Часть 10. Цепочка нелепых совпадений. Итог

      На четырнадцатый день написания своего заявления Гертруда Антоновна вышла с больничного. Пришла на работу, вышла в свой класс.       — Это был розыгрыш, — произнесла она.       Класс, не ожидавший, что их мучения с Алисой когда-нибудь закончатся, опешивши молчал — не знал, как реагировать.       — Вы остановились на упражнении сто девятнадцать, — произнесла она. — Давайте же пройдем дальше.       — Это сюр… — выдохнула Юля, после того, как урок окончился — на этот раз тишина на уроке была идеальной и все, не отвлекаясь, слушали учительницу. — Она все же вышла… Да неужели! Я уже думала, что все, пиздец нормальной учебе! Хоть сейчас начали слушать нормальные объяснения, а не черт знает что! Может, и выучим еще что…       — Да, это вам не Алиска, — согласился Глеб. — Тут вам не здесь, как говорится. Или здесь вам не тут? Не помню уже.       «Это была программа "Розыгрыш"», «Вас снимала "Камера смеха"»… Такие картинки, фотошопы и даже самодельные видео разлетались по чатам школы со скоростью света. Некоторые из них пересылались и между учителями, разве что осторожно — не хватало еще спугнуть намерение Гертруды Антоновны вернуться и отозвать свое заявление об увольнении. В любом случае, если что — писать пришлось бы заново, потому что это она уже успела отозвать.       — Да, Гертруда Антоновна нас уделала, — произнесла Арина Васильевна — автор того самого массового розыгрыша с заявлениями на увольнение.       — Перепсиховала — и бывает, — ответил Илья Владленович. — С каждым может быть. Уж лучше так, чем как Нина Ильинична.       — Это да… — закивали многие.       Нину Ильиничну забыть было невозможно, несмотря на то, что с момента этого инцидента прошло уже лет пятнадцать.       После шести своих уроков Нина Ильинична должна была остаться на замены — коллега ушла на больничный. Ее никто не спрашивал, хочет она или нет проводить эти замены: а кто, Вася будет работать? Или Пушкин? Ну так приведи этого Васю, как говорится, вот только не приводишь же...       Провела три урока замены, начала четвертый.       Как казалось Нине Ильиничне, один из учеников ее катастрофически не слушал. А потом, когда она сделала ему замечание, и вовсе начал огрызаться.       — Да вы что, Нина Ивановна, это не я болтал! — ответил он.       Нине Ильиничне, которой для того, чтобы вспыхнуть, было достаточно любой мелочи, подобный ответ, да еще и исковерканное отчество, да еще и какой-то «не тот» тон, был чистейшим издевательством. Сперва она взяла рюкзак ученика, выбросила его в коридор, потом выбросила поочередно все тетради, учебники, ручки, карандаши и прочие мелочи все в тот же самый коридор, а потом взяла в охапку наглеца, вытолкнула его в коридор, а потом закрыла дверь на ключ, чтобы он не вернулся.       — Продолжаем урок, — произнесла женщина.       Скандал был знатный. Нина Ильинична огрызалась как могла, защищаясь. Сперва в общении с коллегами, которые не оценили подобный поступок, потом в беседе с администрацией. Потом пришла на беседу с родителями, которые пришли в школу, чтобы высказать свое возмущение, и отматерила их чистейшим русским матом, несмотря на то, что ее на эту встречу не звали.       Директор пустила слух, что Нину Ильиничну уволили по статье, на самом же деле учительница первая написала заявление на увольнение, сказав, что в таком гнезде разврата, где «на учителей ложат хуй» и «заставляют работать по двенадцать уроков, будто негры на плантации», она работать не намерена. Заявление быстро подписали, Нина Ильинична была уволена одним днем.       Олеговна, которая в это время была простым учителем, на всю жизнь запомнила, что бывает, если ездить на других и не следить за соблюдением трудового законодательства. Пообещала себе никогда такого не допускать, если когда-нибудь станет директором.       Историю Нины Ильиничны передавали из уст в уста. Кто-то как пример, иллюстрирующий то, что нельзя работать каждый день по двенадцать уроков — эта самая история произошла на четвертый день работы в подобном режиме, кто-то как пример, что неадекватам нельзя работать в школе. Кто-то просто как «забавную историю, чтобы поржать».       Однако больше всего многих удивило то, что Нина Ильинична, просидев дома недели три, устроилась на работу в школу буквально напротив этой. Да, отголоски истории долетели и до этой школы, но Нина Ильинична максимально безразличным тоном рассказала, что она просто выгнала ученика с урока, предварительно выбросив его вещи в коридор, «но, как говорится, не мне вам рассказывать, какие сейчас деточки и каким камнем нужно быть, чтобы не поддаться на провокации». Нину Ильиничну с некоторой опаской взяли — учителя были нужны, но какая-то настороженность все же оставалось. Через год Нина Ильинична открыла для себя репетиторство, которое ей не особенно понравилось, потом недолго работала в управлении образования, а потом, уволившись оттуда, снова устроилась в школу. Правда, в двадцати минутах ходьбы отсюда, но не столь важно — все равно не очень далеко от дома. А еще, по слухам, Нину Ильиничну награждал чуть ли ни губернатор за плодотворный вклад в вопросы образования. Кто-то радовался за бывшую коллегу, кто-то отнесся равнодушно, а Олеговна только утвердилась в мысли, что любого, даже самого хорошего человека, можно довести до нечеловеческого состояния.