Часть 1

На самом деле,Шварц должен умереть уже завтра—рассказал их врач Ладвигу,когда тот поинтересовался его состоянием. Ситуация у них паршивая,хуже быть не могло! Пехота ушла достаточно далеко от остальных,так ещё и потрепела потери. Солдаты идти не могли,в зиму умерли бы по дороге после недельного голода. Оставалось только ждать. А их командир.. Он лежал. Ни слуху,ни духу, ничего внятного медики не говорят,не подпускают. "Мистер Гессе, он в любом случае не сможет больше говорить"—объяснял медик.—"после такой контузии не живут. Так что управление придется взять вам." "..понятно."—вздохнул новый командир,осматривая какие-то бумажки у себя в руках. "Но я все равно зайду." И действительно, Шварц после такого не должен быть жить. У него не было обоих ног, на одной из рук почти не осталось кожи. А лицо,о боже,лицо..Бинтов было недостаточно,чтобы скрыть то месиво,что было у него на правой половине лица. Но впрочем,Ладвиг видел и хуже. "Шварц."—Пожилой мужчина посмотрел на мальчика одним своим глазом,но сказать ничего не получилось. Бедный старик. У него же вроде есть семья,да? "Мне сказали,что ты лишился речи." Тот кивнул. Ладвиг,сидя рядом,открыл свою фляжку,где был коньяк "на чёрный день". "Я бы поделился,но тебе нельзя пить."—сказал Гессе без капли сожаления. Он почувствовал себя на мгновение каким-то бессердечным монстром,но просто..на эмоции не хватало сил. Он истощён. "Я тут пришёл обсудить..перед фактом поставить. Ты мне нужен для составления пакта."—Ладвиг достал из внутреннего кармана шинели бумажку (которую еле нашли) уже наполовину составленную. Остановились потому-что решение командора нужно,или переделывать с нуля. Глубоко внутри он,конечно,знал ответ,но всё таки..раз он пока не умер.. "Помощь придёт не скоро,еды почти не осталось. Трупов зато много.. буду честен,у меня мало идей. Есть одна."—парень немного замялся,избегая пронзительного взгляда одного глаза старика.—"О,тебе не понравится,Я знаю. Мы можем начать есть трупы" Полутруп издал странный звук. Он явно хотел возразить,но не смог—получился просто хрип. "Знаю-знаю-знаю,бог накажет."—протароторил Гессе и вскинул руки,будто бы на него резко закричали. Он просто чувствовал,что мужчина был зол. "Но это ведь не сопоставимые числа,понимаешь? Если постараемся,растянем их на неделю,никто даже от голода умереть не успеет!" Шварц недовольно замычал. "Это единственное решение,слышишь меня?!"—повысил голос мальчишка,склонившись над полуживым мужчиной. А затем резко подскачил на ноги,начинав нарезать круги по помещению. "Это же не мы их убили,да? Не мы. Я уверен,они бы согласились,если бы знали,что их тела кого-то спасут. И другие бы поняли."—выглыдело так,будто бы он пытался убедить в этом самого себя. А затем резко остановился. "Должны понять. Хотя,они же ещё не поняли толком,почему я после тебя управляю? Нет..не поймут. Потому что на моём месте не были,чёрт возьми."—Командир,как показалось солдату,буркнул что-то своим голосом,без трудностей. "Заткнись уже. Ты труп одной ногой. Не поймут,значит не узнают. Составлю ещё документ о неразглашении,заставлю подписать всех. Хорошее же решение,для нового командира,да?"—он снова замолчал,когда понял,что говорит уже сам с собой. Ладвиг как-то пропустил момент,когда решил,что Шварц уже мёртв. Однако ему казалось,что он все ещё слышит тяжёлое дыхание. "Да у меня и выбора-то нет. Любой на моём месте пришёл бы к этому. Даже если я не разрешу,кто-нибудь из них уже сам начнёт трупы есть. Этот документ—вообще формальность." "Это бесчеловечно,Гессе."—неожиданно чётко услышал за спиной Ладвиг. "Замолкни." "...Мистер Гессе?."—услышал он уже другой,молодой голос,и резко вскинул голову. Молодой парень сидел у полуживого мужчины,пытаясь нащупать пульс.—"С кем вы говорите?" "Я...Заговорился слегка."—смущённо признал Гессе,растеряв всю свою уверенность."Но вообще-то я говорил с ним. Мне нужно.." "Он умер,мистер Гессе." И децствительно—труп побелел,единственный глаз будто бы ослеп,а лицо опустело. Умер, несомненно. "Несколько минут назад,судя по всему." "О..блять."—мальчишка вновь осмотрел теперь бесполезную бумажку. Чтобы её дозаполнить нужен был хоть какой-то ответ Шварца. Значит,придётся придумывать что-то другое. "Во время ты умер..." *** Ладвиг Гессе со стоном разделил глаза. Дурной сон. Воспоминание. Одна из тех вещей , от который он и пытался сбежать алкоголем. Тот поднялся в сидячее положение, с силой надавив на глаза, попытавшись прийти в себя. Похмелье—омерзительно. Каждое утро он клялся себе,что бросит, бросит, бросит это. Клялся, сразу же признавая, что не сдержит обещание. "Блять!"—воскликнул парень, взглянув на часы. Его вызывали сегодня обсудить какое-то дело и он уже опаздывал. "Прекрасное начало дня, чёрт возьми."—подмула он, еле натягивая на себя форму, не заботясь о её опрятности. Едва проснувшись он побежал со всех ног.. ..Чтобы узнать, что это было зря. Ладвиг Гессе, потерявший ощущение времени ещё, наверное, неделю назад, еле разлепивший глаза с похмельем прибежал ради, как он думал, собрания. Не ради личной встречи с двумя людьми. —О, да, вот это.—Командор шестого взвода щёлкнул пальцами и показал на запыхавшегося парнишку в дверях. —Вот это причина, по которой тебе решили назначить секретаря. С чем я тебя и поздравляю. —Что?..—Молодой пьянчуга недоумённо моргает. —Что? Нет. Нет. Мне не нужен никакой.. —Кхем.—Подал голос широкоплечий, едва старше его парень с кудрявыми, чёрными волосами. —Это уже решено. Меня зовут Эрнст. Командор пожал протянутую ему руку, как подметил темноволосый, с явной неохотой. —Ладвиг Гессе. —А теперь кыш отсюда!—сидящий в кресле мужчина демонстративно махнул рукой в сторону двери. —У меня и помимо вас дела есть. На улице всё ещё было темно, 9 утра ноября, как-никак. Закурив сигарету и достав фляжку с алкоголем, Гессе опёрся на железные прутья балкона. Неловко обернулся с надеждой, что этот.. секретарь уйдёт. —Многовато вредных привычек, для человека вашего возраста.—С укором подметил парень за его спиной. —Смешно слышать от человека, старше меня на года три. —Но у меня-то нету зависимостей к 24 годам.—лицо Эрнста по прежнему сохраняло деловое спокойствие.—И ваших психологических болячек тоже. —Слушай, ты меня довести с утра хочешь?—Младший сжал переносицу. —Мне всё равно, что у тебя есть, чего нет. Иди давай в офис, позаполняй бумажки. Сгинь с глаз. —О, а вы-то сами и не поняли.—В чужом голосе послышалась около насмешка. Настолько прозрачная, что солдат не был уверен точно, не показалось ли ему. Он подошёл ближе. —Что я секретарь только номенально. Можете считать меня своей нянькой на работе. —Иди к чёрту. —Честно говоря я- я думал и твоя работа здесь будет "номенальной." Ладвиг действительно не думал, что "секретарь" будет следовать за ним попытам всегда. По крайней мере, пока он на работе. —Я думал ты просто будешь напоминать мне о важных встречах за час до выхода. —Для этого не стали бы нанимать отдельного человека. —Кто ж из знает.—Парень пожал плечами, подписал очередную бумагу и взглянул на часы. Восемь часов вечера. —Что ж твоя работа окончена. Иди домой. —Я заканчиваю тогда же, когда и вы.— Эрнст безразличным тоном пояснил, но в высокопарный речи сквозила усталость. —Хотя меня попросили выгонять вас отсюда хотя бы до девяти, так что.. —Ты теперь ещё и мой график регулируешь?—Возмущённо громыхнул Ладвиг, швырнув пару бумаг на стол. Затем вздохнул и взял новые. —Чудесно. Просто потрясающе. —Если бы вы не сидели здесь по ночам этого бы не было. —Какая разница, что я здесь делаю по ночам?—поморщился Ладвиг.—Если вы прогоните я напьюсь дома. Какая разница то? —Вы—несовершеннолетний.—Парировал Эрнст.—И при этом высокопоставленный командор. Мы не можем позволить вам оставить вам острый ум на дне бутылки. —Вот как. Солдат, ну, честно говоря, пил много. Неприемлемо для его возраста (хотя всего через год ему 21), однако он никогда не думал, что это так заметно. Настолько, чтобы коллеги по званию обратили внимание и пришли к таким мерам. —..К тому же, те встречи, на которых вы появляетесь..—Нянька, которая была так прямолинейна до этого, замялась, что было удивительно. Гессе уже было думал, что у этого человека вообще нет чувства такта. —..Не то что плохие, не подумайте, вы хорошо воспитанный молодой человек. Просто в последнее время вы то появляетесь в мягко говоря помятом вида, иногда в нерабочем состоянии. И это очень.. —Влияет на репутацию? —Да. *** —Вы вообще спали? Этот вопрос слегка сбил с толку. —Да, конечно. Это не было абсолютной неправдой. Ладвиг спал..Часа 3. Это было даже меньше, чем обычно, однако он мог похвастать—вчера он не пил как и обещано. И встал по-раньше, одежду погладил. Впервые за несколько дней взял расчёску в руки. В чём проблема? —Вы витаете в облаках сегодня.—Секретарь пробежался по нему взглядом, стряхнул невидимую пыль с чужого плеча и снова посмотрел в глаза. —А вам это нельзя, сами помните, у вас вечером небольшая речь для прессы. —Да, конечно.. —Всё-таки не спали. —Да, коне- что? —Ясно. Я сделаю кофе. Гессе даже не стал возражать. Вообще-то иметь под рукой помощника было удобно. Воспитание не давало полностью отдать все задачи в чужие руки, в конце концов он бы не хотел наглеть. Просто небольшая привилегия, не более. Да и в конце-концов, у него совсем не было ближних подчинёных, после того как Макрота.. Кружку с тихим стуком поставили на стол прямо перед носом, из-за чего он чуть вздрогнул. Звук был едва слышным, прозрачным, не говоря уже о шагах. Парень был сдержанным по натуре, совсем беззвучным. Это пугало. Иногда Ладвиг не замечал, что он подходил со спины и пугался. А Эрнст делал так часто. Макрота, всеми любимый Макрота так не делал. Рудольф. Он был громким, очень искренним, бесхитростным. Его появление всегда предзнаменовалось топотом, ритм которого был безошибочно узнаваем. Макрота всегда умел заполнить пустое пространство в комнате, вместе с этим и огромную дыру в душе. Честно говоря.. —Соберитесь. Это звучало почти как родительский упрёк. —Да, да. —Может быть, вам дать снотворное в следующий раз? —Да что ты прицепился ко мне?—Комнадор не успевает остановить себя от того, чтобы стукнуть по столу. —Я соберусь, соберусь, дай только немного времени. К его удивлению, его навязчивый секретарь послушно встаёт и уходит. —Спасибо. —Сакркастичным тоном говорит Гессе не пойми кому. Он неуклюже пытается найти в карманах то,что помогло бы ему успокоиться. —О. Он даже не думал, что брал с собой фляжку на работу. Она была наполнена едва на треть, а содержимое даже ему не было известным. Ладвиг, поддавшись на искушение дьявола, залил немного в чуть остывший кофе. Глотает сразу глотка три, стараясь не обращать внимания на омерзительный вкус. Командор не был готов к вопросам прессы. Вообще. Произнести речь в полусонном состоянии—легко! Он делал так практически постоянно и за год (сколько времени прошло?) достаточно отточил актёрский талант. Но говорить в официальной манере, импровезировать, когда в голове нет заученного текста это..чуть сложнее. —Госпадин Гессе!—выкрикнула громче всех какая-то женщина из толпы. —Слухи об эксперементах над людьми, которые вы покрываете, являются правдой? —Что?—Гессе, мягко говоря, опешил. Эксперементы, не то что над людьми, но над живыми существами..вообще-то правда, но откуда ей знать? Насколько глупа эта девушка, задав такой вопрос прямо в лоб?—Разумеется, нет. Ладвиг тяжело сглотнул вязкую слюну и двинулся дальше. Толпа расступалась, но вопросы не прекращались. —Но что тогда ваш глав-врач, Вильгельм Безлер? Вильгельм, шедший прямо позади него, поперхнулся. Его редко заставляли выходить в свет, и сегодняшний вечер будет ещё одной причиной этого больше не делать. Прежде, чем надоедливые журналисты обступили учёного, Ладвиг сильным движением пихнул его себе за спину, как обы ограждая от большинства любопытных. —С чего вы так резко заинтересовались нашим Вильгельмом?—В грубой форме ответил он, от чего люди слегка отступили. Ситуация заставила забыть о привычной дипламотичности. О, а может он перебрал?—Если у вас нет вопросов по поводу конференции, проваливайте! Да, возможно элексир-для-уверенности подействовал слишком сильно. Он не должен, не должен кричать. —С каких пор в главнокомандующие берут малолеток? ..и не должен, не должен устраивать сцен.. —Почему командор Шварц выбрал вас, в не родного сына? ..и бить простых людей. —Прочь.—только и выдавил сквозь зубы он, с силой расталкивая людей. *** —Вы же знаете, что меня тоже подставили, да? Конечно, состояние опьянения у мальчика на том вечере не осталось незамеченным. Да, как и ожидалось, его немного поругали. Не то чтобы его сильно беспокоит мнение полутрупов, но перед людьми, которых он немного поколотил, было стыдно. —Да, да. Глубоко извиняюсь. —Вам ничуть не жаль.—изрёк Эрнст. —Откуда вам знать?—огрызается он.—Всё-то вы в людях понимаете. Конечно. —Я, вообще-то,—Секретарь выпрямился и деловито изрёк.—В отличии от вас уже высшее образование получил. В институте ходил на пары по психологии. К тому же мой отец—психиатр. Что-то да понимаю, уж поверьте. Гессе поджал губы. Ответить ему на это было нечего. Даже стало стыдно за свою импульсивную, пустую грубость. Однако не хотелось оставлять последнее слово ему. —Раз уж на то пошло, в отличии от вас, я уже командор. Не абы кто, знаете ли. Так что не смейте меня попрекать.—Для пущего эффекта командор использовал свой строгий и чёткий тон, каким говорил обычно с солдатами. Более-менее довольный своим ответом Ладвиг развернулся и пошёл по коридору. Он и сам не знал, куда направлялся, просто по-дальше от собеседника. *** —Может быть, ещё можно что-то сделать.—попытался подбодрить секретарь. Положение было отчаянным. Небольшой батальон загнали в кольцо, вестей от них больше не было. Единственное преимущество — стратегически хорошее место, холм. Но это..это.. —Нет.—четко, но не без точки в голосе ответил Гессе.—Всё бесполезно. —Мы ничего не можем сделать.—Согласился его друг, Райхольд.—Но никто не виноват. И даже думать не смей лезть в это.—звучало почти как угроза.—А теперь по домам. Утро вечера мудренее. Ночью он спать не мог. Нет, Ладвиг даже не пил, он просто..не мог. Такое иногда случалось. Честно говоря, ему очень хотелось влезть в это дело. В конце-концов в этом и была его работа, правда? Он должен был сохранить жизнь этим солдатам. Солдатам, которые едва успела закончить школу. Как и он всего пару лет назад. Боже, боже, боже, он и забыл, что всё ещё является ребёнком. До появления Эрнста, этого проклятого Эрнста, он чувствовал себя..Хотя бы самостоятельным. Он контролировал людей и его уважали за это. О, Гессе с удовольствием плюнет в лицо человеку, который придумал идею нанять секретаря. В конце-концов за что? Он делает свою работу. Всё, что он делает неправильно, всё, что запрещено, делает плохо только ему самому. В чём проблема? Ах, разве что.. Шварц. Ну, Шварц. Он постарался, чтобы его последние минуты жизни стали мучительными. Он не гордился этим, но и не чувствовал такой острой вины, как за всё остальное в своей жизни. В конце-концов, старик повёл их на смерть. Он просто отплатил той же монетой. Макрота.. Он слишком привык думать о Рудольфе по его кличке. Можно ли его винить за это? Никто даже его в лицо не знал, он носил противогаз. Виноват ли вообще кто-нибудь в ссумасшествии Макроты? Вряд-ли. Нет. Гессе помнит Рудольфа до состояния невменяемости. Он был сильным человеком. Он был ему другом. Что конкретно из жизни в окопах сломало его нельзя сказать точно—скорее всего дробь, угодившая прямо в лицо, стала переломным моментом. А можно ли винить кого-либо в том, что он работал в неадекватном состоянии ещё год? Ну, пожалуй да. Это была его вина. Макрота стал работать его секретарём. Рудольф, когда-то крепкий и умный паренёк, перестал воспринимать хоть что-либо вокруг себя. Он забыл семью, которую горячо любил. По идее он должен был оказаться в психиатрической клинике сразу же, после той травмы, просто он, он.. Ладвиг не смог отправить его туда. Опять же, Рудольф был ему другом. Хорошим другом и человеком, который такого не заслуживал. Все прекрасно знают, что лечение в государственных учереждениях—омерзительно и не имеет ни единого отличия от средневековых пыток. Разве мог Гессе дать человеку, всё ещё до ужаса хорошему человеку, такую участь? Не смог. *** —Вильгельм. Ладвиг сидел в лабаратории из главного врача. Если этот мясокомбинат ещё можно было так назвать, конечно. Было несколько операционных столов и на всех них, вместо хоть какого-то дельного результата, валялись трупы пленённых солдатов разной степени изуродованности. —..Честно говоря, я..я не знаю, чего ты хочешь от меня.—Ладвиг не смотрел на собеседника, когда говорил своим пустым голосом. Он не мог отвести взгляд от трупа, чьё тело было открыто нараспашку в области брюха. В этом не было ничего такого, это даже почти не пугало. Смотря на это Гессе чувствовал..Неприязнь будет самым верным словом. —Я дал тебе полную свободу действий. У тебя практически бесконечные материалы, как для одного. Я не знаю, что ещё я могу тебе дать. —Морфий.—кратко сказал он. —О, да , конечно.—саркастично начал командор.—Сейчас достану. Ты же о том, который у нас сейчас по всей стране в дефиците?! —Вы не понимаете.—покачал головой Вильгельм.—У нас же был уговор. Вы даёте мне всё, а я.. —Я прекрасно знаю, что там понаписано. Чушь собачья.—Фыркнул Гессе.—Но сейчас, послушай меня, пожалуйста Он посмотрел в глаза учёному, постаравшись сделать как можно более собранный вид. —Мы дали тебе свободу и конфиденциальность. Это правда, мы даём столько, сколько можем. Безлер не выглядел заинтересованном в разговоре. Это раздражало. —..Но сейчас, когда кто-то из людей прознал про то, что ты делаешь..Нам придётся тебя ограничивать. Не все люди понимают, на какие мерзкие вещи мы идём для победы. Вильгельм немного изменился в лице, что командор посчитал своей маленькой победой. —..Потому что если признают, что ж..Существует общественное мнение. Если прознают—я тебя уже никак не защищу. После этого он ушёл. Признаться ему доставляла мысль, что когда-нибудь этого человека настигнет что-то вроде кары небесной. Потому что он её заслуживал. Вильгельм был несносным человеком. Высокомерным и жестоким, но гениальным. Поэтому другие руководители позволяли ему..многое. И прощали тоже. Когда он буквально вывернул наизнанку нескольких солдатов их страны, из какого-то извращённого интереса, его немного ограничили в возможностях. Теперь его, как и простых солдат, можно было наказать или даже застрелить за непослушание. Это радовало, но вряд ли вышестоящие бы одобрили потерю ценной фигуры. Однако когда война закончиться, что останется у этого человека? Ничего. Вильгельм лишь столкнётся с солдатами, горящими желанием отомстить ему за мучения, которые он делал из садистского желания. Ладвиг этого не говорил, но вообще, если такое правда произойдёт, он будет защищать своих ребят в суде. Он бы с удовольствием посмотрел на лицо врача, когда бывших солдат оправдали и отпустили бы. С другой стороны, когда Гессе думал об этом, он думал о небесной каре и для себя. Дело не в том, что он виноват с точки зрения, нет, он уже и забыл об этом рассуждать, а вот общественное мнение.. Пакт пятьдесят четыре. Тот, в котором он, только попав на пост после Шварца, разрешает есть трупы. Ну. Людям бы не понравилось, конечно же, но он был уверен в своей правоте. Уверен ли так же в себе Безлер? Да, пожалуй, да. Безлер считал, что служит науке, но по сути тешил своё эго. Он обмолвился однажды о том, что мечтает просто стать великим учёным, а дальше пазл сложился сам. *** —Эй, Гарольд. Он зашёл уже в другую лабораторию по пути. Лабораторию их механика, Гарольда Векслера. Она тоже была грязной, но в другом смысле. Здесь просто было грязно и кое-где остались пятна от машинного масла. —Да что опять..—Раздражённый, хриплый голос послышался из глубины помещения,а затем широкоплечий мужчина с щетиной вылез из под модели нового самолёта. Когда он увидел Гессе, его серые и вечно недовольные глаза смягчились. Самую малость.—А. Это ты. Чего хотел? Ладвиг удержался от того, чтобы поморщится от звука чужого голоса. Хриплый—это мягко сказано. Их старый пёс Гарольд (ни в коем случае не Гарри) был заядлым курякой и бросать не собирался. Честно говоря, его речь резала уши. Но мужчине было всё равно. —Просто зашёл проверить твою работу.—Пожал плечами командор. —А своей работы нет?—приподнял бровь Векслер.—Или это опять связано с Вильгельмом?—Его тон приобрёл отвращённые и раздражённые нотки. Что-что, а их инженер был неизменен. —С чего бы? —Запах омерзительный. Ну да, точно. Ещё бы. Как настолько прокуренный человек вообще ещё различал запахи? —Да, пожалуй так. —Всё ещё наглеет? —Ага. Если бы вы спросили Ладвига, кто в этом здании самый понимающий человек, он бы назвал Гарольда. Что в самом деле удивительно, потому что мужчина не был ни эмпатичным, ни проницательным. Он просто..не имел никаких принципов. Вакслер не выказывал никакого осуждения по поводу поступков на войне, которые у простого народа вызвали бы негодование или сомнения. Он даже знал о пакте пятьдесят четыре, один из единственных, ему просто было всё равно. Он не выражал ни капли эмоций по поводу этого. —Уже и не знаю, что с ним делать. —Сократите зарплату.—Усмехнулся механик. Что, возможно, не было шуткой, ведёт он был владельцем корпорации технологий. Так что в бизнесе, должно быть, понимал некоторые вещи. —Он даже не ради денег работает.—Хмыкнул молодой человек в ответ.—Ему просто доставляет копашиться в чужих органах, по-видимому. —Сократите тогда ему материалы.—Безразлично ответил Гарольд.—Доступ к трупам, доступ к медикаментам, к чему угодно, что не так заметно для начальства. Если делать всё по мелочи, то возымеет эффект. Это имело смысл. В конце-концов, несмотря на откровенную грубость этого человека, он был умён. —Спасибо. За совет. —Только я с ним говорить не буду, с меня на сегодня хватит. Тем не менее, он остался. Смотрел, как Гарольд возился с двигателем в тишине. В этом человеке, который плевал желчью во всё, что ему не нравится, было что-то успокаивающее. —А ты жалел когда-нибудь о свои поступках? Гарольд поднял на него глаза и ни секунды не помедлив ответил —Нет. —Вообще? —А о чём жалеть?—Пожал плечами он.—Я имею ввиду—у меня большая, собственная корпорация, которую я начал сам. У меня есть Мари. Ладвиг не очень хорошо знал эту женщину, он только знал, что она единственная, кто не раздражает механика. Кажется, они планируют свадьбу. —Ну, не знаю..—Гессе немного замялся.—Ты ведь из другой страны и, насколько я знаю, много раз менял место жительства. Это довольно тяжело, наверное. Вакслер остановился на секунду, огляделся по сторонам, будто надеясь, что его никто не слышит. —Ты знаешь, я расскажу кое-что. В его тоне было что-то интересное, что заставило сосредоточиться даже на противном баритоне. —На самом деле я не просто иностранец. Говоря честно я из Арагорна. Арагорн. Одна из стран, с которой они воюют и, кажется, коммунистическая. Оу. —Знаю, знаю, многие люди цепляются за традиции, менталитет, религию или что-то там ещё, когда переезжают, но я плевал на это всё. Когда началась вторая война—ну, эта—я просто собрал вещи и уехал. Не знаю, почему многие другие не сделали того же. В его безразличии мелькнуло что-то вроде забавы. —Но ведь..—Командор даже не нашёлся что ответить.—..Родня, например. Или даже имя—оно же явно не Арагорнское. Я думал ,оно из той соседней страны.. —Родня—да плевать на родню. Я их едва знаю. Матери у меня нет, а с отцом, даже в детсве, мы еле общались. Он тяжело пережил смерть моей матери, так что я легко отпустил это.—Механик говорил с таким безразличием, что даже пугало.—Возможно со мной что не так, но мне всё равно. Люди переоценивают родню, да и всё в целом, а я думаю, что ключик к счастью в безразличию. На самом деле, это заставляло задуматься. Взять и плюнуть для многих тяжело, но для инженера, видимо, действительно обычное дело. Видимо, он был счастлив. —Отец так или иначе ничего не дал мне по жизни. А имя, ну, имя..Поменял, но привыкать нужно было долго. Людей моей национальности не уважают, мягко говоря. —..Не ожидал услышать так много от тебя сегодня, честно говоря.—наконец заговорил Ладвиг.—Ты сегодня в настроении? —Можно и так сказать. —Так как же тебя зовут на самом деле? —Фёдор.—Весело объявил Гарольд и протянул руку, как будто они только познакомились и хотят пожать руки. Решив подыграть, Гессе приветливо пожал её. —Фёдор Баранов. От этого разговора было на душе некоторые тепло. Ладвиг полагал, что такое испытывают при разговоре с отцом, но у него такового никогда не было. Он и знаком с ним не был, у него была только мать..Мать с депрессией. —Тогда мне теперь называть тебя Фё- —Ни в коем случае!—воскликнул Гарольд с шутливыми нотками.—Я еле к своему новому привык, не хочу снова старое. Тем более оно мне не нравится. —Правда? И с чего бы? Нормальное ведь. Меня вот вечно путают с Людвигом. —Да просто бесит меня.—Фыркнул он.—Фё-е-едор.—протянул он, будто попробовав на вкус.—Ну будто бы не то, хотя новое я бы тоже хорошим не назвал. Я вообще ткнул пальцев в сборник имён и надеялся, что нету глупых сокращений. Гарри. Тьфу. —А у Фёдора значит нет? —Ну..—он замялся, будто собираясь рассказать постыдный секрет.—Федька. Оно звучало по-детски забавным и Ладвиг не смог сдержать смешок. —Вот именно! А меня все так называли, даже когда мне почти было двадцать. Федька, Федька.. Он цокнул языком, будто бы эти люди были рядом прямо сейчас. А затем он переключился и довольно резко, будто осознав что-то. —Ты только это...Не говори никому. У меня из-за этого будут, мягко говоря, проблемы. —Не скажу, конечно. —Ну слава богу. Смешно было такое слышать от человека, который был абсолютным атеистом и не забывал иногда плеваться в верующих. От человека, которого бы за такое чудное признание повесили бы на площади публично. О Гарольде Вакслере, несмотря на его несговорчивость, можно было много что сказать. Он не имел ничего сентиментального за душой, то было правдой. С теплом он не отзывался практически ни о чём, кроме красивой рыжеволосой невесты и некоторых стран, явно ему не родных. Он любил иногда рассказывать о своих долгих деловых приключениях, о неприятных людях, несмотря на чёрствость рассуждал вслух о некоторых вещах. В основном заканчивалось тем, что он не видит в этом смысла. Кажется, он везде искал какой-то конкретный смысл, а ежели не находил откладывал. Ладвиг завидовал ему. *** Встреча с Альфонсом Шварц была самым неприятным, что ждало его за день. Альфонс—ну, что ж, он единственный сын покойного командора. По идее ему бы нужно было стать командором после его смерти, однако.. Он был Альбиносом. И ему было уже двадцать. Само собой, смерть уже ждёт его с распростёртыми объятиями. Однако, тот рвался на фронт. Зачем? Ладвиг не мог этого понять. Этот человек, несомненно, должен был знать, что происходит на войне—отец не мог ему не рассказать. Наверное. Но тем не менее, Шварц пропихнул его быть секретарём командора. Это было забавно, что инвалид (считаются ли альбиносы инвалидами?) так рвётся умереть по-скорее. Это можно было бы списать на юнешеский максимализм, однако ему было уже двадцать. И он ещё не понимал базовых вещей. Он не понимал, почему на место Шварца встал не он, а Ладвиг. Он был ребёнком. Поэтому Гессе его ненавидел. Вышеупомянутый Альфонс бросил стопку бумаг ему на стол даже не поздаровавшись. Его лицо выражало ту же ненависть, которую испытывали окружающие по отношению к нему же самому. —До конца жизни злиться на меня будешь?—с усмешкой спросил Ладвиг, подтянув к себе один документ. —Нет. Я не злюсь. —Врёшь. Альфонс из тех людей, кто отчаянно желал быть лучше в своих же глазах. Он повторял окружающим как мантру, что Ладвиг ни в чём не виноват. Но тем не менее, первое из знакомство закончилось нападением и попыткой придушить. Он не учёл, правда, того, что Ладвиг вояка с большим стажем и был страшен на грани смерти. Гессе тогда удалось перевернуться так, чтобы уронить Альфонса на землю и бить его по лицу. Он не знал, чтобы было, если бы он не успел выкрутиться. —Ты знаешь, почему я злюсь.—не без яда сказал Альфонс. —Разумеется.—Пьянчуга сохранил непринуждённый тон.—Тогда извини, что твой отец посчитал меня лучше. Он не сдержал ухмылки, когда лицо младшего Шварца покраснело от гнева. —Он бы пожалел, если бы увидел, кем ты стал.—Шипел Альфонс, но это только разжигало радость в командоре. Он не стыдился этого.—Пьющий подросток, неспособный справиться со стрессом иначе. —Ну и?—Ладвиг заставил себя сделать спокойное лицо, чтобы побесить собеседника.—Я всё ещё командор, а ты всё ещё секретарь. Не моя вина, что он не любил тебя. Последние слова родились как-то сами по себе, в глазах альбиноса мелькнула острая боль и Ладвигу даже стало жаль его. Он не хотел этого говорить, вообще-то. Хотя так-то это было правдой. Шварц отзывался о сыне с горечью, как об ошибке, либо же с тихой злостью. Он не выражал ни гордости, ни нежности по отношению к нему. Вообще-то, таким образом он относился только.. Нет. —И не моя тоже.—Рявкнул младший Шварц.—Он любил тебя как сына. Разве я что-то могу с этим поделать?! —Так и я тоже!—Воскликнул в ответ Ладвиг и развёл руками.—Мне нету до него никакого дела, считал он меня сыном или нет, мне всё равно. Твоего отца всё равно уже нет. Альфонс дёрнулся к столу и хлопнул по столу руками и Гессе чуть не вскочил, чтобы защищаться. Однако за этим ничего не последовало. —Ты принёс, что надо. Иди уже. Как и было приказано, мальчишка ушёл, хлопнув дверью. —Это было жестоко.—Прокомментировал Эрнст, о присутствии которого он уже забыл. —Знаю.—вздохнул командор.—Он заслужил. —Правда? —Он пытался меня убить. Как ты думаешь? Эрнст хмыкнул, что, видимо, было согласием. —Но не убил же. —Мне за это спасибо сказать?! —Просто говорю.—Эрнст посмотрел ему в глаза. Его взгляд, как обычно, пронзал до костей. —Я же сказал правду.—Пожал плечами Ладвиг.—Я думал, он и так это знал. Его отец не любил его. —А вас? —Не знаю. Быть может. —Не знаю, у вас не было такого, что вы не успели с кем-то попрощаться? —Было, конечно. Я ж солдатик, всё-таки. —Так пожалейте его. —Не-а.—Улыбаясь ответил Ладвиг.—Он ничем не лучше других, чтобы срываться на всех. В конце-концов, представь, если бы я срывался за каждого солдатика. —А ваша мать разве..—Бестактный Эрнст замялся и отвёт взгляд. —Что моя мать? —..Не мертва? Ладвиг уставился на него с глупым выражением лица. —А? —Я имею ввиду..Вы же не ездите домой.. —Она жива!—Рявкнул Гессе.—Боже мой, надо ж такие выводы сделать..Просто не общаемся. —А может, вы боитесь- —Да, да, давай, скажи что я боюсь.—Закатил глаза Ладвиг.—Ещё что интересного расскажешь? Эрнст выглядел раздражённым. —Расскажи уже что-то новое. Или что-нибудь, что я не знаю. Секретарь вздохнул, выражая бесконечную усталость. —Я знаю, ты устал терпеть меня. Я тоже от тебя устал. Так что помалкивай по-возможности. Тот помолчал пару мгновений и Ладвиг уже было отвлёкся на бумаги, однако —И всё же я думаю, что Альфонс не виноват. Я бы даже сказал, что вы похожи. —Помолчи уже, а.—Фыркнул Гессе.—Я не хочу слушать эти бредни. —Это правда. —Да наплевать. И на это, и на него. Это было правдой. Ему искренне всё равно на Альфонса. Он бы посмотрел, как его четвертуют на пару с Вильгельмом, однако его грехи не столь же велики. *** Ладвиг зашёл в мастерскую Гарольда, явно с чем-то очень важным в голове. Что-то было, что-то такое, что повлекло бы за собой пару часов то ли размышлений, то ли работы,но.. Это вылетело пулей из головы, когда он увидел людей, которые находятся в этот момент в лабаратории. Вильгельм, стоящий над душой несчастного Гарольда и Альфонса с бумагами. Может быть, отложить дела и дать себе отпуск? Ну так, на месяц. —О, Гессе.—Он почти услышал радость спасения в голове Вакслера. "Бога ради, не скидывай этих двоих на меня!" —..Я пойду, мне нужно в тот отдел за материалом сходить. Чао. Он случайно—неслучайно задел широким плечом худого, почти тощего врача, от чего тот едва не отлетел в верстак. —Ты, чёртов.. Не успел он закончить своё проклятие, как механик ушёл, хлопну дверью и брякнув что-то не очень приличное. Гарольд был хорошим человеком, но вот в такие моменты был мудаком. Ой, кто это сказал? Ладвиг взглянул на документ, сроки которого были на исходе. Сдать нужно было прямо сейчас. Значит, уйти ему не дано. Троя остались в тишине. Альфонс рассеялся на чужом кресле, будто это было его собственное, а Вильгельм остался стоять, скрестив руки на груди. В комнате застыла напряжённая тишина. Гессе уже думал радоваться, что они перечисдят неловкий момент, однако.. —Не понимаю, как это может считаться личным кабинетом.—Фыркнул Безлер, лениво осматривая помещение.—Здесь так пыльно. Собранный и напряжённый командор едва не рассмеялся ему в лицо. —Это тебе-то ещё о чистоте помещения говорить?! Серьёзно?! Доктор Аш поперхнулся своим возмущением. —Ну, одно дело—лаборотория, само собой придираться некогда! А кабинет, кабинет это.. —И на кой чёрт тебе кабинет? Ты хоть раз документы вовремя заполнял?!—вклинился Альфонс. Что ж, приятно знать, что Альфонс плюётся желчью не только в него одного. Между парнями завязалась небольшая ссора и Ладвиг даже не думал это останавливать. Ради бога, себе дороже вмешиваться. —Все эти исследования зверолюдей—это всё брехня—Пренебрижительно фыркнул учёный.—Я гораздо способнее, чем они думают. Вы ещё увидите меня на Нобелевской премии. Это было забавно слушать такое от "мясника". В конце-концов, он действительно верил, что добьётся чего-либо с таким послужным списком. О, Ладвиг так оторвётся в его резюме. —Не сомневаюсь.—Закатил глаза Альфонс.—С твоим прогнившим мозгом ты едва ли станешь частью общества. —О, да ты даже в наших узких кругах никому не нравишься.—Вильгельм вскинул руки, а затем резко обратил внимание на командора.—Вот даже он, я бы сказал, самый сночный человек в этом здании. Я уверен, даже его ты доведёшь до белого коления. —Кто кого ещё доведёт! Он и сносный? Для Вильгельма? Вот так новость. Он то думал, что находится в списке главных ублюдков по мнению врача. Тем не менее, крикливость этих обоих начинала болезненно давить на уши. —Прекращайте уже, а. Он и не надеялся на эту попытку, он даже не вкладывал громкости или злости в свой голос. Однако они замолчали, прямо как настоящие солдаты. Ладвиг иногда забывал, что его слова имеют такой вес. —Разбиритесь со своими замашками как-нибудь не при мне. Мы на работе, всё-таки. Альфонс явно хотел выплюнуть очередную гадость в сторону Гессе, однако в последний момент остановился и..перенаправил это на Вильгельма. Прежде, чем они начали перепалку хлопнула дверь. —Эй, правда, пошли вон из моей мастерской.—Хрипло и буднично сказал Гарольд, а за ним зашёл паренёк, которого Ладвиг определённо был рад видеть—Киен. Пухлый паренёк с длинными светлыми волосами, которые торчали во все стороны. Его внешность выделялась не только тем, что он имел частичную гетерохромию сине-карего цвета, но и ещё одной деталью.. Крылья. Голубые и большие. Это был вид зверолюдей, которых как раз изучал Вильгельм. Почему его ещё не отправили на мясо? Его вид—слабенький и вымирающий. Но разумный. Поэтому по всем возможным законам им нельзя было вредить. Им чертовски повезло в этом, ведь они зачастую даже не получали достойного наказания. Киен Нотли бросил коробки с деталями и отделался за пару мгновений. Он мельком осмотрел присутствующих, а затем его лицо озарилось, увидев командора. —О! Лави! У дружелюбного паренька была привычка давать клички всем подряд. Он был активным малым, но раздражающим для многих. Ладвиг был уверен, что услышал со стороны Альфонса "опять этот.." —Давай приведу уборщицу, хоть приведёт это место в порядок.—Обратился без привычной раздражённости Вильгельм к Гарольду. —Нет. Я забуду, где что лежало. —Проверь память.—Фыркнул Альфонс, который и я сам забыл, для чего здесь находится.—А знаешь, если заплатишь буду тебе секретарём, и думать не придётся. —Нет, у меня уже есть нормальный секретарь.—механик сделал особый акцент на слове "нормальный" и вглядеться в какой-то чертёж, явно не заинтересованный в диалоге. —Это что зна-.. —Это значит "вменяемый"—Вакслер поднял голову и едко ухмыльнулся. —Идите вон, сказали же.—Сказал Ладвиг, предвещая очередную перепалку. Было приятно видеть огорчённый вид этих двоих, которые наконец уходили по своим делам. —Ну и люди.—С привычной широкой ухмылкой сказал Нотли, опираясь на ближайшую полку.—Но я, вообще-то, давненько вас не видел. Он проигнорировал полушутливое "и слава богу" Гарольда. —Как у вас вообще дела? Чем занят, Рольди? —Я клянусь, ещё раз ты назовёшь меня... —Всё в порядке, у всех всё в порядке.—Встрял Ладвиг, а затем положил руку на плечо Киена, намереваясь увести его от работающего Вакслера. Тот, верно, был не в духе. Уже в коридоре он и забыл о странной и напрягающей сцене в мастерской. Киен был таким светлым, что ли, пареньком. Он говорил много и по-долгу, а своим появлением будто заполнял всю комнату. —А вообще-то, я хотел кое-что тебе предложить, Лаави.—Теперь уже Нотли положил руку на плечо второго, чуть надавив, чтобы тот наклонился и они поравнялись ростом. Неформальное общение их разнорабочего и напрягало, и развеевало эту отвратительную атмосферу деловитости и цинизма. Он даже как-то не вписывался. В конце-концов, он и был тут не по своему желанию. Это наказание за множество мелких краж. Мальчуган жил у приёмной бабушки, денег, ясно дело, мало, но откуда-то у него появилось помещение для..барахолки. Небольшой, но видимо коллекционерскому духу Киена это понравилось. —Тебя же бесит Вильгельм, да? Он заходит за рамки и всё такое? —Допустим? —Может будем подмешивать ему успокоительные в чай, а? Он изрёк эту мысль с видом гения. —..а?.. —Ну, знаешь, ему же секретари регулярно чай носят.—Всё так же светясь продолжил он.—А мы ему подсыпем немного таблеточек. Сгладим слегка его заскоки. Вообще-то, это было неправильно. Само собой. Не этично, не законно, несправедливо.. С другой стороны, рассуждал ли так же Вильгельм хоть об одном своём поступке так же? —...А знаешь..—Ладвиг огляделся на всякий.—Если только дешёвых... —Я знал, что ты одобришь! *** Сегодня Ладвиг чувствовал себя умиротворённо, что ли. Он не знал как себе объяснить. Его практически никто не дёргал, дальше Эрнст отлучился по каким-то своим делам и это..Сиждение в своём кабинете, когда никто не врывается с просьбой срочно отдать приказ, ощущалось как выходной. Документы заполнились будто сами по-себе, почти механически. Не зная, чем себя занять без суматохи вокруг, сначал он взялся за книгу. Затем сам продолжил писать свою- ну, это не то чтобы книга..Это просто его маленькое хобби, размером в сто пятьдесят две страницы. Не редактированный черновик о приключениях пяти друзей в довольно странном мире. Нельзя было сказать, что Гессе горел этим делом, но если уж начал, то оторваться тяжело. Однако спустя пару часов в хорошо освещённом, душном кабинете стало как-то скучно. Еле как накинув на себя пиджак (который, вообще-то, был больше него на пару размеров) и фуражку он вышел в коридор. —О, Эрнст..—Встреча запыхавшегося секретаря даже не вызвала привычного раздражения. Тот даже не сохранял привычный спокойный фасад. —Здраствуйте, господин Гессе.—Тот огляделся по сторонам, будто боялся чего-то, а затем наклонился к нему.—Слушай..Те, вы не видели мистера Нотли и одну из шпионок.. —Айви? —Да. —Нет, сегодня, кажется, не встречал.—Пожал плечами командор.—А что такое, опять сделали что-то? —Пока нет. Но кажется что-то собираются сделать опять. Да, Айви Портман и Киен Нотли были определёнными фанатами глупых розыгрышей, два сапога пара. Они не то чтобы хотели сделать что-то плохое, им просто искренне доставляла чужая злость. Кроме некоторых, конечно, которые им просто нравились. О, Гессе определённо был рад, что он входил в этот список, а вот Эрнсту не повезло так же сильно. Он был частой жертвой их шуток. —Но ладно, мне в любом случае нужно отнести документы.—Нервно изрёк секретарь и пронёсся мимо начальника по коридору. Забавно было иногда видеть его таким, но в любом случае у него действительно дела сегодня. Он зашёл в мастерскую Гарольда, так, немного поболтать (всё равно механик не особо слушал, он отключал мозг каждый раз, когда слышал что-то неважное) однако был удивлён, увидев лишних три человека. Ладвигу повезло увидеть более приятных людей в этот раз: Киен, Айви и Лестер. Он окинул взглядом двух девушек-шпионок, которых, вообще-то, давно не навещал. А надо бы, наверное, они ведь одни из лучших. Айви—как и сказано ранее, озорная как и Киен. Она была беззаботной девушкой, хотя и по-старше командора. Как и Нотли ей не повезло с положением в жизни: жила она бедно, родители до войны были то ли совсем психами, то ли просто безответственными родителями. Он не помнил точно, хотя она рассказывала об этом. А впрочем, маленький доход читался по её виду. Пиджак, явно мужской, был скорее всего украден откуда-то. Старый и потрёпанный. Штаны тоже мужские, но от другого костюма, светло-бежевые с заплатками. Стрижка сделана её же неаккуратными руками. Чёлка настолько ужасна, что она всё время делала из неё хвостик, что делало её кудрявые нелепые волосы ещё смешнее. Лестер, наоборот, дочь богатеев. Одежду она меняла часто, и вся доорогая, возможно, сшитая специально под неё. Да и в целом она была ухоженной дамой: низкий хвост для светлый вьющихся волос, различные украшения и очки. И воспитана тоже хорошо. Если разделять всех людей здесь на категории, она наиболее нейтральный тип. Едкая моментами, но в основном спокойная. Девушки были резонно разными и если бы Ладвиг не знал, что они просто знакомы с детства, он бы недоумевал, как они вообще коммуницируют. —О, Лави!—Поприветсвовал его Киен громким возгласом, что отвлёкся от какой-то своей истории. Он спрыгнул с какого-то ящика и подлетел (ему показалось, или он использовал крылья?) к командору.—Только тебя тут и не хватало.—Улыбаясь он провёл его вглубь мастерской. —Да я так, ненадолго заскочил..—Криво усмехнулся Гессе, ощутив силу ладони Нотли. —Да ладно тебе, весь день ещё впереди.—Улыбаясь сказала Айви, демонстрируя приличных размеров щель между передними зубами. —За который я, вообще-то, планировал поработать.—Фыркнул Гарольд, явно уставший от подобной компании. —Да ладно тебе, мы мешаем что-ли? —Ну, полагаю что это так.—Прокоменнтировала Лестер, сочувственно посмотрев на Вакслера. —Не умничай.—Айви притянула подругу по-ближе к себе и в этом движении командор узнал их разнорабочего. Они были так похожи, боже, они точно не были родственниками? —Слух, раз уж вы здесь, можете чайник мне поставить?—Подал голос механик, взглядом указав на столешницу в углу мастерской. Киену, как личному помощнику практически всех в здании, дважды повторять не пришлось. Он даже знал, что инженер имел ввиду кофе. —О, а нам не нальёшь? —Да ради бога.—Фыркнул старший мужчина.—Только сами за собой мойте. Прошло, наверное, полчаса личного ада Гарольда и некоторому отдыху Ладвига. Иногда приятно послушать ребят с детским взглядом на мир, даже в их условиях. —О, так точно, мы не рассказали главного! Рольди, ты же слушал начало,- Айви хотела продолжить, однако прервалась из-за крепкого поздатыльника своей подруги. —Эй! —Не беси его.—Будто пригрозила Лестер, не обратив внимание на смех Вакслера из-за последнего действия. —А что? Это же просто прозвище, как Леси! —Я же уже сказала.. —Так что вы там хотели рассказать?—Прервал Ладвиг, что всё это время почти не участвовал в диалоге. —Ну хоть кто-то здесь интересуется!—радостно воскликнул Киен и его крылья чуть расправились.—В общем: вы же знаете, что мы хотели подшутить над Эрнстом, да? Ой-ей-ей, видимо, у кого-то будет неудачный день. —Ну так вот. Мы с Ви—это, должно быть, сокращения от Айви—Подумали и поняли, что, наверное, мы были слишком предсказуемы. И в общем, мы взяли самые базовые вещи для розыгрышей, ну, вы знаете, ведро с водой, верёвку, оставили всё у кабинета Вильгельма. Как будто собираемся ему ведро на голову скинуть, как придёт. —Давай уже ближе к делу.—Встряла Лестер, не очень заинтересованная их выходкой. Как Гессе знал, она и Вакслер были теми, кто входил в "безопасный" список. —Да я почти закончил! Ну ладно, мы заставили Эрнста думать, что жертвой будет Безлер, а на самом деле его.. Из коридора послышался плеск воды, а затем и разгневанный крик. —... Сюрприз. А ещё, нам пора бы бежать. Спустя пару секунд, как Портман и Нотли пулей выбежали из мастерской, ворвался мокрый и злой как чёрт секретарь. —Где они. —Не знаем.—Буркнул Вакслер не отрываясь от дела. —Побежали в западное крыло.—Лаконично и без раздумий ответила Лестер, после чего так же быстро исчез с такой же скоростью и Эрнст. Ладвиг, слушая рассказ об их чудной шутке, всё никак не мог уловить какую-то мысль. Она будто бы была очень важной, как-то косвенно связанной с их планом, но он никак не мог её понять. —А ты чего их не сдал?—Спросила скучающая шпионка. —Э- не сдал за что?—спросил будто всё время отсутствующий Гарольд. Они заставили Эрнста думать, что нападут на другого. —Их выходка. —Я не слушал. ..И напали на него. Они заставили его думать, что нападут на другого, и напали. —Эй, ты куда? Ладвиг едва услышал, потому что тоже метнулся в коридор. Это была гениальная, очень хорошая мысль, и ему срочно нужно было записать её. *** —Мы заставим их думать, что нападём на Ловению, а затем застанем в расплох.—Изрёк Ладвиг на собрании. На самом деле, застал в расплох он только всех окружающих. Пожилые командиры и парочка относительно молодых смотрели на него непонимающим взглядом. Даже Райнхольд, что, вообще-то, до конца не считался командором, а управлял только небольшим авиационным взводом, смотрел на него огромными глазами. —Как вы собрались это сделать?—аккуратно начал один из них. —Ну, смотрите.—Гессе чувствовал уверенность, какой не было ещё давно. Он поставил руки на воображаемый чертёж и принялся объяснять.—Все же берут информацию о трупов. Иногда очень важную, да? Мы можем подбросить им труп, который подтвердит их подозрения о том, что мы собираемся напасть на Ловению, а пока они готовятся к удару там, мы сосредоточим силы на слабом месте! Парочка лиц выражало сомнение. Парочка других восхищение. Третьи же всё ещё негодовали. —А что же труп? Где мы возьмём такой убедительный, чтобы.. —О, да ради бога, трупов выше крыши.—мазнул рукой Ладвиг.—Хоть из городского морга. Возьмём тот, что относительно недавний, скажем..утопленник. —Утопленник, значит крушение коробля. Они не догадаются проверить обломки в округе? —А у них есть на это время?—Приподнял бровь командор.—В конце-концов, может быть подлодка. Лица большинства стали задумчивыми. Это придало только больше уверенности продолжать. —Трупу можно подсунуть не только документы, для достоверности, например, письмо любимой женщине. Удостоверение личности. А для полноты картины фальшивую радиосвязь. —А как мы подкинем труп? —Через моих чудных шпионов, которых вы скинули на меня пару месяцев назад. —Название-то у операции есть? —Эм..—это немного подбило его с нужного ритма.—Скажем..Мясорубка? По тишине и смешкам в зале он понял, что понравилось не всем. —Сами придумывайте, раз не нравится.—Он скрестил руки на груди.—Но это не так важно сейчас. Вы согласны? Все перегоянулись и по их взглядам Ладвиг понял, что уже знает ответ. —Действуйте. Но быстро. *** —Вот все трупы, более-менее похожие на утопленников. Представил Вильгельм пять трупов, различий в которых Гессе не видел. Это напомнило ему выбор мяса в магазине. —И что тут выбирать? —Ну мало ли захочется.—Усмехнулся врач.—Кто больше походит на командора военного флота. Честно сказать, ему все были на одно лицо. —А они вообще точно утопленники? —Нет.—улыбнулся учёный.—Только поймёт не каждый рядовой врач. Минимум тот, кто специализируется на потонувших. Ладвиг выбрал широкоплечего и светловолосого мужчину, чьё лицо хотя бы сохранилось. —Только вот... Вильгельм начал, но не продолжил. Его слова повисли в пустом помещении, оставив после себя только ожидание. —Что? —Подготовка такого—это минимум несколько месяцев.—Он приложил руку к подбородку и сосредоточенно смотрел на тело.—Скорее всего, все подходящие варианты сгниют к тому моменту. Да, это было, пожалуй, проблемой. Но в мире технологий всё решается да? Гарольд. Надо к нему зайти. —Попроси Гарольда, он сделает какую-нибудь камеру для хранения. Всего на мгновение Безлер стал злым, однако это быстро сменилось смирением и усталостью. Их неприязнь с механиком была, видимо, взаимной. —Ладно.—а затем он зевает. —Что, уже устал?—усмехнулся Ладвиг. —В последнее время сонливость накрыла.—Потирая глаза ответил врач.—Потом проверюсь. Гессе отвернулся , делая вид, что занят документами, однако он ярко улыбался. Безлер ещё не знал, какую шалость в этот раз учудил Киен—да он и сам забыл, честно говоря, однако их врач правда успокоился. *** —Так вот, мои чудные секретаря.—Аккуратно сложив бумаги на своём столе, Гессе посмотрел на своих подчинённых. Иногда забавно почувствовать себя по-настоящему главнее, смотря на смирно стоящих людей перед столом.—Мне нужно чтобы все отделы сосредоточились на этой операции. Документы, радиосвязь и труп. —А остальная работа уже всё, не нужна?—Усмехнулся Альфонс, удерживая себя от того, чтобы принять привычную для себя наглую позу. —Все кроме солдатиков, очевидно.—Так же лукаво улыбаясь ответил Ладвиг.—А теперь пошли вон, у вас работа. Да и у него тоже, в самом деле. Ему нужно превратить его чудных, не слаженных работяг в систему, чтобы успеть за пару месяцев. И всё ради одного трупа, что умер от крысиного яда, как выяснилось. —Эй, Гарольд, как успехи?—Зашёл Ладвиг к нему как бы невзначай. Корпус камеры уже был готов, но конструкция явно была сырой. Тем не менее, поразительно, что он сделал львиную долю работы за столь короткий срок. —Отлично.—Равнодушно ответил Вакслер, даже не подняв глаз.—Я, правда, не просвящён, для чего я это делаю. —Мы труп подкинем для дезинформации.—Кратко, как Гарольд и любит, ответил командор.—Ну как работа с Вильгельмом? —Язык оторву за такое в следующий раз. Без башенная идея, видимо, механика не поразило, что даже как-то расстроило. Однако, работа всё же шла, значит делать ему здесь было нечего. *** В написании бесчисленных бумаг ему помогали его любимцы. Лестер писала документ на печатной машинке, Айви и Киен мучались над любовным письмом. —А как думаете, что будет после войны?—Почти беззаботно спросил Киен. —Все обнищают.—Буркнул Вакслер (а что он вообще тут делает? Он и забыл о его присутствии.)—Инфляция и прочие страшные слова.—говорил он не совсем серьёзно, однако, вероятно, это было правдой. —Поддержишь нас монеткой?—Ухмыльнулась Айви. —Да щас. —А вообще, нам правда надо что-то делать.—Сказала Лестер, не отвлекаясь над работы.—Нам надо с тобой как-то за жильё платить, чтобы хотя бы доучиться. —Я знааю.—скучающе протянула Портман.—А вы, мальчики, что делать будете? —А у меня неизменно барахолка.—Гордо объявил Киен.—Бизнес нестареющий. Лави? А Лави даже забылся, что присутствует здесь физически. И, честно сказать, он не был уверен в своём будущем. Скорее всего, как солдатику, льготы как бесплатное место ему обеспечены. А на кого.. В юности он думал на что-то скучное. Исследователь, может бухгалтер.. —Ну, я не думал пока.. —Да ладно! Должно же быть среди этого мусора что-нибудь...—Нотли без спроса выдернул из огромного количества бумаг один документ..—О!—нет, настоящий счастливый билет. Прежде, чем Ладвиг осознал, что конкретно он вытянул, крылатый уже отбежал от стола, вчитываясь в содержимое. —Отдай!.. —Ты писатель?!—воскликнул на всю комнату разнорабочий и будущий контрабандист трупа.—Ты не рассказывал! —Я..—Командор почувствовал, как к лицу приливает краска от смущения. Увидев, как бумажку передали Айви, а затем и Лестер он понял, что бесполезно что-либо предпринимать. Он лишь заломил руки и отвёл взгляд. —Да я пишу..Иногда. —Да это ж прекрасно!—Восхищённо заявила Портман.—Ну ты чего?! Правда же здорово. Честно сказать, он и не знал, что ответить. Он не планировал ничего делать с его рассказом, он писал скорее для себя. Ладвиг определённо не хотел показывать. —Э-это просто черновик, ничего такого.. —Ну, в писательстве нет ничего плохого.—Подал голос механик и пожал плечами.—Сам книжками увлекаюсь. —Вот тебе и будущее.—Даже обычно хмурая Лестер немного улыбнулась. *** Когда труп был отправлен, а солдаты уже выехали, чтобы нанести удар, все молились. Ладвиг не мог. Он сидел напротив радио, ожидая результат, сцепив руки у рта. Он слишком плохо знал молитву, чтобы молиться как все, но верующим был. Поэтому вместо этого он немного подвыпил. Несмотря на большие надежды коллег, просто наличие Эрнста не отучило от привычек. Это как учитель в школе—если против, то не узнает. Шанс, конечно, редкий, но бывал. Ладвиг даже не сразу осознал, что объявили удачу операции. Ну, он понял только когда услышал чей-то крик радости. А за ним ещё парочку. Это дало, наконец, вздохнуть полной грудью. Это не то что конец войны, чтобы черезмерно радоваться и напиваться на праздник, но они были на шаг ближе к победе. —Ладвиг Гессе. Он поднял расфокусированным взгляд на голос. Он увидел командора, имя которого не мог вспомнить. Кажется это тот, который и назначил ему "няньку". Тот протянул ладонь, видимо, для рукопожатия. —Что ж, Шварц в вас не ошибся. Вы умный парень. —Оу.—До солдатика еле доходил смысл слов. Ему много раз говорили такое, но он не мог к этому никак привыкнуть.—Спасибо. Краем глаза он, кажется, увидел Альфонса. Очень и очень злого, впрочем, как и всегда. Его зависть, несомненно, тешила эго, в конце-концов, он всё ещё не чувствует к не му жалости. Плевать в него, плевать на всех присутствующих, он всё равно сегодня напьётся. Заслужил ведь.