***

Сегодня мой последний рабочий день. Я всегда надевала привычное для меня платье цвета сливочного масла и шоколадные туфли на невысоком каблуке. Ровно в шесть часов утра я садилась на автобус с поцарапанным капотом и небольшой трещиной на лобовом стекле. Автобус из раза в раз был забит доверху, что приходилось толкаться, лишь бы найти себе укромный уголок до конца поездки. А если повезёт занять свободное место, то из окна в лицо светили теплые огоньки зажигающихся вывесок супермаркетов. У входа в офис сидел мужчина с длинной лохматой бородой и коробкой для мелочи. Я кидала ему немного монет из кармана, а он нагадывал мне счастливую жизнь. Рабочий день начинался в семь утра и продолжался до пяти вечера. Каждый день, запрограммированный в цикл, мой график не приобретал никаких изменений. Я надеялась прожить так всю жизнь, но сегодня последний день огоньков от вывесок супермаркетов, шоколадных туфель и платья приятного цвета. Завтра цикл нарушится, привычный мне график прервётся и всё из-за смерти моего лучшего друга. Когда мы собирались с ним по субботам в семь вечера в кофейне с заурядной вывеской "El Fuego" , в моменты его мечтаний, он трещал мне, что в детстве в деревне у бабушки он, заигравшись, забежал слишком далеко, а там нашёл двухэтажный, роскошный коттедж с летней верандой. С таким трепетом он описывал этот чудесный замок, но никогда не рассказывал мне конец истории. Говорил только, что тот день запечатал в нем нескончаемое желание уехать. В одну субботу в семь вечера он не пришёл на нашу привычную встречу, и снова через неделю. Тогда он перестал появляться на работе, дома, у друзей. В поисках прощальной записки, обнаружила, что его квартира полностью пуста, а вещей, напоминающих мне о нём больше нет. Я поняла, что мы вряд-ли когда-нибудь увидимся ещё раз. Завтра его похороны. Его отец наденет траурный пиджак, присущий генералам в армии, мать натянет чёрные перчатки и закрепит вязаную шаль на плечи. Он важным тоном с нахмуренными бровями произнесёт речь, как тут же все прилипнут к нему с сожалениями о смерти сына члена высшего общества. Для всех из присутствующих он потеряет имя и обретёт звание "Покойный сын Генерала армии". Он умер ещё год назад, но его давно уже сгнившее до костей тело нашли только три дня назад, повесившееся на летней веранде двухэтажного коттеджа. От него не осталось прощальной записки, а дом, наполненный барахлом по его рассказам, всё такой же пустой. Трещина, появившаяся в графике, с момента его исчезновения, разростающаяся на оповещении о его смерти, полностью разрушит график завтра на похоронах. Поэтому сегодня мой последний день-последний день моего графика.