Он всегда отводил глаза после того, как Дерек от неё отставал. Табита радовалась, что ни разу ещё не спросила чего же он её не защитил, раз такой добрый. Это было бы невежливо. Они поплелись вместе. Скотт всё болтал: про себя, про друзей с которыми будут очередной проект снимать, про семью. Табита слушала в полуха, но хотя бы пыталась кивать в такт. Друзей у неё никогда заводить не получалось. В детстве она всегда смущалась, не знала чего говорить, и лишь смотрела в пол. Когда выросла, то начала огрызаться и ждать подвоха в каждой тени. Не говоря уж о её внешности. Обычно внутрь архива не пускали. Табита запрашивала плёнку с нужным фильмом, хмурая женщина приносила её и объявляла, что через неделю надо будет вернуть. Табита кивала, клала в рюкзак и быстро уходила. Сейчас же предстоял очень весёлый разговор. — Извините, мне нужно в архив. — Внутрь заходить не положено. — Женщина не отвлекалась от заполнения какого-то журнала. Табита заскрипела зубами. И что теперь делать? Пытаться, что ли, пробраться скрытно? Внутри всё скрутило от досады, но Табита все равно попыталась улыбнуться и выглядеть мило. Выглядело, наверное, скорее жутко: — Я правда всего на минутку. Просто хотела привести один испанский фильм как пример, а название забыла. Всего минутка. Вы меня даже и не заметите. — Последнее прозвучало до унизительного жалобно. Архивистка подняла водянисто-равнодушные глаза. Её взгляд скользнул по Табите, прежде, чем женщина вернулась к журналу: — Сказано же, не положено. Ещё не положено было мечтать разбить чьей-нибудь головой монитор, но Табита же это делала. Скотт рядом покачал головой, обезоруживающе улыбаясь: — Бросьте, мисс Митчел. Она всего на секундочку, я за неё ручаюсь. Вновь оценивающий взгляд скользнул по ней. Табита поёжилась. Наверняка, этой женщине она тоже не понравилась. Она почти никому не нравилась. Скотт продолжил говорить медовым голосом, так мило улыбаясь, что аж тошно стало. Табита всё это время стояла, опустив взгляд, и терпеливо ожидая. От холодного света ламп хотелось спрятаться в самый дальний угол, но как будто тут было хоть одно тёмное место. Чужая речь вновь слилась в один неясный гул. Табита знала, что так себя вести невежливо, но по-другому просто не умела. Слишком легко ныряла в мысли и слишком глубоко погружалась, чтобы следить, что происходит вокруг. Вот и сейчас всего на секунду отвлеклась, а уже не могла понять, о чём эти двое разговаривали. Архивистка раздражённо цедила что-то про зачастивших в архив незнакомцев вроде странного ремонтника. На языке так и вертелось раздражённое «для вас все странные», но Табите нужно было попасть в архив, а не вылететь из киношколы. Скотт кивал с самым понимающим видом, пока женщина не вздохнула: — И так головной боли полно… В архиве уже есть человек. Если вас увидят… — Так я и не буду заходить! Это только Табби нужно. А она тихая, вы уж поверьте. Табита ненавидела, когда её так звали. Она в целом ненавидела сокращения, даже самые ласковые. Но смогла проглотить раздражение, вместо этого кивая с самым нуждающимся видом. — Архив большой. Мы не пересечемся, поверьте. — Она опёрлась о стойку, глядя в бесцветные глаза. Архивистка несколько секунд думала прежде, чем наконец сдаться и кивнуть: — Ладно. Но чтобы плёнку вернула на следующей же неделе! А вот с этим могут быть проблемы. Если она из-за этого придурка Дерека всё-таки вылетит, то точно подкараулит как-нибудь и прирежет. И будь после этого что будет. Табита последовала за архивисткой в очередной слишком яркий коридор к массивной железной двери. Почему-то архив был защищён надёжнее, чем все преподовательские кабинеты вместе взятые, хотя что так охранять — плёнки разного старья? С противным скрипом дверь открылась, впуская Табиту в душный полумрак. Каталог висел почти что на входе и все равно приходилось поправлять очки и щуриться в попытках хоть что-то разобрать. Кто вообще делает такой маленький шрифт, когда тут половина лампочек не работает? Табита вгляделась в скачущие перед глазами строчки. «Порнография и другие жанры: полка 4С». …ладно, а где тут полка 4С? Сгибаясь под весом рюкзака и волнения, Табита поспешила мимо полок. Каждый шаг давался с усилием и голос на краю сознания упрямо шептал «брось всё и беги», но Табита все равно упрямо шла. По спине бежали мурашки, а в тенях виделись фигуры. Ей нельзя тут быть. Что, если поймают и всё-таки исключат? Мама с папой так старались, чтобы она сюда поступила, а она всем рискует и из-за чего? Испугалась какого-то хулигана? Да если он её тронет… Табита вздохнула, зная, что все эти мысли ни к чему не приведут. Все равно же достанет ему пленку как послушная собачка. Она наконец дошла до нужного отдела. Не медля, Табита пролезла между узкими полками, пыхтя и тяжело дыша. Сердце билось как сумасшедшее от одной только мысли, что её могут тут поймать. И что она скажет в своё оправдание? Опять язык проглотит? Сбоку послышались шаги. Не думая ни секунды, Табита юркнула в самый тёмный угол, за одну из полок. Шаги стали громче, отчего к горлу подкатил ком. Тело охватил болезненный жар, пока живот сводило от страха. Табита вжажалась в полку сильнее, отчего книги в рюкзаке больно надавили на спину сквозь ткань. Сердце так же больно билось о рёбра, словно пытаясь разломать грудную клетку. Не думая, Табита зажала рот и зажмурилась. Шаги прошуршали совсем рядом, точно позади неё. Остановились. От ударов сердца пульсировало в висках и кончках пальцев, пока душная жара сдавила трахею. Лёгкие загорелись от боли, но человек упорно не уходил. Очки сползли к кончику носа, но Табита не решалась поправить их, словно даже такое малое движение могло привлечь внимание. Ну же, уходи… Человек не шевелился. Не мог же он заметить? Пара шагов поближе к ней. Табита обхватила себя руками и зажмурилась, молясь богу на всех известных ей языках о спасении. А затем шорох и грохот. За ним Табита услышала неразборчивое ругательство, но не узнала голоса. После этого шорох расставляемых обратно на полки плёнок. Любопытство так и подначивало всего краем глаза выглянуть и посмотреть, кто же это. Обычно преподаватели не заходили в архив самостоятельно. А от одной только мысли плёнки с каким содержанием стояли на этой полке, щёки загорелись ещё сильнее. Несколько мучительных секунд прошло прежде, чем шуршание рядом прекратилось и шаги размеренно затихли где-то справа. Табита выдохнула, только сейчас осознав, что не дышала всё это время. Затем осторожно выглянула из-за стеллажа. Никого. Табита быстро вытерла очки и надела их обратно, полуслепо щурясь. Она шла очень медленно, ожидая подвоха отовсюду, но ничто не могло спасти её от собственной неуклюжести. С неловким писком Табита споткнулась о собственные же ноги и плюхнулась на пол. Разумеется, очки тут же улетели под стеллаж, а подбородок больно ударился об пол. Язык тут же обожгло болью вместе с противным металлическим вкусом. Табита вскочила на колени, ожидая, что тот человек вернётся на шум, но никого. На секунду думала всё бросить и сбежать. От одной только мысли, что она попадётся, накатывала эта омерзительная слабость, недостойная взрослого человека. Но очки жалко было. Они дорого стоили, пусть даже и выглядела она в них как клуша. Так что с усталым вздохом, Табита распласталась по полу и полезла под стеллаж в пустой надежде их нащупать. Она никогда не отличалась хорошим зрением, спасибо альбинизму, а без очков и вовсе всё вокруг превращалось в мутные расплывчатые фигуры без лиц и деталей. И оставаться беззащитной Табита не хотела. Она сжала зубы, пыхтя и извиваясь всем телом как белёсый червь. Каждый миллиметр давался с болезненным трудом, кожа больно тёрлась о пол и дно стеллажа, но Табита не сдавалась. Наконец, кончикам пальцев удалось нащупать что-то. Квадратное и пластиковое, совсем не очки. Кассета?.. С трудом, Табита смогла ухватить находку и вытянуть её. Разумеется, без очков кассета выглядела как просто чёрный прямоугольник. Странно. Обычно их подписывали, а иногда даже прикладывали обложки фильмов. Но, может, просто без очков ничего не видит?.. Ещё несколько унизительных секунд ушли на слепое шаренье в поисках очков. Табита уже думала сдаться, как нащупала дужку и смогла вытянуть и их. Разбились. Как же иначе. Она осторожно их надела, надеясь прочесть хоть что-то, но вот ведь странно, на кассете была лишь одна подпись. «День святого валентина». Табита наклонила голову, окончательно запутавшись. Что за… Ладно, будет решать потом. Она сунула кассету в рюкзак, и поднялась. Затем схватила случайный фильм с полки и кинула к находке. Всё это в спешке, не думая. Нужно выбираться отсюда, пока её не поймали. Пальцы никак не могли нащупать молнию на рюкзаке, и Табита выругалась под нос. Наконец, удалось рывком закрыть рюкзак и закинуть его на плечи. Табита уже думала бежать, но в последний момент остановилась. Нужно взять какой-нибудь фильм, чтобы не выдать себя. От мысли, что придётся возвращаться к каталогу и затем вновь искать нужные полки, живот болезненно скрутило. Она не знала, сколько минут ушло на поиски нужного раздела. Наконец, увидев знакомый язык, Табита наугад схватила первый попавшийся и поспешила к выходу. Воздух снаружи архива показался ледяным, а от холодно-белого света ламп заболела голова. Табита поправила треснувшие очки, засеменив к архивистке. Та хмуро взглянула на её потрёпанный вид: — Если ты хоть что-нибудь там испортила, я об этом доложу. Так и знай. Табита в ответ лишь кивнула. Странно, но Дерека так и не удалось сегодня найти. Как сквозь землю провалился. И Табита знала лучше, чем расспрашивать о нём. Так что, как только занятия завершились, она привычно засеменила прочь. Без очков всё вокруг было лишь пятнами разных цветов. Ни людей, ни вещей. Лишь пятна. Дорогу через студгородок Табита знала слишком хорошо. Она шла, привычно опустив голову, и не глядя вокруг. Мимо проходили смеющиеся компании, она лишь отходила в сторону, чтобы не столкнуться. Такой уж была. Белесой и незамтной. Одно из пятен отделилось от других и направилось к ней. Табита хотела ускорить шаг, но пятно не воскликнуло голосом Мелиссы: — Табби, постой! А где твои очки?.. Ладно, в общем. Не хочешь с нами? Тут вечеринка будет, повеселишься! Табита остановилась, поворачиваясь. На секунду задумалась, но почти сразу же дёрнула головой: — Нет, спасибо. Мне нужно писать сценарий, сдавать скоро. Наверное, Мелисса расстроилась. А может порадовалась, что формальное приглашение не было принято. Табите хотелось думать лучшее, сердце верило в худшее. Но все равно попыталась быть приятной: — Повеселитесь там. Удачи. Вышло плохо даже для такой, как она. Мелисса вернулась к другим пятнам. Табита продолжила идти. Всё как всегда. Придя к себе, она швырнула рюкзак в угол и рухнула на кровать. Несколько минут просто лежала с закрытыми глазами и слушала, как глухо отдаётся в ушах сердцебиение. Ноги все ещё дрожали от слабости, а в голове воронами вертелись мрачные мысли. Что, если пропажу обнаружат? Что, если её всё-таки заметили? Что, если её исключат? Что, если… Табита перевернулась на бок, глядя в окно. Дождь прекратился, оставив после себя тяжёлые, серые тучи и усталое ощущение беды. Так бы хотелось просто вечность лежать. Не думать ни про сценарий, ни про Дерека, ни про архив. Просто закрыть глаза и исчезнуть, чтобы больше никто тебя бы не тронул. Жаль лишь мир не послушает. Табита села, с обречённым вздохом шарясь в прикроватной тумбочке. Наконец, нащупала свои старые очки, с перевязанной изолентой дужкой и мелкими царапинками на стекле. Носить их было странно стыдно. Ей и так не нравилась необходимость ходить в очках, но в этих Табита казалась себе худшей версией себя. Слабой, толстой и забитой, смех над которой был естественен. Над такой все потешались за глаза, пока она не слышала. Но звонить родителям и просить прислать денег на новые очки? Вот ещё. Табита протёрла линзы и надела, возвращаясь в четкий мир. Взгляд упал на рюкзак. Интересно, кто это вообще в архиве был? Нехорошо, конечно, так смотреть чужие записи, но… а кто вообще его просил терять плёнку? Да ещё в отделе с порно? Значит сам виноват! Не мучаясь больше внутренней борьбой, Табита осторожно достала кассету и вставила в приёмник. Затем залезла на кровать и включила. Несколько секунд ничего не было. Затем… Табита замерла. Посреди комнаты к металлическому шесту была привязана обнаженная девушка. Она дёргалась, плача и умоляя её не трогать. Взгляд был направлен чуть поверх камеры. К оператору. По красивому лицу бежали слёзы, пока ноги извивались в попытке освободиться. Кто бы не был за камерой, он не отвечал. На несколько секунд показалось, что больше ничего не будет, но тут в кадр зашёл мужчина. Его лицо скрывала тёмная бандана, но Табита не обратила внимания, её взгляд был прикован к ножу в его руках. К горлу подкатил ком. Девушка завопила, когда нож вошёл точно под рёбра и пошёл ниже, с лёгкостью разрезая плоть. Кровь на экране выглядела чёрной и пачкала собой руки мужчины и тело девушки. Но что хуже, мужчина почти что дружески потрепал жертву по щеке и видимо что-то ей сказал. За её криками не было слышно. — Пожалуйста, хватит! Больно, прекрати! Табита не могла пошевелиться, замерев перед экраном. Там незнакомку разрезали точно свинью, и Табита знала, что должна выключить скорее, пока никто не зашёл, но она просто не могла. Тело будто парализовало. — Нет, нет! Пожалуйста, нет!!! Она должна выключить. Должна. Табита схватила пульт и вырубила в тот момент, когда мужчина засунул руку в живот девушки. Затем метнулась в туалет, и чудом успела прежде, чем её вырвало. С грузным охом она опустилась рядом с унитазом, дрожа. Тело покрылось липким потом, и Табита вжалась спиной в стену, пытаясь отдышаться. Медленно накатывало понимание. Что же за ужас она нашла?