Часть 1

В гримерке Шепса пахло сандалом и остывшим чаем. Саша не оборачивался, когда дверь скрипнула, впуская в комнату сквозняк и запах дорогого, но слишком резкого парфюма. — Саш, ты не спишь? — голос Марата прозвучал непривычно тонко, без того бархатного лоска, который он выдавал на съемках. Шепс медленно повернулся в кресле. Его глаза, казалось, видели Марата насквозь — не костюм, не улыбку, а ту серую, липкую тревогу, что окутывала Башарова плотным коконом. — Для тебя я всегда на связи, Марат. Проходи, — Саша кивнул на стул напротив. — Ты бледный. Опять Семён? Марат тяжело опустился на сиденье, закрыв лицо руками. Его пальцы слегка дрожали. — Я больше не могу, Саш. Это как петля. Он… он не кричит, понимаешь? Он просто молчит. Смотрит так, будто я — пустое место. А вчера сказал, что если я уйду, то сгнию в одиночестве, потому что только он «терпит мой невыносимый характер». Марат поднял глаза на Шепса. В них не было привычного блеска — только застарелая боль человека, которого методично ломают каждый день — Он контролирует каждый мой шаг, проверяет звонки, высмеивает всё, что мне дорого. Я люблю его, Саш. До дрожи люблю. Но мне кажется, что Семён меня медленно убивает. Шепс подался вперед, накрыв ладонь Марата своей. Его рука была ледяной, но это прикосновение отрезвляло. — Это не любовь, Марат, — тихо, но твердо произнес Саша. — Ты же сам это чувствуешь. Это ритуал поглощения. Он питается твоей неуверенностью. Посмотри на себя — от тебя прежнего почти ничего не осталось. — Но я не знаю, как уйти, — прошептал Марат, и в тишине гримерки этот шепот прозвучал как смертный приговор. — Он меня не отпустит. А я… я, кажется, боюсь остаться без этого холода.