Часть 5.Неизвестная девушка

На следующий день на уроке ЗОТИ Клаус снова увидел ту самую девушку. Она спокойно сидела за второй партой у окна и неторопливо листала учебник, изредка подчёркивая что‑то в конспекте ярко‑розовым маркером. Солнечные лучи играли в её светлых волосах, создавая вокруг головы почти ангельский ореол — что совсем не вязалось с холодным выражением лица. Клаус, недолго думая, решительно подсел к ней. — Привет, — сказал он, стараясь придать голосу как можно больше обаяния. — Как дела? Девушка подняла глаза — взгляд у неё оказался неожиданно пронзительным, серо‑стальным. Она слегка приподняла бровь: — Привет. Знакомы? — Нет, — честно ответил Клаус, — но можем познакомиться. Я Клаус Лэйстрендж, ученик седьмого курса Слизерина. Капитан сборной по квиддичу, между прочим. А ты? — Не знакомлюсь, — улыбнулась девушка, но улыбка вышла скорее ироничной, чем дружелюбной. Она демонстративно перевернула страницу учебника и чуть склонила голову, взглядом давая понять, что разговор окончен. В этот момент прозвенел звонок, и в кабинет величественно вошёл Северус Снегг. Ученики поспешно расселись по местам. Клаус, усевшись рядом с Джейксоном, не мог оторвать взгляда от загадочной блондинки. Та, словно не замечая его внимания, внимательно слушала профессора, изредка что‑то записывала аккуратным, почти каллиграфическим почерком. — Слушай, — повернулся Клаус к своему лучшему другу, — ты случайно не знаешь её? — он незаметно указал глазами на девушку за второй партой. Джейксон, лениво развалившийся на стуле, проследил за его взглядом и хмыкнул: — Нет. С ней вроде Эмили общается — спроси её. — Эмили, — зашептал Клаус, наклоняясь через проход, — Эмили! — Что? — недовольно откликнулась та, отрываясь от конспекта. — Ты её не знаешь? — Клаус снова показал глазами на блондинку. — Зачем тебе? — прищурилась Эмили. — Просто… — замялся Клаус. — Ну, интересно. — Оливия Бекер, ученица седьмого курса Когтеврана. Умница, отличница и, судя по всему, не очень‑то жалует навязчивых собеседников, — ехидно добавила Эмили. — А что, запал? — Да нет, просто… — начал было Клаус, но тут Кассиопея, сидевшая впереди, начала активно крутить головой и делать страшные глаза, а Джейксон ощутимо ткнул его локтем в бок. Клаус поднял голову и встретился взглядом с профессором Снеггом. Тот стоял у кафедры, скрестив руки на груди, и смотрел на него с нескрываемым раздражением. — Мистер Лэйстрендж, — ледяным тоном произнёс Снегг, — у вас есть дела поважнее, чем слушать мой урок? Весь класс разом обернулся к Клаусу. В воздухе повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старинных часов на стене. — Н‑нет, профессор, — пробормотал Клаус. — Тогда будьте добры рассказать нам о заклятии Круциатус, — Снегг слегка приподнял бровь. — Что нужно сделать, чтобы заклятие сработало? И что чувствует человек, подвергшийся Круцио? Клаус почувствовал, как к щекам приливает жар. На него устремились десятки взглядов: насмешливые — от его лучших друзей Джейксона и Кэтрин (последняя даже прикрыла рот рукой, чтобы скрыть улыбку), любопытные — от Кэрлайн и той самой Оливии (она смотрела на него с лёгким интересом, чуть склонив голову), строгий — от Кассиопеи. Он на мгновение закрыл глаза, вспоминая уроки от Пожирателей смерти: Рабастана, Долохова, Руквуда, Эйвери, Майкнейра, Барти Крауча‑младшего… Как они «строго» вели занятия — с шутками, подколками, но при этом вбивали знания намертво. Клаус, Альфрад и Кассиопея тогда это ценили. Тёмные артефакты, заклятия для обороны и нападения — всё это отпечаталось в памяти. — Это заклинание боли, невыносимой боли, — начал он ровным голосом, стараясь не выдать волнения. — С латинского crucio переводится как cruciare — мучить, терзать. Тот, кто подвергается заклятию, испытывает адские муки. Ему кажется, что кости вот‑вот расплавятся, голова разлетится на куски. Глаза начинают бешено вращаться в глазницах. Порой подвергнувшемуся Круциатусу хочется просто умереть, лишь бы не испытывать такие муки. Чтобы заклинание сработало, нужно не просто произнести «Круцио», а действительно захотеть причинить боль врагу, по‑настоящему захотеть. Также эффект заклятия будет намного лучше, если вы будете наслаждаться болью жертвы, — автоматически произнёс он, вспоминая, как об этом рассказывал Рабастан. Снегг слегка приподнял брови, явно удивлённый столь подробным ответом. — Хорошо, — произнёс он после короткой паузы. — Я бы добавил вам очков, но из‑за вашего поведения я этого делать не стану. А ещё… будьте добры пересесть за вторую парту, рядом с мисс Беккер. Клаус молча поднялся и направился к Оливии. Та наблюдала за ним с едва заметной улыбкой, явно забавляясь ситуацией. — Привет ещё раз, — улыбнулся Клаус, усаживаясь рядом. — Пока ещё раз, — парировала Оливия, не отрываясь от записей. — А ты быстрая на ответы, — не сдавался Клаус. — Практика, — коротко бросила она, но в уголках губ дрогнула улыбка. Клаус невольно заулыбался. Она дерзкая, острая на язык — и ему это определённо нравится. Клаус уселся рядом с Оливией, стараясь не выдать, насколько его взволновало соседство. Он бросил быстрый взгляд на её конспект — тот оказался до абсурда аккуратным: ровные колонки, цветные выделения, аккуратные стрелки‑пояснения. — Впечатляет, — не удержался он, кивнув на записи. — У меня так никогда не получается. Обычно это что‑то вроде «заклинание — бум — кто‑то упал». Оливия наконец оторвалась от учебника и посмотрела на него в упор. В её глазах мелькнуло что‑то похожее на веселье. — Видимо, поэтому ты капитан квиддичной команды, а не староста факультета, — парировала она. Клаус рассмеялся: — Поправлю,я ещё и староста. Но знаешь, в квиддиче тоже нужна стратегия. Например, как незаметно спихнуть соперника с метлы, чтобы судья не заметил. — И как? — в голосе Оливии прозвучало неподдельное любопытство, хотя она тут же попыталась это скрыть, снова уткнувшись в конспект. — Секрет команды, — подмигнул Клаус. — Но если пообещаешь не рассказывать Снеггу… — Даже не надейся, — отрезала Оливия, но уголки губ предательски дрогнули. Снегг тем временем расхаживал вдоль парт, вещая о контрзаклятиях против Круциатуса. Его голос звучал монотонно, но в каждом слове чувствовалась скрытая угроза — будто он предупреждал: «Знать это нужно не для экзамена, а чтобы выжить». — Кстати, — понизив голос, продолжил Клаус, — а почему ты не хочешь знакомиться? Я что, такой страшный? Оливия вздохнула, отложила перо и повернулась к нему. — Во‑первых, — она загнула палец, — ты подсел без спроса. Во‑вторых, ты из Слизерина. В‑третьих, ты капитан квиддичной команды — значит, привык получать всё, что захочешь. И в‑четвёртых, — она подняла четвёртый палец, — я видела, как ты вчера на тренировке швырял квоффл в Джейксона. Тот чуть не свалился с метлы. Клаус искренне удивился: — Так это была шутка! Мы лучшие друзья и всегда так шутим Ладно, может, не самая удачная. Но я правда не хотел его покалечить. — Вот именно, — кивнула Оливия. — «Не хотел». Но швырнул же. — А ты, значит, за осознанное волшебство? — усмехнулся Клаус. — За осознанное поведение, — поправила она. — И за то, чтобы люди думали, прежде чем что‑то делать. Клаус на мгновение задумался. — Знаешь, — сказал он серьёзно, — ты права. Извини за вчерашнее. И за то, что подсел без спросу. Могу пересесть, если хочешь. Оливия удивлённо приподняла бровь. Видимо, такого ответа она не ожидала. — Ну… — она помедлила, — пока оставайся. Всё равно Снегг приказал. Но предупреждаю: если начнёшь отвлекать меня от конспекта, я применю контрзаклятие. — Какое? — заинтересовался Клаус. — Заклинание тишины. На тебя. Клаус не выдержал и расхохотался. К его удивлению, Оливия тоже улыбнулась — на этот раз по‑настоящему. — Договорились, — кивнул он. — Я буду тише мыши. Но только до конца урока. Потом я всё равно выясню, почему у когтевранки с такими глазами столько секретов. Оливия закатила глаза, но возражать не стала. Вместо этого она пододвинула к нему учебник: — Лучше помоги разобраться с этой схемой контрзаклятия. Тут что‑то не сходится… Клаус склонился над страницей, чувствуя, как внутри разливается непривычное, но приятное тепло. Возможно, этот день станет началом чего‑то нового.