***

Она не любила папу, но и не могла сказать, что совсем ненавидит. Для неё он - распутный разгильдяй, не сумевший даже сохранить семью. Папа мог в соплях кататься по полу, вереща о своей безграничной любви к дочери и бывшей супруге. Мог бежать хоть в самое дальнее местечко на земле, узнав что с его любимой Макочкой что-то случилось. Но при этом каждый раз она видела его вертевшимся около новой девицы, что моментально разбивало все надежды о счастливой семье.  И она смирилась. Затаила в своей душе всю обиду и ярость на этого человека. Он говорил как любил её при каждой возможности, несмотря на то что после этого он в слезах опирался на стену.  Задумывалась ли она о его чувствах? - Нет. Ей было чхать на все его слюнявые мелодрамы. Она даже не могла назвать его своим отцом - из-за него от них ушла мама.  Но как же больно теперь обо всем этом вспоминать, когда он своей бледной ладонью с последних сил прижимает к груди её дрожащую ручонку. Когда он шепчет ей, что не нужно горевать из-за такого непутевого папаши как он. Когда она понимает, что помочь уже ничем не сможет. Он тянет её руку к своему лицу, наслаждаясь последними мгновениями такой недолгой жизни. Его Мака, его милая дочурка, громко всхлипывает, умываясь в своих слезах.        - Я тоже. Я тоже тебя люблю. Вышло скомкано, но как же он был рад услышать это из её уст. Всё же, умирать рядом с самым родным для тебя человеком не так страшно, как делать это в одиночестве. Папа улыбался. Так искренне и свободно, что она даже и не успела заметить как кожа его стала ледяной, а хватка на её руке давно ослабла.