Мой милый друг...

Детей перевезли в здание мафии вместе с вещами. Их расселили в комнаты. Чтобы им было не так страшно, Анго уговорил поселить их вместе. В одной комнате жили Юу, Кацуми и Коске. В соседней жили Сакура и Шинджи. Дазай сопровождал их до нового рабочего места. Заметив, что люди высокого положения заглядываются на Сакуру, он тут же приказал отправить их в пыточную на, как сказал Осаму детям, "Милое чаепитие". 'Саму сразу дал понять, что с маленькими подчиненными одного из исполнителей Портовой мафии лучше не шутить. Слишком высок был риск запятнать свой статус и положение.

***

Крики из пыточной в ту ночь списали на сильный ветер и скрип половиц.

***

Ранним утром Дазай сидел в пустом парке и держал в руках письмо, прочитанное миллионы раз и запачканное его же слезами. "Мой милый друг, мой друг бесценный, Прошу тебя я об одном: Хоть страхом ты и занесенный, Не покидай родимый дом. Не покидай того, кто близок; Сквозь боль и слезы к свету ввысь Израненной душой и телом Ты каждый Божий день стремись. Переломай свои законы, Свои ты крылья подожги. Убей насилие и злобу, А прах их по́ ветру пусти. Захорони свои заботы, Гони все чувства с глаз долой, Ведь воспитание - искусство, И ты художник мой немой. Мой милый друг, мой друг бесценный, В твои глаза с тоской глядя, Не дам забыть я о падении, Тот день был прожит, верь, не зря.... Твой Одасаку." Это было последнее стихотворение, отправленное Осаму от Оды перед его смертью.

***

Бессонные ночи были утраченны на перебирание бумаг, вещей и уборку в шкафах. Каждое найденное письмо Дазай откладывал в отдельную стопку. После уборки письма стали украшать темные и холодные стены жилища 'Саму. Перед сном он вспоминал Сакуноске и перечитывал висящие рядом рукописи. Серые сны напоминали о дожде, крови и холоде. Если бы этот холод можно было сравнить с чем-то материальным, то он бы напоминал полное заледенение тела. Представьте, что ваше тело намертво замурованно в жгучий холодом лед, но ваще тело продолжает жить и чувствовать каждой клеткой боль от мороза. К сожалению, или к счастью, Дазай смирился с этим. Согреть его могли только бо́льшие страдания других. Их страдания не могли перекрыть его на долго, но временно выплеснуть гнев на "виновников", вполне.

***

В адской агонии и паранойе парень прожил месяц.