Пролог

— Пап, нам обязательно переезжать? — спросила я, протягивая отцу коробку. Он поставил её в багажник, даже не взглянув. — Лисён… — отец тяжело вздохнул. Собирался с мыслями. В последнее время он был сам не свой, а на мои вопросы отвечал что просто устал. — Дядя Наиль… его больше нет. Ты же знаешь, у него много врагов и они теперь с лёгкостью могут выйти на нас. — Что… — тихо выдовила я после минуты молчания. Глаза расширились, я подняла глаза на отца, но как будто смотрела сквозь него. Дыхание перехватило, будто кто-то сдавил грудную клетку изнутри. — Лисён… — он обнял меня, прижал так крепко, что я почувствовала, как бьётся его сердце. Но руки не поднялись. Я просто стояла, глядя сквозь него куда-то в пустоту. Первый вдох не удался. Второй — тоже. Воздух застревал где-то в горле, не желая идти дальше. Секунды текли, но я не чувствовала их. Была только пустота — такая огромная, что я сама в ней терялась. И меня напугало не то, что его больше нет. Меня напугало, что я ничего не чувствую. Ничего. А потом время включилось назад. Как он водил меня в кино, и я засыпала у него на плече, а потом он нес меня в машину на руках. Как в цирке держал на плечах, чтобы я видела тигров. Как учил рыбачить — поплавок дрожит, а он шепчет: «Тише, Лисичка, тише». Как на стрельбище поправлял мне руки, пахло порохом и его одеколоном. Как приходил и с порога кричал: «Где моя Лисичка? Я принёс шоколадку!» «Умница! Ах, какого карася поймала!» «Это с тем ты подралась? Моя мелкая! Такого кабана завалила!» И всё это — было. А теперь? Его больше нет. Слова отца ударили не тогда, когда он их сказал. Они догнали меня сейчас, в этой тишине между воспоминаниями. Ты его не увидишь. Грудную клетку сдавило окончательно. Я открыла рот, но воздух не пошёл. Слёзы хлынули сами, я даже не поняла, когда это началось. Вдох — пусто. Ещё вдох — судорогой сжало горло. Руки задрожали, потом затряслось всё тело. — Лисён? Яся, посмотри на меня! — отец тряс меня за плечи, но я слышала его голос будто сквозь воду. — Дыши! Слышишь?! Дыши! Я слышала только другое: Ты его никогда больше не увидишь. Земля уходила из-под ног. Я хваталась за отца, но пальцы не слушались. Перед глазами всё плыло, темнело по краям, и где-то на самом дне этой темноты мелькнуло: его улыбка, его руки, его голос, который теперь остался только во мне. И я боялась, что если сейчас не смогу вдохнуть — он исчезнет вместе с воздухом. Насовсем.