Chapter 1. Loneliness is my life.

Ночной Хоукинс хранил в себе тайны, что не каждый человек в этом маленьком городке узнав, сможет засыпать так же спокойно и уверено в завтрашнем дне. Наверное и поэтому те, кто знал, не могли уснуть в свете луны, не боясь того, что хранит в себе темнота и звенящая тишина на улицах. Трейлерный парк Форест-Хиллз на окраине города казалось бы на первый взгляд спал, но в одном из трейлеров всё ещё горел приглушённый свет от настольной лампы. В маленькой комнате царил беспорядок – везде были разбросаны вещи, пепельница стояла на кровати, об которую совсем недавно потушили сигарету и пепел новой стряхивался бледной и дрожащей с кольцами рукой. Меры безопасности никак не соблюдались в этой комнате, и хозяйке было наплевать на то, что пепел может попасть на постель и начать пожар. Окно было приоткрыто, не смотря на холодные зимние ночи, совсем скоро уже надо будет вставать с постели и идти в ненавистную школу, а девушка, что курит, даже кажется и не ложилась спать. Нередко она засыпала на мгновение и просыпалась из-за очередного кошмара, в слезах и глазах полных страха и беспомощности. Царство Морфея не приносило успокоение для Энни, всегда хотелось никогда не ложиться спать и бодрствовать, чтобы не видеть того, что уже далеко в прошлом, но так болезненно свежо в голове. Дрожащие руки медленно успокаивались с новой затяжкой никотина глубоко в лёгкие, промёрзшие конечности от дуновения утреннего ветерка уже давно затекли, но согревать или разминать их не хотелось. Хотелось раствориться так же как дым от сигарет, и унестись далеко-далеко исчезнув навсегда, будто тебя и не было. Серые глаза были красными из-за бессонных ночей и выглядели будто она проревела всю ночь или же была заядлой наркоманкой либо два варианта разом (что было очевидной правдой для половины, а то и больше Хоукинса). Запас солёной жидкости опустел и не пополнялся, ведь пролито было слишком уж много. Кошмары преследовали с самого как казалось, существования, не давая частых беззаботных ночей девушке, что так отчаянно хотела выспаться, не преследуемая призраками из прошлого, что хотят утянуть с собой. Другие бы закатили глаза в недоумении и сказали, что можно было уже привыкнуть и прижиться с этим, но кошмары были хитры и подступали в тот самый момент, когда ты не был готов, пугая и обезнадёживая. Пачка в один момент опустела и когда девушка поняла, что искурила оставшуюся часть сигарет, обречённо вздохнула, прикрывая усталые глаза. Хотелось жутко спать, но возвращаться в кошмар и заново проживать это хотелось ещё меньше, поэтому пришлось с силой открыть глаза. На часах уже шесть утра, а она, проснулась полчаса назад, с сильно бьющимся сердцем, что казалось бы ещё один глухой удар о грудную клетку, то оно вырвется наружу, заливая белое постельное бельё кровью, что не отмоешь. Снотворные Энни принимала долгое время, но в один момент у неё случилась передозировка и её везли в больницу, когда девушку обнаружили полуживой в своей спальне. После этого врачи узнав, что она пила лекарства непозволительно долго и слишком большие для её тощего тела дозировки, строго настрого запретили принимать. Конечно девушка покупала другие, которым не нужен рецепт от надоедливого врача, но все были не те. Они не могли помочь. Наркотики и травка казалось бы точно должны помочь, но для неё они оказывали совсем не тот эффект на который Энни надеялась принимая. Было странно, что они с братом вовсю торговали ею, и дома была целая коробка полная запрещённых веществ где-то в грязном ящике Эдди, под горой хлама, но они не приносили ей удовольствия и того ложно-ясного ума, про который все говорят. С другой стороны – это хорошо, ведь если бы они возымели именно тот эффект который ей хотелось, она бы уже давно стала зависимой наркоманкой, что живёт только на них. Встав с кровати на босые ноги она покачнулась и схватилась за письменный стол из-за чёрных пятен перед глазами и резким головокружением. Знатно выругавшись, девушка начинает заправлять кровать (привычка с детства -  всегда заправлять кровать сразу после того как встала), убрав пепельницу на стол и застелив постель как попало, но всё же застелив, она идёт в уборную. Взяв полотенце из шкафа, Мансон плетётся по ледяному полу трейлера босыми ногами, зевая, широко разинув рот. Зайдя, она в очередной раз кривится в отвращении своему отражению, красные кудрявые волосы опять растрепались во все стороны, а корни волос уже подросли, требуя своим жалким видом в скором времени опять освежить цвет. Под глазами круги стали ещё темнее, белки глаз почти были под цвет волосам и излучали усталость вместе со злостью на всех, нездорово белая кожа открывала вид на синие вены. Сняв так полюбившуюся кофту брата, что она ещё давно одолжила у него, но так и не вернула, с нижним бельём и бросив в корзину для грязной одежды, она заходит в тесную душевую кабину и встаёт под горячую струю воды. Хоть на мгновение стало теплее, но никак не внутри, где всё уже давно замёрзло и с каждым днём забирался глубоко внутрь, обжигая своим холодом. Намылив волосы специальным шампунем для кудрявых, что у них с братом один на двоих, она ведёт мочалкой по всему телу с гелем для душа, что так же как и шампунь пахнет чем-то мятным. Закончив каждодневные процедуры в ванной комнате, она выходит в одном нижнем белье, протирая свои волосы полотенцем, вздрогнув от резкого потока воздуха. Услышав звуки телевизора и запах яичницы, Энни спешно проходит на кухню и видит своего дядю – Уэйна, что вернулся после ночной смены на работе и пьёт чашку очевидно кофе и смотрит утренние новости. - Привет, Уэйн, - здоровается девушка. - Только вернулся? – задаёт она, подходя к шкафчику и беря стакан, чтобы и себе сделать по её мнению невкусный кофе, что поможет не вырубиться в течении сегодняшнего дня. - Энни! – Да, когда ты принимала душ, - добро отвечает он на вопрос. Увидев её, его взгляд наполнила печаль – ей опять не спится. Он не знает почему, но встречать её каждое утро сразу после смены стало обычным, он думал, что она просто ранняя пташка, но огромные мешки под глазами в скором времени начали говорить всё за себя. Она сначала пыталась закрыть их слоями тоналки или же просто не выходить встречать его, но он слышал шум в её комнате и запах сигарет, что заполнял весь трейлер из её закрытой двери. После случая со снотворными, Уэйн не мог поверить в то, что случилось с ней, в то, что он не смог это развидеть, увидеть и помочь хоть как-то. Он пытался справиться с тем ужасом, что он пережил, когда Эдди не смог разбудить свою сестру перед занятиями и весь в слезах прибежал к нему, крича, что она не дышит, что он почувствовал когда увидел пустующую банку снотворных, на банке которых была приклеено ложное название Витаминов D, на прикованной тумбе. Уэйн считал себя самым плохим человеком, когда её любимую девочку везли в скорой машине под вой сирен, а руки были такие мертвенно ледяные и когда её серые глаза, наконец открылись и были пустыми, словно всю жизнь из них кто-то нагло высосал из тела племянницы. Ему хотелось найти и избить того человека, что сотворил с ней такой ужас, спросить зачем он убивает такое юное создание, но она не отвечала никому про то, что ей снится. Что преследует её каждую ночь, заставляя съёживаться и не даёт ей спокойно поспать. Дядя хотел оставаться дома на ночь и взять дневные смены, чтобы охранять сон племянницы, но ему отказали, из-за чего он собирался уволиться, но Энни молила его не уходить, ведь как они будут жить без его работы, если ели как сживали концы с концами с ней. Она в детстве была самым весёлым и ярким ребёнком, что он когда-либо встречал в своей серой жизни и самым страшным было видеть, то как такое чудо медленно потухает в самом рассвете жизни и ты не ничем можешь помочь. Он не знал, что происходит за её закрытой дверью, что за ужас снится ей, но точно хотел забрать всю боль, что чувствует его малышка. Встретившись с её глазами, его охватывает ужас, он сразу задаёт вопрос: - Ты…ты вообще спишь, Энни…? – шепчет дядя, смотря на красные глаза племянницы вместе с плохо скрываемой усталостью за напускным весельем в глазах и огромные мешки под ними. Уже прошло несколько дней с их последней встречи дома и тогда всё было немного лучше. Посмотрев на её тело, что стало ещё худей, а кости ещё виднее, хотя куда ещё сильней, его преодолевает желание прямо расплакаться на месте. – Эн… - глазами полными непрошенных слёз смотрит он на неё. - Я… - девушка застывает и нечаянно обливает горячую воду себе на руку, поспешно отводя взгляд от его слёз, но её лицо не кривится от боли, будто она ничего не почувствовала от встречи с кипятком. – Да, я просто шампунем в глаза попала, нещадно я кричала, ты слышал, Уэйн? - нагло врёт девушка, беря горячую чашку кофе и залпом выпивает, обжигая себе всё, что только можно во рту и в горле, криво улыбаясь взволнованному мужчине. Всегда легче соврать, чем сказать голую правду. Энни хочет выйти из кухни в свою комнату, поспешно прикрываясь влажным полотенцем, от взгляда дяди, чтобы он не видел её исхудавшее тело. Было глупо именно сейчас так выходить и волновать его. Она ведь знала. - Я… Уэйн, я могу опоздать, мне ещё по пути в магазин надо зайти, так что пойду одеваться сейчас, - говорит она, проносясь мимо напряжённого дяди, так и не услышав, что он собирался сказать. Не хотелось. Резко зайдя к себе в комнату и хлопнув дверью, она замирает. Ей мерзко-мерзко-мерзко от себя. От того, кем она стала и что от неё осталось. Мерзко, что она заставляет её брата и дядю волноваться за неё, когда она не заслуживает этого. Она могла бы просто уйти, но боль, что она причинит своим родным останавливала её, но мысли такого рода приходили всё чаще. Зло вздохнув она начинает собираться в школу, через две недели наступят новогодние каникулы, а это значит, что экзамены уже близко. Это был последний учебный год девушки в школе и как она надеялась - в Хоукинсе. Иногда они вдвоём с братом мечтали, лёжа в его огромной кровати после выкуренной травки на двоих, чтобы они вместе окончили школу в наступающем году и наконец уехали отсюда в город побольше, оставив дядю одного, чтобы наслаждался жизнью без них или если он захочет с ними – взять. Это было возможно, но шанс того, что и в этом году Эдди останется на третий год возрастал, так как ему было наплевать на экзамены, оправдываясь тем, что ему всё это не нужно будет в будущем. Сегодня же он решил прогулять первый урок (опять всю ночь играл на гитаре), из-за чего ей придётся топать в школу, а не ехать на фургоне дяди как обычно, ведь она элементарно не умеет водить машину Под конец надев кольца на руки, ногти которых были покрашены в чёрный, она осматривает себя в зеркале на двери – чёрные джинсы, серая кофта, куртка с капюшоном и любимые массивные ботинки, что она прикупила в секонде полгода назад за пятнадцать долларов плача, за потраченное состояние, но сейчас она носила их почти каждый день с любовью и максимальной осторожностью. Мороз на улице не страшил своим холодом, да и новые вещи покупать для зимы идея слишком затратная, так что придётся идти в том, что имеется. Глаза как всегда были покрашены чёрным карандашом и чёрными тенями, а так же огромным слоем консилера под глазами, чтобы скрыть недосыпы. Волосы были собраны в высокий хвост, фена у них не было, поэтому придётся натянуть на голову капюшон, чтобы волосы не заледенели пока она шла своими двумя. Из-за подчёркивания глазами чёрным цветом, их нездоровый цвет начал выделяться ещё сильнее, но ей было как-то наплевать. Энни хватает рюкзак с тяжёлыми учебниками и тяжело вздохнув идёт на улицу, планируя заскочить в ближайшую заправку, что работает круглосуточно (и бесстыдно продаёт сигареты несовершеннолетним). В гостиной она встречает дядю и избегает его взгляда полного такой ненавистной жалости к ней, быстро проходит мимо, не попрощавшись. Выйдя на улицу она замедляется и осматривается вокруг, быстрыми шагами отходя от дома, снег лежал на всех поверхностях, красиво мерцая при любом свете на него. Свет горел в некоторых домах, сообщая о том, что хозяева проснулись. Услышав лай позади себя, обернувшись она видит маленького грязно белого щенка который скулит и над которым возвышался огромный пёс, по виду которого было весьма очевидно – в игры играть не собирался. Решив помочь бедному щенку, она подбегает и отпугивает пса камнем, что она подобрав с белоснежной земли, кинула специально слева от него. Медленно присев на корточки рядом с собакой она смотрит в его испуганные глаза и чтобы не испугать сильнее, медленно приближает к нему свою ладонь, чтобы он сам если хочет пошёл на контакт. Щенок медленно начал приближаться, нюхая ладонь, но под конец он лизнул её и начал звонко лаять, виляя хвостом и бегая вокруг девушки. Широко улыбнувшись от его действий, она посмеивается от его счастья и чешет его за довольную мордашку. - Как же тебя зовут, малыш? – улыбается она, теперь чеша его пузо, что он подставлял под худые пальцы девушки. Щенок не взирая на холод, с радостью валялся в снегу. - Блэки! – кричат совсем недалеко и вскоре из-за поворота появляется рыжеволосая девушка в одной домашней одежде, поёживаясь от холода. – О, Блэки, вот ты где, - шепчет она, подбегая к счастливому пёсику, что лежал под умелыми руками красноволосой. - Это твоя собака? – встаёт Мансон, наконец перестав чесать собачку, но всё так же продолжала смотреть на то, как это мохнатое существо бегает вокруг неё прижимаясь к ногам, пачкая чёрные джинсы. - Да, моя, - отвечает хозяйка, следя за щенком. – Он убежал, когда я оставила забор открытым, - объясняет она, стараясь слишком не пялиться на Энни Мансон перед собой. . Чета Мансонов была знаменита на весь Хоукинс – Энни и Эдди Мансоны. Наверное каждый житель, что интересуется местными сплетнями считает, что они местные наркоманы, где один толкает, а другой принимает (они и не отрицали). Толкает – брат, принимает – сестра. Такие слухи поползли сразу после того, как Энни Мансон попала в больницу осенью 1985, по слухам после сильной передозировки из-за каких-то лекарств, но люди предпочитали лучше свои варианты, где самый популярный и самый обсуждаемый – передозировка от наркотиков. Они считали, что Эдди чуть не отдал свою сестру ради какого-то Сатанинского обряда, где нужно было принести жертву, что звучало слишком глупо и абсурдно, но всё-таки заставляло тебя нервничать рядом с ними. А красные волосы люди в городке все ненавидели, ведь это цвет демона, цвет крови и вообще волосы красить в такой яркий оттенок нельзя девушке. Некоторые же вовсе считали, что девушка умерла и сейчас по земле ходит не она, а дьявол не в своём обличии. Макс было жаль их, ведь каждый, если видел их, то перейдёт на другую улицу, лишь бы не пересекаться с отродьями самого Сатаны. Но стоять сейчас и разговаривать с почти самым обсуждаемым человеком в крошечном городке – не входило в её планы, и заставляло сильно нервничать, но просто так уйти было из-за непонятного страха навязанными сплетнями – было глупо, поэтому она осталась, всё же интересуясь тем, что она скажет. - С Блэки, который белый, чуть не поигрался на жизнь огромный пёс, вон за тем забором, - шутит она, указывая головой на пса, что всё ещё следил за ними, но уже достаточно далеко. Проследив за её взглядом, Макс действительно замечает собаку соседа, что всегда позволял своей злой псине гулять по району. – Так что советую закрывать, а то в скором времени придётся искать только останки, - ухмыляется она ей в лицо, но увидев на лице девушки перед ней недоумение и недовольство, она звонко смеётся. – Ладно, шучу, будь осторожнее - произносит она мгновенно становясь серьёзней, перед тем как быстрым шагом скрыться в зарослях леса, не забыв потискать радостного малыша под ногами за ухом на прощание.