(Глава V) Бессонные ночи

Я стояла перед входной дверью. Страх открыть ее нарастал. Брат не спал, а значит ждал. Меня пугало лишь то, что как только я открою эту чертову дверь, посыпятся излишние вопросы, на которые пришлось бы врать, а излагать не правду у меня не получалось. При каждом вранье, у меня дёргался нос. Хоть и немного, но брат всегда замечал это и выводил меня на чистую воду. –Соберись, дура. – сказала я сама себе, легонько ударив по голове. Тихо открыв дверь, я вступила на порог квартиры. Адреналин зашкаливал в крови, от чего голова опять запульсировала. –Ну и где ты гуляла в таком виде? – я дернулась от неожиданности и медленно повернулась на источник звука. «Сука» – пронеслось в голове. –Говорю же, с подругой. – голос подрагивал от каждой попытки произнести слово, но я пыталась выглядеть уверенно. –С подругой? Интересно. Ну и как зовут твою подругу? – Дима оперся правым плечом о стену и пристально смотрел на меня. –Руслана. – не придумав ничего лучше, я буквально выплюнула первое попавшееся имя. Брат всё также непонимающе прожигал взглядом и я поспешила объясниться. – Брюнетка, не высокого роста, с голубыми глазами, я знакомила тебя с ней когда-то. –Не помню таких.– с этими словами он резко включил свет в прихожей. Глаза сразу пали на мое лицо. – Что ж за подруга такая, которую я ни разу не видел? Нос начал подрагивать, а голова будто говорила о том, что еще немного и нас раскусят. Но каково же было мое удивление, когда брат ни с того ни с сего начал улыбаться, как дурак. Я вскинула бровь и только хотела что-то сказать, как он перебил. –Че, парень появился? Признавайся давай. Я в первый раз тебя такой вижу. – от этого заявления я впала в ступор. –Такой – это какой?– мысли смешивались со словами брата, и я не как не могла разобрать то, что пытается мне донести Дима. Брат с легкой ухмылкой взял меня под руку и подвел к зеркалу, криво висящему на стене. Я непонимающе подняла глаза, и в ту же секунду мое лицо изменилось. В зеркале я увидела отражение, которое привело меня в ужас. Мои волосы были растрепаны и небрежно лежали на плечах, край футболки завернулся так, будто кто-то специально его стянул. Губы, по которым недавно текла кровь, приобрели алый оттенок, напоминающий след от долгого поцелуя, а тушь потекла от слёз. –Какой ужас. – единственное, что смогла я выдавить из себя. –Ужас, не ужас, а паренёк то постарался. Рассказывай давай, кто он? – в этот момент его улыбка стала бесить. «Да как он вообще может такое заявлять, не зная всей ситуации?» –Дим, это не то, о чем ты подумал. – я начала судорожно оправдываться. – Я просто когда ругалась с Русланой, плакала, поэтому тушь потекла. –Ага, я смотрю вы быстро помирились. – парень начал громко смеяться, забив на спящих соседей. – А Руслана случайно не Руслан? – осознав сказанное, его лицо тут же изменилось. – Погоди, Руслан? Ты была с этим мерзким чудиком? «Блять, думай, Аня, думай.» –Да какой Руслан? Что ты уже себе напридумывал, вечно любишь чушь нести.– голова совсем не работала, поэтому я сказала первое, что пришло на ум. – Завтра я тебя с ней познакомлю, если, конечно, помирюсь. –Хорошо, а сейчас, иди спать. – в его голосе слышалась нотка недоверия, но он не стал вдаваться в подробности. Лёжа в кровати, я долго не могла уснуть. Мысли метались одна за другой, не оставляя мне другого выхода, как перебирать их в голове. От обильного размышления голова снова стала раскалываться. «Что ж делать то теперь?» «Откуда брать эту Руслану, если ее не существует?» «Может Кислого в девушку переодеть?» – от тупости своей же мысли, она негромко рассмеялась, слишком резко выдохнув поток воздуха через нос. В ту же секунду по губе девушки пробежалась алая струйка крови. Записки /Barsova/ С самого детства я чувствовала себя не полноценной, не такой, как другие дети, даже не такой, как мой брат. После ухода матери из жизни, я довольно часто переживала панические атаки. На постоянной основе брату приходилось меня успокаивать, даже если он сам боялся, даже если не знал как это правильно делать, он все равно был рядом. Дима – единственный человек, которому я доверяла всё детство и доверяю по сей день, ведь если бы не его вовремя сказанные правильные слова, то сам бог знает, что б со мной было. Вернётся к паническим атакам. От переживаний на постоянной основе, у меня развилось паническое расстройство, характеризующееся повторяющимися приступами резко выраженной тревоги. Отец, узнав, что у меня проблемы со здоровьем, отказался как-либо финансово обеспечивать мне врачей, поэтому брату приходилось в свои пятнадцать лет подрабатывать автомехаником в мастерской на соседней улице. Работа давалась ему тяжело, оно и ясно, не каждый сможет по десять часов возиться над машинами, дыша противным запахом резины и автомобильного масла. От упорного погружения в подработку, ему часто приходилось пропускать школу, за что он, конечно же, не раз получал от отца. В конце концов, человек, которого я до определённого момента считала отцом, высказался очень не приятно в мою сторону. Эти слова я помню до сих пор: – Сын, я же сказал тебе, что если меня еще хоть раз вызовут в школу, будет серьёзный разговор. – Да ты не понимаешь меня. У Ани сейчас очень тяжёлый период в жизни, ее расстройство прогрессирует. Если не принять нужные меры, то она до конца жизни будет страдать от панических атак. – И что, это не твоя вина, что она больная. Не надо так яростно впрягаться за нее. Тебе сейчас нужно об учёбе думать, а не о том, как бы заработать денег для этого недоразумения. – Да не задалась мне эта учёба. Я – не ты, я буду бороться до конца, ради сестры, ради её здоровья. Если ты не считаешь ее своей дочерью, то это не значит, что я не считаю её сестрой. – в тот момент парень покинул помещение, но я, стоящая за дверью, прекрасно слышала его последние слова: –Да пусть хоть сдохнет, но я получу своё. Ты будешь у меня как шёлковый ходить на все уроки. Barsova «Пусть хоть сдохнет» – эти слова остались у меня в памяти на долго. Да, возможно кто-нибудь другой на моём месте уже разревелся, но я не такая. Я, привыкшая сдерживать эмоции с детства, привыкшая ко всем его оскорблениям, привыкшая к тому, что я, хоть и родной, но не признаваемый ребёнок по сей день. Я часто размышляла о том, что возможно всем было бы лучше, если бы я никогда не появилась на свет. Если б меня не было, был бы смысл работать моему брату в пятнадцать лет, забивая на школу и оценки. Был бы смысл ему ссориться с отцом, по любому пустяку? Однозначно нет, но будет ли кто-то спрашивать согласие ребёнка перед тем как родить? Только сумасшедшие. Такова природа, людям суждено рождаться и умирать, разве кто-то попрёт против неё? Каждую ночь у меня разрывалась голова от бесконечных мыслей. В последнюю неделю объём их увеличился в два раза, но опять же, что я могу поделать. Приходиться только перебирать каждую частичку и выдавать самой, порой не самую приятную правду. Бессонные ночи преследовали меня всё чаще и чаще. Проживать дни, слово ночные существа, вошло в привычку. Лишь беспроводные наушники, вечно вываливающиеся из уха, и приятная музыка, отдающая лёгким басом в ушах, заставляла меня жить. Я слышала в ней продолжение себя, от сердца до самых кончиков пальцев.