Часть 4. Правда под видом шутки. Данила

      Люблю тебя, как черт болото,       Люблю тебя, как ведьма лес.       Твоя ехидная улыбка       Мне никогда не надоест.       Ангелина получила такую записку. Просмеялась — надо же, баян тридцатилетней давности, если не старше. Улыбнулась. Невольно увидела Данилу, который помахал ей рукой. Помахала ему рукой в ответ.       Шутка была примитивная, но подняла Ангелине настроение. Да, это был не первый прикол: ее называли и Гелик-Гелик — производное от какого-то непонятного слова «Геля», которое она донельзя не любила и всегда говорила, что она Ангелина либо Лина. Ну или Ангел — для особо выпендристых, и всяко разно. «Гелик, который работает на гелике» — гелендваген, в смысле — был достаточно смешной шуткой, если бы не затрагивал эту странную форму ее имени. Да, Ангелина встречала какую-то женщину, кстати, свою тезку, которую звали Гелей, но понять этого прикола не могла. Это все равно, что называть Веронику Верой.       Данила чуть вздохнул. Прикольный стишок, по-видимому, остался просто прикольным стишком. Однако парень все же подошел к Ангелине и продекламировал:       — Что пожелать тебе, чертенок?       Любви? Но ты еще ребенок.       Даст бог, пошлет тебе Аллах       Мальчишку в розовых штанах.       Расти как роза на навозе!       — Это же уже из другого, — прокомментировал Игорь, когда одноклассник закончил чтение.       — Ну и ладно, — Ангелина развеселилась — такого стихотворения она раньше не слышала. — Прикольный стишок. Особенно про чертенка.       Вообще Данила раньше не думал, что прикол про чертенка в контексте той, которая называла себя, хоть и в шутку, Ангелом, будет таким забавным и уместным, однако сразу же ответил:       — Ну так что попало не читаю. Вот не понимаю, как некоторые ссутся по Бродскому: ни сути, ни хрена!       — Ага, это как ранний Дали — ничего так, пойдет картинка, но надо учиться и учиться, а поздний — можно на помойку выбросить, — согласилась Даша.       Разговор невольно перетек к картинам — не зря же буквально пару уроков назад им Нина Владимировна показывала подборку работ различных художников: одну из первых и одну из последних картин. И если Айвазовский был стабильно хорош, Шишкин со временем научился создавать полотна гораздо лучше, то ряд «говномазов», как после урока назвал их Витя, сперва писали неплохо, а потом… Да надо, как говорится, взять и на башку нацепить эту мазню, пусть вокруг шеи болтается!       — То есть, — Игорь все же на уроке озвучил мнение многих, — эти художники умели нормально рисовать? Просто потом не захотели?       — Да я где-то читала, что они потом чуть ли не стебались и всякую чушь мазали, — сказала Лика.       — Прямо как наша соседка по этажу с деменцией, — прокомментировал Максим. — Фекалии размазывает по стенам, если дверь хорошо закрыта — то дома, а если умудряется выбраться в подъезд… Она в юности маляром работала, видать, то время вспоминает.       — Так эту бабку явно ругают за эту мазню, а тех никто не ругал, — прокомментировал кто-то.       Интересная дискуссия, которую планировала Нина Владимировна, началась. Пусть и несколько в другом русле — учительница хотела сделать больший акцент на разных стилях, а не бабках с деменцией.