Имена червей

Лунный свет, пробивавшийся сквозь не слишком густые кроны бамбукового леса, осветил вдалеке одинокую женскую фигуру, замершую возле оврага. Фудзивара-но Моко ускорила шаг. Все же не зря она решила прогуляться этим осенним вечером. Вывести к людям заблудшую душу ей всегда в радость, а если это не человек, а ёкай, то можно и кулаки размять, продемонстрировав кто здесь главный. – Эй! Заблудилась? – приблизившись к незнакомке на полсотни метров, Моко приветственно махнула рукой. – Заблудилась? – девушка развернулась к ней. Моко отметила бледность и какую-то общую неаккуратность ее, в общем то, красивого лица. Человек, однозначно, – Пожалуй, можно и так сказать. Жизнь завела меня совсем не туда, куда я хотела. – Да, бывает, – Моко пожала плечами, – Иногда мы все выбираем не те пути. – Но выбираем мы их сами, – неожиданно резко отозвалась незнакомка, – Все люди свободны решать, как им жить. И как умереть. – Ну, если ты хочешь умереть, то я могу просто уйти, – Моко сложила руки на груди, – Или я могу помочь тебе оказаться там, откуда ты явилась. – Было бы неплохо, – ее собеседница несмело улыбнулась и осторожно двинулась к ней. Передвигаться по лесу в длинном платье, пускай и свободного покроя, было не очень удобно. – В такое время здесь лучше не ходить, водится тут… всякое. У меня дом недалеко, можешь остаться на ночь, – проверив, что девушка идет за ней, Моко двинулась вперед, – И как тебя только угораздило здесь оказаться? Обычно истории пришельцев были весьма и весьма прозаичны. Большинство людей перед переносом гуляло по лесу, а потому легкую перемену окружения замечали слишком поздно. Иные хотели свести счеты с жизнью, но в самый последний момент открывали глаза здесь. – О! Возможно, дело в том, что я увлекаюсь оккультизмом. Теми законами и правилами, что скрыты от глаз большинства, но вместе с тем подобны фундаменту нашего мира. Таких как я знающие называют Сколекософами. – Сколекософами? Очень интересно, – Моко хмыкнула. Во Внешнем Мире она в последний раз бывала пару сотен лет назад, а потому действующие магические направления ей были неизвестны. Собственно, из магов она знала только Усами Сумиреко – самоучку, пробудившую в себе способность ходить во снах и сумевшую попасть в Генсокë, минуя ограждающий его барьер, – А имя у уважаемого Сколекософа есть? – Мое имя – Марибель Харн. И я изучаю те вещи, что не следует изучать вовсе. Грехи. Катастрофы. Черви. Раны на коже Мира. Все то, что не должно существовать и рано или поздно не будет, – в глазах девушки вспыхнул какой–то нездоровый, даже фанатичный огонек. – Черви? Серьезно? И что же они могут поведать? Как разделяться на две независимых части после разрубания пополам? – Моко ухмыльнулась. Маги из внешнего мира не могли соперничать по силам проживающим в Генсокë подобно тому, как довольствующийся мясом раз в месяц крестьянин не мог пересилить вдоволь питающегося самурая. – Высшие и низшие сущности разделяют равную степень познания бытия. И ангелам, и червям ведомы многие тайны, но ни те, ни другие не спешат делиться ими с людьми. – Например? – Все еще скептически настроенная Моко засунула руки в карманы штанов. – Во снах есть свои законы, а значит есть и преступления, что можно совершить лишь в них. Иные из них столь ужасны, что порождают кошмары, способные потревожить даже глубокий сон самой Земли. И они повинуются моей воле. Уже готовая было попросить о демонстрации Моко удивленно оглянулась на пустое место, где только что стояла ее собеседница. Она даже не успела заметить ее пропажи. *** Лес, через который шла Марибель неуловимо изменился. Среди бамбуковых стеблей все чаще стали проступать деревья, а к лунному свету добавился иной, чужеродный оттенок. Однако же девушка продолжала идти вперед, словно бы не замечая ни изменения обстановки, ни пропажи своей проводницы. Лишь чужие шаги за спиной заставили ее остановиться. – Тц. И вновь разочарование, – светловолосая женщина в роскошном фиолетовом платье, весьма напоминающая саму Марибель, с хлопком закрыла веер, – Жаль, очень жаль. Марибель обернулась, столкнувшись с безразличным взглядом фиолетовых глаз. С окружающего мира будто бы опал полог, доселе скрывавший его невиданное уродство. Некогда стройные деревья превратились в свитые из плоти, подобно канатам, сталагмиты, многосуставными руками сплетенные между собой в сплошную паутину, полностью закрывающую небо. У их подножья пульсировали грозди фиолетовой поросли, похожие не то на подводные растения, не то на щупальца, каждое из которых оканчивалось красным глазом. Глаза были повсюду – в бороздах стволов деревьев, в их ветвях, даже на испещренной морщинами и каплями застывшей субстанции земле, напоминающей живую кожу. И центром всего этого была Юкари Якумо. Не екай границ, а сама граница, сам барьер, разделяющий Генсокё и Внешний мир, использующий тело, подобное человеческому, исключительно для удобства коммуникации. И сейчас оно воссоединялось с телом настоящим, оплывая как свеча и покрываясь все теми же глазами и тянущимися к земле отростками. То же ждало и Марибель. Граница между ей и породившей ее сущностью исчезла, а потому девушка медленно превращалась в одно из многочисленных деревьев. – Пришло время возвращаться, тридцать восьмая, – все тот же голос донесся из открывшихся повсюду зубастых пастей. – Мое имя – Марибель Харн, – на искаженном мукой лице девушки сияла улыбка, – И я изучаю те вещи, что не следует изучать вовсе. Грехи. Катастрофы. Черви. Большего она сказать не успела. Но это было и не нужно. Более не сдерживаемые ее волей безымянные твари вырвались на волю. Черви Извне. Змии, что не Змии. Пожиратели Мира. Рожденные за пределами бытия создания, стремящиеся превратить все в абсолютное ничто. Способные пожирать не только пространство и свет, но даже концепции, они наконец обрели свободу. И в бесчисленных алых глазах впервые за сотни лет отразился страх.