♥Правый хук и Министр Магии♥

      С самого первого дня, когда все газеты опубликовали новость: «Гермиона Грейнджер, магглорождённая ведьма, стала Министром Магии магической Британии», сразу же всё пошло по одному месту, которое ведьма, как Грейнджер, не могла произнести в голос. Но её друг, Рон, сделал это за неё.       Молодая девушка, которой исполнилось двадцать пять лет, сидела за столом в своём новом кабинете. На столе валялись бумаги, которые погрузили её в Ад бумажных возможностей. Казалось, Crucio было куда безобиднее, чем вся эта волокита, которая только прибавлялась.       Но Гермиона была бы не собой, если бы не стиснула зубы и не закричала: «Я Грейнджер! Я всё это сделаю! Я же ведьма, как никак!».       Только потом сразу же села бы в кресло и уткнулась бы лицом в стол, размазывая чернила по бумаге, с вздохом: «Может, в жо- это всё?».       Часы цокали на стене. Стрелки стремительно вращились.       Дверь в кабинет Министра распахнулась с таким грохотом, будто кто-то применил Bombarda Maxima прямо по дубовым панелям. Гермиона даже не подняла головы. Судя по наглому стуку дорогих туфель из кожи дракона, это мог быть только один человек.       — Грейнджер, — протянул знакомый, до невыносимости аристократичный голос. — Ты выглядишь так, будто тебя только что переехал Хогвартс-экспресс. И, судя по пятну чернил на твоей щеке, экспресс вез свежий тираж «Ежедневного пророка».       Гермиона медленно подняла лицо от стола. Вид у неё был поистине министерский: волосы напоминали гнездо рассерженного гиппогрифа, а в глазах полыхал огонь, способный плавить гоблинское серебро.       — Малфой, — прошипела она, сжимая в руке перо так, что оно жалобно хрустнуло. — Убирайся. У меня здесь тридцать два законопроекта о правах домовых эльфов, жалоба от Визенгамота и… и…       — И полное отсутствие личной жизни? — Драко небрежно приземлился в кресло для посетителей, закинув ногу на ногу и поправляя безупречный манжет. — Посмотри на себя. Ты — самая могущественная ведьма страны, а тебя побеждает пачка пергамента с печатью Отдела тайн.       Он наклонился вперед, и его серые глаза хитро блеснули.       — Ты же Грейнджер! Помнишь? Та самая невыносимая всезнайка, которая ставила меня на место одним движением брови. Ну же! Дави их интеллектом, дорогая! Размажь этих старых бюрократов своими цитатами из «Истории Хогвартса»! Покажи им, что мозг — это не просто то, что они забыли дома!       Гермиона замерла. Её правая нога непроизвольно дернулась. В голове промелькнула очень четкая, почти тактильная фантазия: как её каблук встречается с этим идеально ровным, породистым носом Малфоя. Любит она его? Возможно. Но желание дать ему в рожу с ноги сейчас перевешивало любые теплые чувства.       — «Дорогая»? — переспросила она, опасно понизив голос. — Малфой, если ты сейчас же не исчезнешь, я забуду про интеллект и вспомню наши школьные годы. Третий курс. Помнишь? Я тогда была гораздо слабее, чем сейчас, но мой хук справа ты оценил.       Драко лишь шире усмехнулся, явно наслаждаясь её яростью.       — О, я в восторге от этой искры! Вот она, истинная власть. Ну же, Грейнджер, не сдерживайся. Или ты собираешься задушить их всех своей вежливостью? Ты — Министр! Если кто-то мешает тебе работать — преврати его в чайник. Или в подставку для ног. Для моих новых ботинок.       Он поднялся, подошел к её столу и, вопреки всем правилам приличия, нежно убрал прядь волос с её лица, испачканного чернилами.       — Только сначала умойся. А то вместо страха ты вызываешь у Визенгамота желание подарить тебе носовой платок. Гермиона смотрела на него, тяжело дыша. В её голове шла титаническая битва между желанием поцеловать этого невыносимого чистокровного идиота и стремлением проверить на практике, насколько прочны его ребра.       — Я тебя ненавижу, — выдохнула она, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в слабой улыбке.       — Знаю, — подмигнул Малфой. — А теперь иди и покажи им, кто здесь главная ведьма. Иначе мне придется самому писать твою биографию, а там будет слишком много слов о том, как ты сдалась перед кучкой бумажек. — Иди к Дракклу, Малфой! — крикнула она ему вслед, когда он уже выходил из кабинета.       — Только после того, как ты раздавишь их своим IQ, Грейнджер! — донеслось из коридора.       Гермиона со стоном откинулась на спинку кресла. В жо- всё? Нет. Кажется, Ад бумажных возможностей только что получил нового союзника. И этот союзник чертовски хорошо смотрелся в чёрной мантии. Она схватила перо и с новой силой вгрызлась в документы. Интеллект так интеллект. Но с ноги она ему всё-таки даст. Позже. В качестве прелюдии. ***       Жёлтая пресса была категорически против неё. Они находили любую причину придраться к ней. Начиная: «Она же грязнокровка», заканчивая: «У неё носки разного цвета».       Носки были одинаковые.       Пресса думала, что они победили. Что Гермиона, новоиспеченный Министр Магии, сорвётся и уволится, только они просчитались.       У этой ведьмы есть поддержка от Гарри Поттера, чье имя боится произнести каждый тёмный волшебник, Рон, кто стал главой Аврората и мог врезать кулаком, вместо заклинания и... Драко Малфой. Самый богатый говнюк со связями, которых не мог добиться ни один Министр.       И они все были на стороне ведьмы, котрой боялись и слово лишнее сказать, так как книга, которую она часто держала в руках, как талисман, могла однажды полететь прямо в лицо. Малфою доставалось чаще всего.       На следующее утро Гермиона вошла в зал заседаний Визенгамота так, словно собиралась не законы принимать, а как минимум брать штурмом Азкабан. На ней была идеально отутюженная мантия глубокого винного цвета, а в руках — та самая увесистая книга. Малфой, прислонившийся к колонне у входа, едва заметно кивнул, одними губами повторив: «Дави».       — Лорд Нотт, — голос Гермионы прорезал тишину зала, как острая бритва. — Вы утверждаете, что поправка к закону о защите прав магических существ «ударит по бюджету чистокровных семей»?       Старый волшебник замялся, поправляя монокль.       — Ну, Министр Грейнджер, вы же понимаете, традиции...       — Традиции — это прекрасно, — перебила она, с грохотом опуская книгу на трибуну. По залу пронёсся вздох ужаса. — Но если вы ещё раз перепутаете «традиции» с банальным нежеланием платить налоги, я лично пересчитаю всё ваше имущество по формуле, которую вы не поймёте даже под Сывороткой правды. Посмотрите на страницу 494 «Основ магической юриспруденции». Там чёрным по белому написано, что вы — банкрот в плане аргументации.       Драко в углу едва сдержал смешок, прикрыв рот ладонью.       После заседания, когда лорды в панике разбегались, стараясь не попасться под горячую руку «этой бешеной Грейнджер», Малфой нагнал её в коридоре.       — Это было... — он сделал театральную паузу, — почти сексуально. Твоя цитата из параграфа об отчуждении земель заставила Нотта икнуть. Но ты всё ещё носишь носки разного цвета, Грейнджер?       Гермиона резко остановилась и медленно, очень медленно посмотрела на свои туфли, а потом подняла взгляд на него.       — Это была проверка, Малфой. И ты её провалил.       — В смысле? — он вскинул бровь.       — Ты смотрел на мои лодыжки вместо того, чтобы слушать мою блестящую речь о налоговой реформе! — она замахнулась книгой, но Драко ловко перехватил её запястье, притягивая ведьму к себе.       — Я смотрел на твой интеллект в действии, — прошептал он ей прямо в губы, игнорируя тот факт, что за углом Гарри и Рон обсуждали план захвата контрабандистов. — Но твой правый хук мне всё-таки нравится больше. Дашь мне в рожу прямо здесь или дождёмся ужина?       — Я подумываю о том, чтобы применить на тебе Левикорпус и оставить висеть под потолком Министерства до завтрашнего выпуска газет, — прошипела она, хотя её сердце колотилось где-то в районе горла.       — О, Министр, — Драко усмехнулся, — используйте свою власть на полную катушку. ***       — Слушай, мне либо послышалось, что Малфой нарывается на смертную казнь? — прошептал Рон Поттеру.       — Главное, чтобы и нам не влетело. У нас есть дела поважнее, чем глаголить о том, когда и кому Гермиона решит врезать. — ответил Гарри. — Мы контрабандистов ещё не поймали.