Глава 2 - Триста восемьдесят четыре тысячи километров

      Экзокостюм давил на ключицы — не больно, но настойчиво, словно кто-то положил ладони на плечи и забыл убрать. Материал оболочки шуршал при каждом движении, напоминая плотную строительную плёнку, только тёплую. Внутри корпуса пахло новой резиной и чем-то ещё — химическим, едва уловимым. Озоном, наверное. Или его воображением. - Кислородная смесь стабилизирована. Температура тела — 36,7. Пульс — 89 ударов в минуту. Верхняя граница нормы для данного контекста. Голос в голове звучал так, словно кто-то читает техническую документацию в соседней комнате — отчётливо, но без интонации. Дима привык за эти три дня. Почти. Кабина звездолёта была тесной. Два метра на полтора, если не считать ниши за спинкой сиденья, куда складывались панели, не нужные для базового пилотирования. Потолок едва не касался макушки даже в сидячем положении. Серые стены без единого шва — словно кабину вырезали из цельного куска пластика. Перед лицом — квадратный экран с угловатыми символами, которые игра выучил за него: интерфейс No Man's Sky, только осязаемый, настоящий. Под экраном — полукруглая панель с сенсорными кнопками, тёплыми под пальцами. За иллюминатором — поле. Трава до колена, мокрая от утренней росы. В тридцати метрах виднелся край лесополосы, тёмный, неразличимый в предрассветных сумерках. Пахло свежей землёй и скошенной травой — запах пробивался даже через фильтры костюма, или это опять воображение подкидывало детали. Дима провёл пальцем по сенсору запуска. Панель под светилась мягким оранжевым. - Отсутствие визуальных маркеров сосудистой реакции. Зрачки расширены на twelfth процентов. Объективно — спокойствие. Субъективно — ожидание. — Да заткнись, — сказал Дима вслух, и голос в шлеме прозвучал глухо, плоско. Система не ответила. Система никогда не отвечала на обращения, не связанные с анализом. Он нажал кнопку.

***

      Два часа назад... Поле находилось в двенадцати километрах от города — за посёлком Рощино, по грунтовке, которую летом не асфальтировал никто уже лет десять. Дима нашёл место случайно, ещё весной, когда катался на велосипеде и свернул не туда. Пустошь. Бывший колхозный участок, заросший бурьяном, с остатками бетонных опор для чего-то большого — то ли силосов, то ли навесов. Ни домов в радиусе километра, ни камер. Идеальная площадка. Звездолёт стоял между двумя опорами, наполовину скрытый высокой травой. Невидимый. Дима знал это, потому что три дня назад ему пришлось ползти к нему на четвереньках, держась за координаты в телефоне, и нащупать корпус руками. Система тогда зафиксировала учащённое дыхание и микро-тремор пальцев. Он предпочитал называть это «осторожностью». Экзокостюм лежал в рюкзаке. Сам рюкзак — на земле, рядом с телефоном, на экране которого мигала навигация. Дима расстегнул молнию, и утренний воздух обжёг запястья — было градусов восемь, может, десять. Сентябрь выдался холодным. Шаги слева. Он не успел натянуть костюм — только схватил его за ворот, когда из-за опоры вышел человек. Старик. Куртка потёртая, замшевая, с накладными карманами. В руке — фонарик, тусклый, жёлтый. Собака — дворняга, рыжая, с облезлым ухом — тянула поводок вперёд, уткнувшись мордой в траву. Старик не смотрел на Диму. Смотрел на опору, будто видел там что-то, что его интересовало. Фонарь выхватил из темноты бетон, мох, ржавый арматурный прут, торчавший из вершины.

[ДОСЬЕ: Неизвестен | ~70 лет | Предположительно пенсионер, бывший сельский житель]

Внешность и маркеры: Сухощавый, сутулый. Седые волосы под кепкой с козырьком. Руки — крупные, с утолщёнными суставами, следы старых мозолей на ладонях. На правой щеке — родинка диаметром около сантиметра. Ходит тяжело, волоча левую ногу. Психологический профиль: Флегматичный, замкнутый. Тип «утренний обходчик» — человек, для которого территория — рутина, а не открытие. Не склонен к любопытству за пределами привычного. Скрытая мотивация: Проверить опоры — возможно, переживает за целостность имущества, даже заброшенного. Или просто не может спать и вышел из habit. Связи: Неизвестны. Местный житель — наверняка знает окрестности лучше, чем любой картограф. Собака подняла голову, посмотрела на Диму. Зарычала — тихо, в грудь. — Тихо, Мухтар, — сказал старик. Не повышая голоса. И только тогда посмотрел на Диму. — Ты кто? - Время реакции — 1,2 секунды. Задержка связана с анализом визуальной информации. Предмет в руках человека (костюм) не классифицирован как оружие. Уровень угрозы — минимальный. Дима выпрямился. Экзокостюм болтался на руке, блестя в свете фонаря — ткань была странной, слишком гладкой, не похожей ни на что привычное. — Студент, — сказал он. Голос не дрогнул. Хорошо. — Тренировка. Снаряжение для... биологии полевой. Униформа. Старик моргнул. Посмотрел на костюм. Потом на Диму. — В четыре утра? — Цикады, — сказал Дима, и не знал, откуда взялось слово. — Сентябрьские. Утренняя активность. Пауза. Собака перестала рычать, села. — Здесь нет цикад, — сказал старик. - Противоречие в данных. Рекомендация: минимизировать контакт. — Значит, не повезло, — сказал Дима. Старик стоял три секунды. Четыре. Потом повернулся и пошёл обратно, к лесополосе. Мухтар послушно ушёл следом, не оглядываясь. Фонарь качался в руке, рисуя жёлтые дуги по траве. Дима стоял, пока шаги не затихли. Пальцы на вороте костюма онемели — он сжимал ткань так, что побелели костяшки. - Пульс — 112. Восстановление в пределах нормы. Инцидент не привлёк внимания к объекту. Продолжайте. — Я и продолжаю, — прошипел Дима, и натянул костюм. Сейчас. Двигатели не ревели. Это было самое странное — в играх взлёт всегда сопровождался грохотом, тряской, столбом пламени. Здесь же — только лёгкое гудение, вибрация в подушке сиденья, и ощущение, будто кабину медленно поднимают за трос. За иллюминатором трава наклонилась, словно под порывом ветра, хотя ветра не было. Потом земля начала отдаляться — плавно, неправдоподобно плавно. Сто метров. Двести. Серая полоска грунтовки превратилась в нитку. Четыреста метров. Посёлок Рощино — пять точек света, разбросанных по темноте. Где-то там старик с Мухтаром возвращался домой. Или уже вернулся. - Высота — 600 метров. Скорость — 180 км/ч. Атмосферный слой. Вибрация в пределах допустимых значений. Дима смотрел на экран. Карта — не земная, а интерфейсная — показывала точку «Земля» под ним и кривую линию маршрута к серому кругу с надписью «Луна». Расстояние: 384 400 км. Время в пути: 48 минут. Сорок восемь минут. В No Man's Sky он летал до луны за два. Может, три. Не считая загрузки системы. Расстояния там были — условность. Красивая, проработанная, но условность. Ты нажимал ускорение, звёзды размазывались в полосы, и через минуту ты уже выходил из корабля на поверхности спутника. Здесь — сорок восемь минут. Почти час в тесной кабине, в костюме, который давил на ключицы, с голосом в голове, который считал его пульс. Экран мигнул. Высота — 12 километров. Небо за иллюминатором начало темнеть — не ночью, а по-другому. Глубже. Синева переходила в фиолетовый, а на горизонте — тонкая линия оранжевого. Атмосфера кончалась. - Высота — 35 километров. Начало стратосферы. Внешняя температура — минус 45 градусов. Внутренняя температура костюма — 22 градуса. Стабильно. Дима сглотнул. Язык прилип нёбу — во рту пересохло. Он потянулся рукой к панели, где предполагался резервуар с водой, и нащупал сенсор. Из скрытого отверстия в подлокотнике выдвинулся тонкий патрубок с наконечником. Он приложил его к губам, нажал. Вода была комнатной температуры, с лёгким привкусом пластика. Впервые за два часа голос в голове замолчал. Не анализировал, не констатировал. Молчал. Дима допил воду, убрал патрубок. Посмотрел на экран. Высота — 100 километров. Линия Кармана. Космос. За иллюминатором небо было чёрным. Не тёмно-синим, не фиолетовым — чёрным, абсолютным, таким, каким его рисуют в учебниках, но которое невозможно представить, пока не увидишь. И звёзды — не точки, а пятна, яркие, резкие, без мерцания. Атмосфера не рассеивала их свет. Земля внизу — кривая. Слабая, едва заметная, но кривая. Голубая линия горизонта, тоньше нитки, и за ней — черный. - Высота — 102 километра. Выход из атмосферы завершён. Гравитационное притяжение Земли — 9,5 м/с². Снижение — минимальное. Корректировка курса не требуется. Голос вернулся. Безразличный, как ALWAYS. Дима откинулся в сиденье. Экзокостюм скрипнул на спине. Голова закружилась — резко, непроизвольно, словно кто-то толкнул внутренности. Он зажмурился. Вертиго. Кинетоз. Рекомендация: зафиксировать взгляд на стационарном объекте внутри кабины. Частота дыхания — увеличить на 15 процентов. Он открыл глаза. Посмотрел на панель. На сенсоры. На угловатые символы, которые не значили ничего, кроме «всё работает». Головокружение отступило. Не ушло — отступило, как собака, которая ушла, но оглядывается. На экране маршрут до Луны. 384 000 километров. 46 минут. Он включил ускорение. Звёзды не размазались в полосы. Это разочаровало — он ожидал эффекта из игры, гиперпрыжка, искажения пространства. Ничего. Просто скорость увеличилась — экран показывал 12 000 км/ч, потом 24 000, потом 48 000. Иллюминатор не менялся: чёрное, звёзды, тонкая голубая линия далеко-далеко. Но Земля... Дима смотрел вниз, и что-то в груди сжалось — не страх, не восторг, а что-то без названия, такое, для чего не придумали слова. Земля уменьшалась. Не быстро — медленно, неумолимо, как убегающие часы. Голубое пятно океана. Белое пятно облаков. Коричневое пятно суши. Всё — пятна. Детали исчезли. Города, реки, границы — ничего этого не было. Только цвета. - Высота — 14 000 километров. Скорость — 48 000 км/ч. Визуальный диаметр Земли — 112 градусов. Луна — визуальный диаметр 0,4 градуса, направление — 11 часов по курсу. Дима повернул голову. Луна была там — серое пятно, чуть ярче фона. Не больше монеты на расстоянии вытянутой руки. Он помнил, как в детстве смотрел на Луну из окна, и она казалась большой, близкой, — можно было подумать, что если постараться, то дотянешься. Сорок минут лёту. На двадцать третьей минуте он заскучал. Это было неожиданно — и для него, и для голоса. Кабина не менялась. Экран показывал те же цифры, только расстояние уменьшалось. Земля превратилась в шар — целый, круглый, настоящий шар, висящий в пустоте. Красивый. Но через десять минут просмотра красивое перестаёт быть интересным. - Отсутствие визуальной стимуляции. Когнитивная активность снижена. Рекомендация: переключить внимание на внутренний инвентарь. Дима моргнул. — Инвентарь? Он не пробовал. За три дня освоения он проверил управление, двигатели, жизнедеятельность костюма — но про инвентарь забыл. Или не забыл, а отложил, потому что это звучало слишком по-игровому, и он не был уверен, что хочет видеть подтверждение. Положил ладонь на бедро. В экзокостюме там был шов, почти незаметный. Провёл пальцем вдоль — и шов разошёлся, открывая тёмное углубление, примерно с планшет размером. Внутри — ничего. Пустота. Но когда он опустил руку глубже, пальцы коснулись чего-то твёрдого. Вытащил. Телефон. Его телефон. Обычный, с треснувшим экраном, который он купил два года назад. Он не клал его в инвентарь. Он вообще не знал, как это работает. - Инвентарь экзокостюма фиксирует объекты при прямом контакте через материю оболочки. Телефон находился в кармане брюк под костюмом в момент активации. Перенос осуществлён автоматически. — Значит, я могу... Он положил телефон обратно в углубление. Шов сомкнулся. Провёл рукой — телефон исчез, словно его не было. Провёл снова — шов открылся, телефон на месте. - Ограничения: инвентарь функционален только при активном состоянии экзокостюма. Деактивация костюма приведёт к выбросу всех объектов в ближайшее пространство. Дима закрыл шов. Посмотрел на экран. Расстояние: 42 000 километров. Время: 8 минут. Луна была больше. Не монета — блюдце. Серое, с тёмными пятнами, которые в детстве называли «морями». Он помнил: Море Дождей, Море Ясности, Океан Бурь. Названия, которые придумали люди, никогда там не бывавшие, и которые теперь, через восемь минут, увидит двадцатилетний студент с энергетического факультета. Пульс — 94. Повышение на 5 ударов по сравнению с предыдущим замером. Источник: антиципация. — Антиципация, — повторил Дима. — Конечно. Луна заполнила иллюминатор. Серая поверхность, кратеры, тени — длинные, резкие, потому что солнце светило сбоку. Детали, которые на Земле были неразличимы, здесь — чёткие, осязаемые, словно можно было伸出 руку и потрогать. - Высота над поверхностью — 500 километров. Скорость снижена до 3 000 км/ч. Начало торможения. Кабина вздрогнула. Слабо — но после сорока минут гладкости любое движение ощущалось резко. Дима вцепился в подлокотники, костяшки побелели. Гравитационное притяжение Луны — 1,6 м/с². Корректировка траектории. Приземление через 4 минуты 12 секунд. — Куда? Пауза. Первая пауза, которую он заметил за три дня. Голос молчал почти секунду. - Точка посадки не задана. Рекомендация: выбрать участок ровной поверхности в области экватора. Координаты предложены на экране. Экран мигнул. Появилась карта — схематичная, как в игре, с подсвеченной точкой. Море Ясности. Плоская базальтовая равнина. Без кратеров, без камней. Дима посмотрел на точку. Потом на Луну за иллюминатором. Потом снова на точку. Ожидание решения. Он нажал «Подтвердить». Торможение заняло три минуты. Кабина трясло — не сильно, но достаточно, чтобы зубы начали лёгкий стук. Экран показывал высоту: 200 километров. 100. 50. 10. За иллюминатором — серое. Только серое. Ни горизонта, ни теней, ни деталей — просто серая поверхность, заполняющая всё поле зрения, как неразмеченный холст. Пять километров. Два. Один. Удар. Мягкий — амортизаторы сработали, но всё равно удар. Дима продавило в сиденье, ремни врезались в плечи, дыхание вышло из лёгких с хрипом. Кабина осела. Тишина. - Посадка завершена. Координаты: 8,5°N 31,4°E. Море Ясности. Внешняя температура: минус 173 градуса. Внутренняя температура костюма: 22 градуса. Стабильно. Дима сидел, не двигаясь. Рёбра болели — не сильно, но чувствовалось. Пальцы на подлокотниках не разжимались. За иллюминатором — Луна. Серая пыль, камни на горизонте, чёрное небо. И тишина. Абсолютная, такая, какой не бывает нигде на Земле — даже в глухом лесу есть ветер, насекомые, шелест листьев. Здесь — ничего. Он разжал пальцы. Провёл ладонью по коленям — экзокостюм откликнулся лёгким шуршанием. - Пульс — 108. Снижение. Восстановление в течение 3-5 минут. Дима посмотрел на панель выхода. Большая красная кнопка, угловатая, как всё в этом интерфейсе. Тридцать восемьдесят четыре тысячи километра. Четыре часа назад он стоял на поле под Рощино, встретил старика с собакой, соврал про цикад. Сейчас он был на Луне. Он нажал кнопку. Люк открылся с шипением — выходило что-то, воздух или газ, и в кабину ворвался холод. Не тот, который чувствует кожа, — костюм защищал, — но холод, который ощущался где-то внутри, глубже, как будто кто-то подул на самоё понятие тепла. Дима посмотрел в открытый люк. Ступеньки — три, короткие, неудобные. За ними — серая поверхность, и ни чего больше. - Внешняя среда непригодна для жизни без экзокостюма. Давление — близко к нулю. Радиация — повышенный фон. Рекомендация: не покидать корабль без необходимости. — Без необходимости... — повторил Дима. Его правая нога — уже на ступеньке. Левая — в кабине. Экзокостюм скрипел на сгибах. Пальцы на раме люка — белые. Он шагнул. - Сейсмофиксаторы зафиксировали контакт с поверхностью. Вес субъекта в текущих условиях гравитации — 12,4 килограмма. Шаг registering. Серая пыль под ногами не была пылью. Она была — пеплом? Песком? Текстурой, которую невозможно было соотнести ни с чем из земного опыта. Слишком мелкая, слишком однородная. От.steps поднималось облако — медленное, как в замедленной съёмке. Лунная гравитация. Дима сделал ещё шаг. Ещё. Вокруг него — звёздное небо, серая поверхность до горизонта, и позади — корабль. Невидимый. Он забыл. Корабль, который нельзя было увидеть. Потому что внутри никого не было — он вышел. Дима обернулся. Там, где три секунды назад стоял звездолёт, было пустое место. Только его следы на серой пыли — глубокие, чёткие — вели к невидимому объекту и обрывались у корпуса. - Невидимость активирована. Условие: отсутствие носителя внутри объекта. Функция обнаружена при анализе данных корабля. Дополнительная информация: функция работает только в условиях реального пространства, не моделируется в игровой среде No Man's Sky. — Я знаю, — сказал Дима в пустоту. Вокруг — ни звука. Ни движения. Серое и чёрное, и больше ничего. И в этой тишине — впервые за три дня — голос в голове замолчал. Не на секунду, не на паузу анализа. Замолчал, словно его не было. Дима стоял на Луне, в экзокостюме, в одноместном невидимом корабле за спиной, в 384 000 километрах от поля под Рощино, где старик с Мухтаром проверял бетонные опоры в четыре утра. И было тихо. Так тихо, что он услышал собственное сердцебиение.