Соскучились по мне?

      Соскучились по мне?       Понимаю.       Я и сам по себе скучал.       Сегодня я что-то заблудился на жизненном пути. Буквально: вышел за хлебом, оказался на другом конце города, в кафе с неоновой вывеской, где подают горячий шоколад и смотрят на тебя так, будто ты должен денег всему персоналу.       Счастье — это горячий шоколад в холодный день, — подумал я, держа кружку двумя руками. Зима близко, судя по тому, как февраль не собирается уходить, а я всё ещё хожу в осенней куртке и делаю вид, что всё в порядке. I'm fine. Save me.       За соседним столиком сидел человек в кепке. Обычная кепка, потёртая, серая — но что-то в ней было. Что-то неуловимо притягательное. Мне нужна его кепочка. А ещё власть над миром. Но сначала кепочка. Я смотрел на неё минуту, потом две. Таков путь — когда хочешь чего-то необъяснимо, ты просто сидишь и смотришь, пока не придумаешь план.       Плана не было. Зато был шоколад.       Я сидел тихо, мирно. Потом проголодался. Дальше, как в тумане.       Очнулся уже с тремя пустыми тарелками, блокнотом, заполненным схемами, и ощущением, что принял несколько важных жизненных решений. Мои вкусы очень специфичны — это я давно знаю. Но каждый раз удивляюсь, насколько. Официантка смотрела на меня с той смесью страха и восхищения, которую я научился ценить.       Улыбка — ценный инструмент, дорогая моя! — мысленно сказал я ей, и улыбнулся в ответ на её растерянный взгляд.       Человек в кепке, между тем, встал и начал говорить по телефону. Громко. Очень громко. О чём-то важном, судя по интонации — хотя содержание сводилось к тому, что кто-то кому-то что-то не так сказал на каком-то совещании. Не говори вслух, ты понижаешь IQ всей улицы! — хотелось крикнуть мне, но я сдержался. Открою тебе секрет: безумцы всех умней. Значит, молчание — мой конкурентный актив.       Он заметил мой взгляд. Нахмурился.       — Проблемы? — спросил он, убирая телефон.       — Никаких, — ответил я. — Просто завидую кепке.       Он помолчал секунду. Потом засмеялся — неожиданно, искренне. Why so serious? — будто говорил этот смех. Он снял кепку, повертел в руках.       — Бери. Мне не жалко.       Вот так просто. Если ты ждал подходящего момента — то это был он.       Я взял кепку. Надел. Она пришлась впору.       Мы разговорились. Оказалось, его зовут Марат, он пишет сценарии для короткометражек и давно хочет снять что-то про драконов. Я говорю — отличная идея. Он говорит — но никто не воспринимает серьёзно. Все хотят злодеев, конфликт, кровь. А у него драконы все добрые. И глупые. Просто большие существа, которые не понимают, почему люди их боятся. Мне это понравилось. В этом была какая-то честность.       — Зачем тебе пистолет? — сказал я ему, когда он начал жаловаться на продюсеров. — Дави их интеллектом!       — Легко сказать, — вздохнул он.       — Я не плохая, просто меня такой нарисовали, — процитировал я что-то полузабытое, и он посмотрел на меня с уважением.       За окном темнело. Кафе заполнялось людьми с усталыми лицами и телефонами, в которые они смотрели, не видя. Don't blink — иначе пропустишь момент, когда всё ещё можно изменить. Even stars burn out, и у каждого из этих людей внутри горит что-то своё — просто не всегда видно снаружи.       Марат рассказал мне про свою девушку. Они не разговаривали три месяца из-за какой-то глупости, которую он уже не помнит. Я спросил — ты её любишь? Он сказал — да, конечно. Я говорю — она знает? Он задумался. Потом тихо произнёс:       — Да, да, я люблю тебя. Моя вина, что ты этого не знал.       — Это ей скажи, не мне.       Он достал телефон. Набрал сообщение. Убрал. Снова достал. I want to believe — что такие моменты работают, что слова долетают, что ничего не поздно.       — Рукописи не горят, — сказал я. — И недосказанное тоже не горит. Оно просто лежит и ждёт.       — Ты философ?       — Нет. Просто сегодня много думаю. Я открываюсь под конец, — признался я. — Обычно молчу весь вечер, а потом вдруг выдаю всё сразу.       Он отправил сообщение. Мы оба смотрели на экран. Ответ пришёл через минуту — одно сердце. Марат выдохнул.       Я допил шоколад. Холодный уже, но всё равно хорошо.       — Знаешь, — сказал он, — мне кажется, ты — мой личный сорт героина. Встретил час назад, а уже не хочу, чтоб ты уходил.       — За свою улетность денег не беру, — ответил я серьёзно, — а за красоту тем более.       Мы оба засмеялись.       На улице я подумал о том, что твой дом там, где о тебе думают. Не там, где прописан. Не там, где вещи. Там, где кто-то в этот момент вспоминает твоё лицо.       Ты знаешь, куда хотела бы поехать, но куда увезёт поезд — не знаешь. Это и есть жизнь, наверное. Планируешь одно, оказываешься в кафе с незнакомцем, уходишь в его кепке и с ощущением, что день прожит не зря.       Сковородка — оружие свободы! — было написано маркером на стене подворотни. Я остановился, посмотрел. Кто-то явно выражался метафорически. Или нет. Я подумаю об этом завтра.       Если я сказал — не брал, значит — не отдам. Так и с этим вечером: он мой, и я его не верну.       Бесконечность не предел, I love you 3000, да пребудет с тобой Сила — и всё такое.       Ты не пройдёшь мимо такого вечера, не оставшись в финале немного другим. Плохо это или хорошо, решать каждому для себя...       Я шёл домой в чужой кепке, и мне было хорошо.