Пролог и Глава 1: Бум, Пауки и Философия Сильверхенда

Моя прошлая жизнь не была трагедией шекспировского размаха. Она была просто... душной. Словно ты застрял в комнате с плохой вентиляцией, и кислород медленно, год за годом, выкачивают наружу. Я лежал в своей комнате в Украине, тупо пялясь в потолок. Художник-посредственность, недавно выпустившийся из академии. Без учителя, который мог бы подправить кривые линии, мои картины выходили кособокими — по крайней мере, мне так казалось. Продажи в интернете и на OLX стояли глухо. В какой-то момент желание даже пытаться исчезло. Хотелось просто спать целыми днями и не просыпаться. Даже любимые игры, ради которых я когда-то жил, больше не радовали. Наложить на себя руки смелости не хватало, поэтому я просто существовал в режиме гибернации. Вся моя жизнь была чередой мелких, жалких предательств. Я помню младшие классы, когда я был просто наивным, добрым дурачком. Помню тот день, когда один урод в классе ляпнул: «Тот, кто сядет с Артёмом, будет гомосеком». И я сел с ним. Просто потому, что считал его своим другом, а слово «гомосек» в своей детской тупости перепутал с «дровосеком». С тех пор всё покатилось по наклонной. Я стал изгоем. Тот самый «друг» начал меня сторониться. Меня отвергали в играх, а если я пытался с кем-то сблизиться, меня часто били. Был там один драчливый тип, к которому я всё равно лез дружить. Потом одноклассники придумали игру в «догонялки», которую мерзко называли «траханьем» — нужно было догнать, схватить со спины и крикнуть это слово. Обычные детские издевательства, которые ломают тебя незаметно. Я трижды переводился в другие школы. Становился всё более замкнутым. Перестал заходить в войс-чаты в играх. Потом пошли болезни, больницы, домашнее обучение. Соседская девчонка Настя, с которой мы дружили с детства, в какой-то момент просто присоединилась к тем, кто надо мной издевался, и с тех пор улица для меня закрылась навсегда. В универе я окончательно сломался. Взял академ, потерял связь со старой группой, а с новой даже не пытался общаться. Перевелся на онлайн. Я стал учеником-призраком. Включал микрофон только тогда, когда это было критически важно, а в остальное время просто молчал или кидал мемные видосики в чат, заставляя одногруппников шутить, не взломали ли меня. Родители... Мать, будучи учительницей, вечно пихала меня на какие-то курсы. Спорить с ней было себе дороже, я просто соглашался, а она потом искренне удивлялась, почему я вырос таким затворником, похуистом и почему у меня нет своего мнения. Отец — военный, полковник, как и дед. Он участвовал в моей жизни по графику: пришел с работы, пожрал, лег дрыхнуть. Ну, или матерился, когда помогал писать конспекты по истории. Выпивал периодически. Дед, бывший боевой командир, сгорел от ковида за несколько дней до того, как эта плешивая мразь начала свою СВО. Бабка горевала, а мне... мне уже было всё равно. Единственным утешением были мои воображаемые друзья. Драконы. В детстве я зачитывался «Драконьей сагой», рисовал их, жил ими. Каждую ночь перед сном у меня был ритуал, который я называл «погладушки» — я гладил воздух, желая спокойной ночи своей воображаемой девушке-драконице и остальным. Но в последнее время Безумие моей жизни добралось и до них. Они начали называть меня выблядком. Мои собственные иллюзии отвернулись от меня. Мать когда-то сказала, что я вырасту неудачником. Она была права. Я превратился в жалкое, ни на что не годное ничтожество, которое портило рейды в играх (стоило мне ливнуть из тимы, как они тут же проходили босса) и могло только строчить фанфики по исэкаям с женскими протагонистами. Я закрыл глаза, слушая вой сирены за окном. Очередная тревога. Я даже не встал с кровати. Моя несобранная коллекция музыки играла в наушниках. Половина купленных книг так и стояла на полке непрочитанной. А потом прилетела ракета. Грохот разорвал реальность. Вспышка боли была короткой, но абсолютной. И наступила темнота. Я ожидал пустоты. Или ада. Или экрана с надписью «Game Over». Но вместо этого мои легкие обожгло холодным воздухом, и я рефлекторно попытался сделать вдох. Из горла вырвался не крик, а тонкий, жалкий младенческий писк. Я открыл глаза. Зрение было мутным, не сфокусированным, но даже сквозь эту пелену я понял, что лежу в чем-то мягком, напоминающем роскошную колыбель. Вокруг пахло пылью, старыми книгами и чем-то сладковато-ядовитым. А затем надо мной склонилось лицо. Идеально бледная кожа. Густые черные волосы, спадающие на плечи. И глаза... Глаза, в которых не было человечности, только холодная, многоглазая сущность хищника. На ее губах играла улыбка, от которой у любого нормального человека кровь застыла бы в жилах. Арахна Горгон. Матерь пауков. Еретичка и создательница демонического оружия. Моя... мамочка? Мда. Ебнутая семейка мне попалась отчасти, — вяло подумала я. Вернее, теперь уже «я» в женском роде. Ну и ладно. В играх я постоянно катал за женских персонажей, фики писал про них же, а мужского достоинства — как в прямом, так и в переносном смысле — в прошлой жизни у меня всё равно не было. Надо закреплять привычку называть себя бабой. Я лежал (лежала) в колыбели и смотрела на Арахну. Мой мозг, сохранивший память о куче просмотренного аниме и прочитанной манги, мгновенно выстроил логическую цепочку. Я переродилась в мире Soul Eater. Мире, где люди превращаются в оружие, где боги носят дурацкие маски, а безумие льется с Луны. Мире, который, как я знала из «Бригады Пылающего Пламени», был создан больным подсознанием Синры Кусакабэ. Вините во всем Синру. И проклинайте Артура Бойла за то, что он не забрал с собой свою ебаную зубочистку в могилу, которая превратилась в тот самый Экскалибур. Арахна протянула руку с длинными черными когтями и легко коснулась моей щеки. Я заставила себя не дернуться. Я знала, что я теперь враг Академии №1 по праву рождения. Во мне течет Ведьмин Фактор. Как говорил старина Джонни Сильверхенд: «Он ебанутый, ты ебанутый, она тоже ебанутая, и мир ебанутый. А в твоей голове живет ебанутый я. И чтобы спасти этот мир, надо быть ебанутым». В прошлой жизни мир лжецов и лицемеров сломал меня. Человечество, обреченное на самоуничтожение, так и не добравшееся до звезд, раздавило меня своей серостью и войной. Я был размазней, который ждал смерти. Но смерть дала мне рестарт. И в этом новом, наглухо отбитом мире, чтобы выжить, нужно быть хуже них всех. Моя тетя Медуза преуспела в этом плане. Но я пойду дальше. Для начала мне нужна сила. More power and motivation, как завещал святой Вергилий. Молюсь на этого парня и ставлю свечку за его здоровье. Где-то там, в другой вселенной, в DMC 5, Вергилий почувствовал это и одобрительно кивнул. А во-вторых, у меня появилась великая цель. То, чего не сделал ни сам Синигами, ни Кишин, ни кто-либо еще в этом мире. Я найду эту британскую трость. Я закатаю Экскалибур в армированный бетон и запечатаю на максимальный срок. Заодно спасу психику Кида от сомнительной няньки в будущем. Если он узнает, наверняка скажет спасибо. А заодно отменит охоту на ведьм по канону. Арахна убрала руку, тихо рассмеялась каким-то своим, безумным мыслям и скрылась в тенях комнаты. Я осталась одна, слушая шуршание десятков пауков по углам готической детской. Что ж. Будем как-то выживать.