"Мы друзья"

Был тихий вечер в старинном особняке Блэков. Семья собралась за длинным дубовым столом в столовой, отделанной тёмным деревом и украшенной фамильными портретами на стенах. Свечи в серебряных подсвечниках мягко мерцали, отбрасывая тёплые блики на фарфоровую посуду и серебряные приборы. Нарцисса, младшая из сестёр, тихо перебирала еду на тарелке, едва прикасаясь к ужину. Она выглядела как ангел: светлые, почти платиновые волосы аккуратно уложены в изящную причёску, голубые глаза опущены, а тонкие пальцы едва заметно теребили край салфетки. Её движения были плавными и сдержанными — истинная леди рода Блэков. Рядом с ней сидели её сёстры — Андромеда и Беллатриса, — которые заметно отличались от Нарциссы. У обеих были густые тёмные волосы, уложенные в строгие причёски, и необычные глаза — зеленовато‑карие, с глубоким, почти гипнотическим взглядом. Андромеда задумчиво смотрела в окно, словно её мысли витали где‑то далеко, а Беллатриса с едва заметной усмешкой наблюдала за младшей сестрой. Во главе стола сидел Сигнус Блэк, отец семейства. Он неторопливо читал газету, время от времени хмыкая и поправляя очки. Его лицо, с резкими аристократическими чертами, на мгновение озарила ухмылка. — Хоть кто‑то наводит порядок в этом мире, — произнёс он холодно, складывая газету и переводя взгляд на жену. — Пожиратели — молодцы. Наконец‑то кто‑то готов действовать, а не болтать впустую. Друэлла Блэк, сидящая напротив, мягко улыбнулась, аккуратно положив вилку на тарелку. — Да, дорогой, ты прав, — нежно ответила она, слегка склонив голову. — Чистота крови должна быть сохранена. Это наш долг перед предками. Беллатриса, до этого молча наблюдавшая за разговором, вдруг резко подняла глаза и обратилась к отцу: — Отец, а вы бы хотели стать Пожирателем? — в её голосе звучал неподдельный интерес, смешанный с вызовом. Сигнус на мгновение замер, затем медленно отложил газету и внимательно посмотрел на старшую дочь. В его глазах мелькнуло что‑то, напоминающее гордость. — Я уже не в том возрасте, чтобы вступать в ряды бойцов, — ответил он ровным тоном. — Но если бы у меня был сын — я был бы горд, если бы он стал Пожирателем. Однако у меня три дочери. Вы можете сделать даже больше — выйти замуж за достойного представителя этого движения. Это будет прекрасно для нашего рода. Особенно ты, Белла, — добавил он, пристально глядя на старшую дочь. — У тебя есть воля и сила, которые так нужны сейчас. Беллатриса выпрямилась, её глаза загорелись внутренним огнём. На губах появилась едва заметная улыбка — не добрая, а хищная, предвкушающая. Андромеда незаметно вздохнула и опустила взгляд в тарелку, а Нарцисса всё так же сидела, едва касаясь еды, но теперь её пальцы чуть сильнее сжали салфетку. В воздухе повисло напряжение — каждый из них думал о своём, но все понимали: слова Сигнуса Блэка — не просто разговор за ужином. Это был намёк на будущее, которое уже начало формироваться. — Как тебе Малфой? Он красивый, богатый, и чистокровный, — спросил Сигнус у Беллатрисы, откидываясь на спинку резного стула и пристально наблюдая за реакцией старшей дочери. Его голос прозвучал ровно, но в глазах читался расчёт: он уже мысленно выстраивал выгодные союзы для семьи. — Малфой? — Беллатриса скривила губы, её тёмные брови насмешливо изогнулись. — Он же дурак. Да ещё и любит только себя, никого больше. А, нет, ещё он любит деньги, — холодно ответила она, небрежно покрутив бокал с красным вином. В её тоне сквозило откровенное презрение, почти брезгливость. Андромеда, до этого молча ковырявшая вилкой запечённую дичь, вдруг подняла глаза и с лёгкой усмешкой добавила: — Пап, с ним Цисси встречается, — она бросила быстрый взгляд на младшую сестру, в котором смешались и забота, и едва заметная ирония. Нарцисса, до того сидевшая с опущенной головой, вздрогнула. Её фарфоровое личико слегка покраснело, а пальцы, до сих пор спокойно лежавшие на коленях, судорожно сжали салфетку. Она молчала, боясь поднять глаза. — Цисси, не молчи. Это правда? Если да, то это прекрасно, он же чистокровный, — нежно сказала Друэлла, наклоняясь вперёд и пытаясь поймать взгляд дочери. В её голосе звучала неподдельная радость — наконец‑то хоть одна из дочерей ведёт себя так, как подобает истинной Блэк. — Мы просто дружим, — тихо, почти шёпотом ответила Нарцисса, не поднимая глаз. Не дожидаясь ответа, она резко встала, едва не опрокинув стул, и, не говоря больше ни слова, направилась к двери. — Миссис Малфой, ну вы куда? Отец ещё не разрешил уходить, — язвительно крикнула Беллатриса ей вслед и громко, вызывающе рассмеялась, откинув голову. Её смех прозвучал в тишине столовой особенно резко и неприятно. Сигнус резко стукнул кулаком по столу. Посуда зазвенела, свечи дрогнули, отбрасывая на стены причудливые тени. — Что ты её дразнишь? — его голос зазвучал жёстко, брови сошлись на переносице. — Пусть дружат. Она хотя бы не шатается с полукровками, как Андромеда. Единственная из вас она достойна фамилии Блэков. Обе — в комнату идите, — он указал рукой на дверь, и его тон не допускал возражений. Беллатриса мгновенно замолчала, на мгновение растерявшись от неожиданной вспышки отцовского гнева. Она бросила короткий, полный злобы взгляд вслед ушедшей Нарциссе, затем медленно поднялась из‑за стола. Андромеда тоже встала, но её лицо оставалось спокойным, почти отстранённым. Она бросила на сестру короткий взгляд, в котором читалось молчаливое сочувствие к Нарциссе и лёгкая горечь — она уже привыкла к упрёкам отца. Не говоря ни слова, обе девушки молча вышли из столовой, оставив родителей одних. Сигнус тяжело вздохнул и снова взялся за газету, но его пальцы слегка дрожали. Друэлла молча смотрела им вслед, и в её глазах мелькнуло что‑то похожее на тревогу — она слишком хорошо знала, что подобные сцены оставляют глубокие следы в душах детей.