Глоток воды

Тоннели под Эред Луин встретили их липкой сыростью и запахом древнего тления. Здесь, в глубокой пещере, где своды едва не касались голов, они сделали первый привал. Маэдрос и Маглор сидели у ларца, их изнуренные лица в слабом отблеске камней казались вырезанными из серого гранита. Моргот лежал в стороне, сброшенный в дорожную пыль как груда старого железа. Тяжелый ошейник-корона, перекованный из его былого величия, впивался зубцами в шею, и по его бледной коже тонкими струйками стекала темная сукровица, смешиваясь с грязью.— Воды... — прохрипел он, едва шевеля распухшим языком. — Горло... как пепел... Маэдрос даже не шелохнулся. Его глаза были устремлен в темноту тоннеля, а рука, скорченная от ожога, неподвижно лежала на эфесе.— Твое горло нужно мне только для того, чтобы ты указывал путь, — ледяным тоном отозвался старший сын Феанора. — Пепел не мешает указывать направление. Сдохнешь — бросим здесь. Не сдохнешь — поползешь дальше. Моргот зажмурился, вжимаясь затылком в холодный камень. Внезапно он почувствовал холод металла у губ. Маглор, чей взгляд был полон бесконечной усталости и брезгливости, присел рядом, придерживая его голову. Моргот жадно, захлебываясь, припал к фляге. Вода казалась ему слаще нектара Валинора, хотя он едва мог глотать из-за ошейника. Когда он оторвался, Маглор не ушел. Он взял кусок чистой ткани, смочил его и резким, грубым движением начал смывать запекшуюся кровь и гной из-под железных зубцов на шее Валы. — О... — выдохнул Моргот, и в его голосе проскользнула тень прежней вкрадчивости. — Ты милосерднее брата, сын Феанора... Ты помнишь, что такое сострадание к падшим... Маглор с силой дернул его за ошейник, заставляя Моргота вскрикнуть и замолчать.— Не принимай это за жалость, мразь, — прошипел эльф, глядя ему прямо в глаза. — Мне просто противно, что от тебя несет как от скотобойни. Мы не орки, чтобы сидеть в вони твоих гниющих ран. Я смываю грязь, чтобы дышать было легче, а не чтобы облегчить твои страдания.