Часть 1

Ночь в парке развлечений «Сказка» была мертвой. Сергей Иванович, единственный охранник на смене, уже седьмой год ходил по этим пустым аллеям, но сегодня что-то было не так. Воздух висел густой и сладковатый, как испорченный сахарный сироп. Он завершил третий обход и направился к своей каморке, когда услышал характерный скрип. Обернувшись, он увидел, как главное колесо обозрения, молчавшее все десять лет с момента инцидента с семьей из трех человек, медленно пришло в движение. Желтые кабинки покачивались, будто просыпаясь от долгого сна. — Не может быть, — пробормотал Сергей, хватаясь за рацию. Но рация выдала лишь шипение, в котором угадывались отдаленные детские смешки. Технический павильон колеса был заперт, ключи у главного механика, но колесо продолжало вращаться. Сергей подошел ближе, пытаясь разглядеть, не забрался ли кто-то из вандалов. И тогда он увидел: в самой верхней кабинке сидела фигура в платье — точь-в-точь как у той девочки, которая упала тогда, в 2013-м. Сергей побежал к аварийному щитку. Механизм должен был блокироваться наглухо. Он вскрыл панель — все провода были обрезаны, кроме одного, ведущего прямо к мотору колеса. Колесо набирало скорость. И тут в сознании, как ржавый нож, вонзилась правда. Семь лет назад он был пьян. Пьян и равнодушен. «Эй, стой! Дверь сорвалась!» — кричал мужчина из кабинки. Сергей лишь отмахнулся, его язык заплетался: «Не дергайтесь... само остановится». Оно и остановилось. Ровно в тот миг, когда кабинка на вершине, описав дугу, отправилась в свободное падение. Колесо теперь вращалось с неестественной скоростью, металл скрежетал так, будто вот-вото разлетится на части. Сергей отпрянул, но было поздно — одна из кабинок на нижнем витке распахнулась, и оттуда потянулись бледные руки. Не детские — взрослые, мужские, с сильными пальцами, которые схватили его за куртку. Он вырвался, побежал к выходу, но ворота оказались закрытыми на цепь, которой там не было еще час назад. За спиной колесо гудело, как разъяренный рой, и теперь Сергей видел фигуры во всех кабинках — отец, мать, дочь. Они смотрели на него пустыми глазницами. Сергей попытался спрятаться в лабиринте зеркал, но его отражения вели себя самостоятельно — они плакали, молили о помощи, показывали на него пальцами. А за спиной уже слышалось шарканье шагов. Множества шагов. Он выбежал к американским горкам, где вагонетки стояли неподвижно. И вдруг фары одной из них вспыхнули, и она плавно тронулась с места — без пассажиров, но направляясь прямиком к нему. Сергей отпрыгнул, но с другой стороны уже приближалась вторая. Последним прибежищем стал дом с призраками. Там было темно и тихо. Сергей забился в угол, закрыв глаза. Он слышал, как колесо наконец остановилось. Тишина. Может, всё закончилось? Как вдруг он услышал прямо над ухом детский шепот: «Охранник, а охранник… Теперь ты с нами. Навсегда». На следующее утро нашли Сергея Ивановича в техническом помещении под колесом. Он был мертв. На лице застыло выражение бесконечной, леденящей усталости, будто он прожил не одну долгую ночь, а несколько жизней подряд. Его правая рука с мертвенной хваткой сжимала рычаг аварийного тормоза колеса, который был сломан семь лет назад и так и не чинился. Все выключатели на панели были в положении «ВЫКЛ». Колесо больше никогда не включалось. Даже ветер, казалось, обходил его стороной. Но сторожа, работавшие в соседнем квартале, клялись, что иногда глубокой ночью видят на его верхней точке тусклый отсвет — будто от фонарика, который медленно движется по кругу, совершая свой вечный, одинокий обход.