16.Flashback

Клаус и Оливия шли по каменным коридорам, эхо их шагов отдавалось глухим стуком, будто кто‑то вторил им из тёмных боковых проходов. Воздух был пропитан запахом старой бумаги, пыли веков и едва уловимым ароматом магии. — Что будем искать? — спросила Оливия, проводя пальцем по корешку древней книги. Её голос прозвучал слишком громко в этой гнетущей тишине, и она невольно понизила тон, словно боясь потревожить дремлющие здесь тайны. — Заметки за несколько лет до и после падения Волан‑де‑Морта, — сказал Клаус, оглядывая полки. Его взгляд скользил по названиям, выцветшим золотым буквам, которые почти стёрлись со времени. Они разошлись в разные стороны. Оливия двигалась вдоль стеллажей, проводя рукой по спинкам книг — некоторые отзывались тихим гулом, другие оставались безмолвными. В воздухе витал запах пергамента, кожи переплётов и чего‑то ещё — горьковатого, напоминающего о несбывшихся надеждах. Оливия, перебирая стопку пожелтевших пергаментов, наткнулась на потрёпанный дневник. Кожаная обложка потрескалась от времени, металлические застёжки покрылись патиной. На обложке едва читалась выцветшая надпись: «Беллатриса Лестрейндж». Оливия осторожно открыла его — страницы зашелестели, словно перешёптываясь между собой. На одной странице, которая была наполовину оторвана, неровным, нервным почерком было написано: "13 августа 1980 года" > «Я ненавижу его... Он отнял у нас всё. Мы уничтожили четыре из шести. Ещё один у нас, одного мы не нашли. Ещё надо убить его самого... Я никогда ему не прощу, что он сделал с ней. С ней...» Последние слова были размашисто зачёркнуты, чернила расплылись — то ли от времени, то ли от слёз, упавших на страницу. — Клаус! — взволнованно позвала Оливия, её голос дрогнул. Клаус оторвался от книги по воскрешению — тяжёлые тома с заклинаниями древнего происхождения лежали перед ним, страницы шевелились, будто живые. Он вопросительно посмотрел на неё, его глаза в полумраке библиотеки казались почти чёрными. — Ты не знаешь точно, кто убил Волан‑де‑Морта? — сказала Оливия, протягивая ему дневник. — Все говорят, что это сделал Орден Феникса, но некоторые шепчутся по‑другому… В дневнике Беллатрисы что‑то есть. Что‑то личное, мстительное. Клаус взял дневник, пробежал глазами по строкам. Его лицо стало серьёзным, почти мрачным. Он закрыл книгу по воскрешению, и та издала тихий стон, словно протестуя. — Это сделали они, — тихо произнёс он, возвращая дневник. — Та компания, которая сидела за столом позавчера, когда мы приехали. Они не просто соратники — они мстители. И их месть была долгой. Flashback Большой тёмный замок возвышался над мрачным лесом, его башни пронзали свинцовое небо, словно когти гигантского зверя. Тучи клубились над крышей, предвещая бурю. По дороге к входу шли десять человек. Впереди уверенным шагом шёл мужчина с чёрными волосами и глазами, в которых горела жажда мести — Рудольфус Лестрейндж. Рядом шла женщина с кудрявыми чёрными волосами — Беллатриса. Её взгляд был жёстким, но в глубине глаз таилась боль. За ними — точная копия первого человека, Рабастан, его лицо было напряжено, пальцы непроизвольно сжимались на рукояти палочки. Войдя в замок, они направились в главный зал. Каменные стены поглощали звуки, лишь шаги эхом отдавались в пустоте. В центре зала, за массивным дубовым столом, сидел лысый мужчина с красными глазами — Волан‑де‑Морт. Его взгляд, зловещий даже в ночной тьме, скользил по вошедшим, оценивая, выискивая слабость. В комнате находилось ещё около семи человек — соратники Тёмного Лорда, но теперь в их взглядах читалась неуверенность. Факелы на стенах трепетали, отбрасывая пляшущие тени, которые, казалось, жили своей жизнью. Воздух был густым, почти осязаемым от напряжения. На противоположной стороне стола встал Рудольфус Лестрейндж. Тишина давила, словно тяжёлый камень, каждый вдох давался с трудом. — Мне плохо, — хрипло произнёс Волан‑де‑Морт, его голос эхом разнёсся по залу, отражаясь от каменных стен. — Они уничтожили части моей души. Такими темпами они меня убьют. И я принял решение напасть на Хогвартс. Рабастан сделал шаг вперёд, его лицо было напряжено, но в глазах горела решимость. — Мы знаем, кто делает вам плохо, — сказал он, и его голос прозвучал чётко, как удар хлыста. — И он среди нас. Волан‑де‑Морт резко встал, его глаза сузились, пальцы впились в подлокотники кресла. — Я не понимаю, о чём ты, Рабастан, — прошипел он, и в его голосе зазвучали опасные нотки. Рабастан вытащил что‑то из кармана — это оказался уничтоженный осколок чаши Пуффендуя. Металл был оплавлен, на поверхности виднелись следы тёмного заклинания, словно сама магия сопротивлялась своему разрушению. Волан‑де‑Морт обвёл взглядом собравшихся. Впереди стояли Беллатриса, Рабастан, Джагсон и Эйвери. Их лица были спокойны, но в глазах читалась решимость, холодная и беспощадная. — Чаша уничтожена, как и медальон, кольцо и дневник, — произнёс Рудольфус, его голос звучал твёрдо, уверенно. — И совсем скоро будет убита змея. После этих слов Тёмный Лорд упал на пол, вскрикнув от боли. Звук был нечеловеческим, словно рвалась сама ткань реальности. Беллатриса едва заметно улыбнулась и мысленно отметила: «Пять из шести». Её сердце билось часто, но она держала себя в руках — годы планирования подходили к завершению. — Вам меня не убить, — прошептал Лорд, пытаясь подняться. Его голос звучал слабее, чем раньше. — Ошибаешься, — холодно ответил Рудольфус. — Прямо сейчас мы вместе можем нанести тебе сокрушительный удар. Но ты прав, есть ещё один крестраж. — Он вытащил из кармана диадему Кандиды Когтеврана. Она мерцала в свете факелов, словно живая, её камни переливались всеми оттенками тьмы. Беллатриса подняла руку, демонстрируя клык, который принадлежал василиску. Яд на его поверхности блестел зловещим отблеском, будто впитывал в себя свет. — Не только ты знаешь змеиный язык, — улыбнулся Рабастан, и в его улыбке было что‑то хищное. Некоторых из тех, кто был в зале с Тёмным Лордом, осенило. Они схватили палочки и кинули заклятия в Рудольфуса и Беллатрису, но все они угодили в щит, который стоял вокруг них — невидимая преграда, созданная заранее, сработала безупречно. Воздух зазвенел от столкновения магии. Беллатриса воткнула клык в диадему. Воздух наполнился криком агонии Волан‑де‑Морта. Его тело содрогнулось, а глаза расширились от боли, в них на мгновение мелькнуло что‑то человеческое — страх, отчаяние. Рабастан поднял руку, и через окно в зал влетели ещё как минимум пятеро людей — союзники Лестрейнджей. Началась битва. Заклинания свистели в воздухе, стены дрожали от мощных ударов, факелы гасли и вспыхивали вновь. Люди Лестрейнджей одерживали победу, их слаженные действия были продуманы до мелочей, каждый знал своё место в этом смертельном танце. Волан‑де‑Морт попытался трансгрессировать, но у него не было сил. Он очутился в саду замка — тёмном, заросшем месте, где тени казались живыми, а кусты цеплялись за мантию, словно пытаясь задержать. Там он встретился с Дейксоном. Они начали борьбу — вспышки заклинаний освещали дорожку, цветы гибли от тёмной магии, их лепестки осыпались, как пепел. Вдруг в Дейксона полетело заклятие — «Авада Кедавра». Он упал без звука, его тело застыло в неестественной позе. Волан‑де‑Морт продолжил побег, но на его пути встали Рудольфус и Беллатриса. — Мы тебя убьём за неё, — сказала Беллатриса, её голос дрожал от ярости и горя, но в нём звучала железная решимость. Они легко расправились с соратником Волан‑де‑Морта, который и убил Дейксона. Затем началась их личная борьба — не просто магическая дуэль, а битва двух мировоззрений, двух судеб, переплетённых ненавистью и болью. Воздух вокруг них сгустился, стал почти осязаемым от напряжения. Волан‑де‑Морт вскинул палочку, его губы искривились в яростном рыке: — Круцио! Заклинание пронеслось мимо Беллатрисы — она увернулась с кошачьей ловкостью, её чёрные кудри разметались по плечам. — Ты отнял у нас всё! — крикнула она, её голос дрожал от ярости и горя. — Ты убил её! Ты сломал нашу семью! — Молчать! — прошипел Тёмный Лорд, снова взмахнув палочкой. — Вы всего лишь слуги, ничтожные предатели! — Мы были верными слугами, — отозвался Рудольфус, делая шаг вперёд. Его голос звучал холодно и ровно, но в глазах пылала такая же ненависть. — Пока ты не переступил черту. Пока не отнял самое дорогое. Беллатриса подняла палочку, её руки больше не дрожали — теперь в них была лишь холодная решимость. — Авада Кедавра!— выкрикнула она. Зелёный луч пронёсся по саду, Волан‑де‑Морт успел отпрыгнуть в сторону, но заклинание задело край его мантии, оставив дымящуюся прорезь. — Вы пожалеете! — прохрипел он, отступая к старой иве, чьи ветви склонялись над землёй, словно скорбящие руки. — Я бессмертен! Вы не можете меня убить! — Ошибаешься, — усмехнулся Рабастан, появляясь с другой стороны. — Ты уже умираешь. Каждый уничтоженный крестраж ослаблял тебя. А теперь… — он поднял палочку. — Теперь конец. Рудольфус и Беллатриса двинулись синхронно, окружая Тёмного Лорда. Их палочки замерли, нацеленные прямо в него. В воздухе повисло напряжение — казалось, сама магия замерла в ожидании развязки. — Вместе, — тихо сказал Рудольфус. — Вместе, — эхом отозвалась Беллатриса. Они произнесли заклинание одновременно: — Авада Кедавра! Два зелёных луча сошлись в одной точке — прямо в груди Волан‑де‑Морта. На мгновение он застыл, его красные глаза расширились от шока, затем тело начало рассыпаться, превращаясь в пепел, который подхватил ветер и разнёс по всему саду. Тишина. Беллатриса без сил опустилась на землю, её грудь тяжело вздымалась. Рудольфус подошёл к ней, протянул руку. Она схватилась за неё, и он помог ей подняться. — Он… он действительно мёртв? — прошептала она, всё ещё не веря. — Да, — кивнул Рудольфус. — Наконец‑то. Рабастан подошёл к ним, обнял обоих за плечи. — За них, — тихо произнёс он. В этот момент в саду появились первые лучи рассвета. Они пробивались сквозь тучи, золотили опавшие листья, освещали измождённые, но торжествующие лица победителей. Вдруг раздался треск трансгрессии — и в саду возникли фигуры в длинных мантиях. Дамблдор шёл впереди, его серебристая борода сверкала в утреннем свете. За ним следовали несколько членов Ордена Феникса и представители Министерства Магии. — Вы сделали то, что было необходимо, — произнёс Дамблдор, глядя на троих Лестрейнджей. Его голос был спокоен, но в голубых глазах читалась глубокая усталость. — Но цена оказалась высока. Джагсон, стоявший чуть в стороне, сделал шаг вперёд. Его лицо было искажено горем. — Мой брат… — прошептал он. — Он погиб за это. Я клянусь, что его жертва не будет забыта. Беллатриса закрыла глаза. Усталость навалилась на неё всей тяжестью. Она чувствовала, как последние силы покидают её. Но где‑то глубоко внутри, сквозь боль и горечь, пробивалось странное ощущение… свободы. Дамблдор подошёл ближе, его взгляд смягчился. — Отдохните, — сказал он. — Мир изменился сегодня. И вы — те, кто его изменил. Ветер стих. Первые лучи солнца осветили сад, прогоняя тени ночи. Где‑то вдалеке запели птицы — словно возвещая начало новой эры.