Часть 1 Возвращение в Хогвартс

Гермиона ехала в Хогвартс. И совершенно не понимала, что происходит с этим миром и как ей жить дальше. Война кончилась. Номинально. Конечно, еще не все пожиратели смерти были пойманы, не все егеря и другие темные твари, поддерживавшие Темного Лорда – все они после битвы за Хогвартс растворились.  Кто-то пришел позже, доказывая, что находился под империусом, кто-то не опустился до предательства умершего предводителя и продолжал устраивать стычки и теракты. Одним словом, в мире все еще было не спокойно.  И на семейном совете, в котором участвовали Гарри, Рон, Джинни, Молли, Артур, Кингсли и Минерва – было принято решение, что дети, как бы иронично это не звучало, должны вернуться в Хогвартс.  Там безопасно, а они были очень яркими мишенями, наличие образования так же никто не отменял, и ЖАБА нужно было сдавать, чтобы получить профессию.  Рон и Гермиона были не в восторге от данной перспективы, но были слишком измотаны, чтобы дать достойный отпор. А Гарри… Он просто был. Он сильно изменился после окончания войны. Он потерял всех снова: не было Сириуса, Дамблдора, Ремуса, да и сам он готов был умереть. Осознать, что его жизнь продолжилась было непросто. Но рядом была Джинни. Именно она помогала ему держаться на плаву хоть как-то. Рон сам был слишком отрешен от реальности, что бы стать опорой и они с Гермионой пытались держаться друг за друга, не столько в романтическом плане, сколько просто будучи рядом: молчать, пить чай, смотреть на равнину из отстроенной Норы. Или, как сейчас, из окна Хогвартс-Экспресса.  На коленях Гермионы лежала магловская книга, какой-то детектив, сюжет которого никак не укладывался в ее голове, и приходилось читать и перечитывать каждую страницу по несколько раз.  Мысли ее всегда были теперь где-то далеко. Она даже не могла сказать, о чем именно думала в такие моменты. О мире? О будущем? О родителях, которые до сих пор были в Австралии, и она даже не знала толком, сможет ли вернуть их. Конечно, она собиралась найти способ вернуть им воспоминания, но пока… Пока она просто старалась быть.  Солнце уже скрывалось за горизонтом, окрашивая остатки светлого неба в кровавый цвет, словно разлитый персиковый сок вперемешку с красным терпким вином. Другая часть неба уже была темной. В августе больше всего звезд на небосводе. Уже, конечно, сентябрь, но глядя на эти маленькие точки было не сложно предположить, что к ночи небо превратится в бриллиантовую россыпь, уходящую на много миллионов километров от Земли, и от Хогвартса, и от всей Англии.  Примерно такие мысли крутились в голове Гермионы круглые сутки. Думать о чем-то будничном было сложно. Мозг просто отказывался мыслить о выживании, о жизни, после всего, что с ними произошло.  Ночь близилась, а это значит, что Хогвартс совсем рядом. Пора было переодеваться в новенькие мантии и готовиться к распределению и ужину.  На самом деле, Гермиона очень надеялась на Хогвартс. Критически мыслящая часть ее мозга, которая просыпалась сейчас очень редко, подсказывала, что там должно стать лучше. Привычные места, привычные ритуалы, учебники и библиотека должны были вернуть ее на полтора года назад, когда смерти и страха было не так много в ее жизни. Другая часть мозга в Хогвартс не хотела, ведь она помнила его разрушенным и убитым, он стал склепом для многих. И сложно было забыть об этом.  Гарри спал на коленях Джинни, читавшей Ежедневный Пророк, Рон смотрел в окно, а Гермиона в книгу.  — Пора переодеваться в форму, — сказала Гермиона.  — Забавно, что нам все еще нужно это делать… Где же этот нравоучительный тон? — пошутила Джинни. — Давай, Гермиона, он должен вернуться. Гермиона улыбнулась. Ей бы тоже хотелось вернуть свой нравоучительный тон.  Форма была надета и ребята готовы были выйти на платформу. Почему-то все снова ощущалось как в первый раз, будто бы не было шести лет, проведенных в этих стенах.  Количество учеников сильно уменьшилось, и если раньше на платформе была толкотня и суматоха, то сейчас это было похоже на погибающий улей. Все были рады видеть друг друга, но на лицах все еще оставался отпечаток страха. Многие глазами искали своих друзей и не находили. А в глазах тех, кому все-таки это удавалось, зажигались огоньки.  Гарри, Рон, Гермиона и Джинни стояли на перроне и ждали кареты. — Сейчас вы должны увидеть их! — вдруг сказал Гарри.  — Кого их? — уточнил Рон.  — Фестралов. Я говорил о них на пятом курсе, мы кормили их с Луной в Запретном лесу. Их видят только те, кто видел смерть.  Кареты подъехали. Пока ребята ждали очередь, их руки так и потянулись к головам существ, похожих на очень худых лошадей с крыльями летучих мышей. Они выглядели жутко, но все знали, что они не опасны, а, напротив, добры. Их большие белые глаза каким-то образом выражали сочувствие. Гермионе на миг показалось, что они могут читать мысли и понимать эмоции. Ей вдруг захотелось раствориться в этом взгляде, и она приобняла худую голову руками. На ощупь они были бархатными и очень теплыми.  — Вы видели кто там? — неожиданно появился Невилл. — Там слизеринцы, они были в Хогвартс-Экспресс. Малфой, Нотт, Паркинсон, Забини и еще куча других, все там! Он говорил так, словно призывал всех пойти и сейчас же сказать им всем, что они не имеют пава находиться здесь.  —Ну, не удивительно, что им разрешили приехать. Они официально невиновны. Отец Малфоя в Азкабане, как и отец Паркинсон, мать Забини вообще оказалась чиста после расследования,  — сказала Джинни.  — Родители Тео мертвы, — сказал Гарри.  — Я считаю, что они не должны находиться тут. Им вообще не место в нашем мире, в нашей стране. Пусть уезжают во Францию, в Болгарию, да куда угодно…  — Конечно им место здесь, Рон! — вдруг сказала Гермиона.  — Ты видел Малфоя на войне, ты думаешь, он делал все по собственной воле? А его мать? Ты помнишь ее в поместье Малфоев? Если бы он не помог нам там, еще не известно, чем бы все кончилось… И вообще, мы все волшебники и все должны жить в мире. Как ты можешь говорить об ущемлении кого-либо, после всего, что произошло?  — Почему ты его защищаешь?  — Я не защищаю его, я пытаюсь вынести урок из того, через что мы прошли, — сказала Гермиона и опустила голову.  Ребята сели в карету.  — Я все равно не смогу относиться к ним нормально, — подумав, сказал Рон, — А ты что думаешь, Гарри?  — Я не знаю. Мне все равно. Если они не остались такими же идиотами, я думаю, в конечном итоге ничего плохого не случится. Министерство не допустило бы их нахождения здесь, если бы на то была причина.  — Министерство допускало нахождение пожирательских ублюдков в министерстве, — ответил Рон. — Что ты предлагаешь? Выйти и выгнать их? Устраивать заново то, что мы закончили? Быть теперь на другой стороне? Мы должны дать им шанс… — Джинни пыталась донести до Рона то, о чем думали все в этот момент.  — Я просто хочу, что бы все было справедливо, — сказал Рон, — И я буду следить за ними, потому что я не верю, что что-то поменялось в их головах.  До Хогвартса доехали молча, именно так ребята проводили большую часть времени сейчас.  Увидев замок, Гермиона чуть не расплакалась, хотя ей казалось, что она уже не способна на это. Он был в точности таким, каким она помнила его с первого курса. С самого первого приезда сюда. Все башни восстановлены, голгофа цела, после разрушений великанами, стражи Хогвартса снова в стенах, а не разбиты у моста. Его огни горят огнем, таким живым и родным, словно не было этого страшного года. Небо с миллиардами звёзд шептало о спокойствии. Теплый сентябрьский вечер с уже прозрачным воздухом манил звуками сверчков и лукторусов, пахло тыквой и какими-то травами. Это был их Хогвартс, восставший из пепла.  — Нужно будет зайти к Хагриду после ужина, — сказал Гарри. Даже его тон стал мягче, после того, как он увидел Хогвартс.  — Интересно, наш график остался прежним и в десять наш ждет отбой? — уточнила Джинни.  — Не сомневаюсь, — ответила ей Гермиона, — Интересно, что будет с преподавательским составом в этом году.  В большом зале потолок тоже был звездным, как и всегда. Столы с учениками поредели, но здесь их было больше, чем на платформе. Видимо, многие прибыли самостоятельно, все еще опасаясь больших скоплений людей.  Распределение прошло быстро, хотя первокурсников не стало меньше, чем было до войны. За преподавательским столом сидели МакГонагалл и Слизнорт, профессор Трелони и Стебль, неизвестная женщина, Флитвик, мужчина в изумрудной мантии и еще один в коричневой,  МакГонагалл взяла слово:  — Я рада видеть вас в Хогвартсе, дорогие студенты, рада, что вы и ваши родители не побоялись вернуться сюда. Я обещаю вам, что Хогвартс самое безопасное место в Англии и вы можете быть здесь спокойны. В свою очередь я прошу от вас только одного – будьте добры. Ко всем и каждому, кто вас окружает. — все, конечно, посмотрели на слизеринцев в этот момент. Но Гермиона, Гарри и даже Рон этого не сделали.  — Рада познакомить вас с вашими новыми преподавателями. Профессор Хатвей, — дама в темно-синей мантии встала и кивнула в приветсвии, — будет вашим преподавателем по защите от темных искусств. Профессор Эшвод — будет преподавать магловедение, помимо этого он получил специальность по магловской психологии, к нему можно обратиться по волнующим вас вопросам.  — Что такое психология? — спросила Джинни.  — Это такая наука, если ты не можешь разобраться в себе и своих чувствах, ты идешь к психологу. Они лечат такое, у многих маглов после войн крыш едет, да и не только после войн, видимо они решили подстраховаться, — ответил ей Гарри. — И также профессор Лангли будет преподавать Уход за магическими существами. По совместительству он станет деканом Слизерина.   Мужчина в изумрудной мантии поклонился залу. — Ну, вроде он нормальный, — заметил Рон. Гермиона с укоризной на него посмотрела.  — Рон, ты должен почитать магловскую историю про первую и вторую мировые войны, и тогда ты поймешь, почему людям нужно давать шанс, — сказала Гермиона.  Ужин прошел спокойно. Но все равно оставалось ощущение, что чего-то не достает. То ли Дамблодра с его нарядными мантиями, то ли зал был все-таки непривычно тих, будто бы даже издевок слизеринцев не хватало.  После ужина ребята собрались к Хагриду, который почему-то отсутствовал за преподавательским столом. Но, наткнувшись на МакГонагалл в коридоре и получив от нее замечание о скором отбое, развернулись. Гарри молчал, Рон думал о том, что это смешно, не пустить их к Хагриду после всего, что они прежили. Ему казалось глупым делать вид, что ничего не было, и они — дети. Гермиона Рона в этих мыслях поддерживала.  — Пошли на голгофу, — сказал Гарри.  Они вышли на прохладный воздух и сели в арочном окне, где сидели обычно еще за долго до начала войны. Гарри достал сигареты.  — Ты куришь? — удивилась Гермиона, она видела во время их похождений пачку мальборо у Гарри, но точно не думала, что эта првычка осталась с ним до сих пор.  — Мне нравится. Мне кажется, я ни о чем не думаю, когда делаю это, — ответил Гарри.  — Дай попробовать, — попросил Рон.  Он зажег сигарету палочкой, вдохнул дым и закашлялся.  — Ну и мерзость. Как можно не думать о том, что хочется выплюнуть легкие, когда вдыхаешь это. Гарри улыбнулся. У него была особая улыбка. Рот улыбался, а глаза нет. В последнее время даже Джинни было сложно растормошить его, несмотря на все её старания.  Возвращались в комнату молча.  — Будет ли квиддич в этом году? — вдруг спросил Гарри.  — Уверен, ты узнаешь об этом первым, — сказал Рон, — У Гриффиндора есть ловец, охотница и вратарь. Нужно лишь два загонщика и два охотника.  — Я видел Эндрю в поезде, кто-нибудь видел Джека?  — Нет, Джека я не видел, но и плохого ничего не слышал. Загонщики из них были так себе, я бы на твоем месте провел новые отборочные.  — Я еще не капитан команды, более того, мы даже не знаем будет ли квиддич в этом году.  — Объективных причин отменять его нет, — сказала Гермиона.  Ребята брели по замку в молчании. Все еще удивляло то, что он был в точности таким же, каким они его запомнили. Те же трещины в стенах, те же Гобелены, даже проход за ведьмой остался. Это вселяло надежду на то, что все должно быть хорошо.