Часть 2

— А тебя шатать не должно, — вдруг сказал какой-то парень позади Глеба. Голос был спокойным, но с явной вызывающей ноткой. Глеб медленно повернулся — всем корпусом, не торопясь, — и увидел высокого брюнета. Тот стоял, слегка расставив ноги для устойчивости, руки в карманах джинсов, а на губах играла ленивая, чуть наглая ухмылка. Брюнет смотрел на Глеба в упор, без тени смущения. — А ты кто? — с усмешкой спросил Глеб, не меняя позы. Он даже не вынул рук из карманов. — Я? Я — Антон Кисяев, брат Адессы. Кисяевы, — сказал незнакомец, выделяя фамилию, словно это должно было объяснить всё. — А ты кто? Глеб медленно, почти лениво, развернулся к Антону лицом. Он слегка приподнял бровь, оценивающе оглядывая брюнета с ног до головы: невысокая стрижка, спортивная кофта, расслабленная, но настороженная поза. Взгляд Глеба оставался холодным, но в глубине промелькнул живой интерес — ему стало любопытно. — А, семейный подряд, значит, — усмехнулся Глеб, засунув руки глубже в карманы брюк. — Теперь понятно, откуда у твоей сестры такая манера общения. У вас это наследственное — влезать в чужие разговоры с одной и той же фразой? Он снова покосился на Дес, которая сидела за партой, вцепившись в ручку, а затем перевёл взгляд на Антона, ни капли не смутившись его вызывающего тона. В классе повисла напряжённая тишина — даже одноклассники, которые обычно шумели на перемене, замерли, наблюдая за перепалкой. — Глеб. И, в отличие от некоторых, я не нуждаюсь в том, чтобы за меня впрягались родственники, — добавил он ледяным тоном. Глеб сделал шаг в сторону, освобождая проход, но при этом продолжая сохранять дистанцию, которая подчёркивала его преимущество в росте. Он был выше Антона на добрых пять сантиметров, и пользовался этим беззастенчиво. — Ну, раз пришёл «защитник», — бросил он через плечо, направляясь к своей парте, — передай сестре, чтобы в следующий раз сама за себя говорила. Хотя, кажется, хамить она умеет и без твоей помощи. Антон, однако, проигнорировал слова Глеба. Он подошёл к Дес, легко перешагнув через чью-то сумку, и сказал, чуть виновато пожав плечами: — Сорян, что пришёл к третьему. Че это, новенький наш, что ли? — Антон уселся за парту перед сестрой, небрежно скинув рюкзак на пол, и начал доставать учебники. — Кстати, ты забыла у меня в комнате учебник по геометрии. Держи. Он протянул ей потрёпанную книгу в синей обложке. Дес молча взяла её, не поднимая глаз. Глеб сел за свою парту, которая оказалась совсем рядом — всего в полуметре от стула Антона, — и с нескрываемым скепсисом наблюдал за этой «семейной идиллией». Он вытянул свои длинные ноги под партой, едва не задев стул Антона, и насмешливо прищурился. — Какая трогательная забота, — негромко произнёс Глеб, обращаясь скорее к воздуху, но так, чтобы оба Кисяева услышали. — Надеюсь, ты ей ещё и бутерброды в школу собираешь, Антон? Вика, сидевшая рядом с Дес, тихо прыснула в кулак, переводя взгляд с одного парня на другого. Её глаза горели предвкушением — она обожала такие сцены. Глеб же просто достал телефон, всем видом показывая, что появление «защитника» его совершенно не впечатлило. Однако его холодный взгляд всё равно продолжал следить за каждым движением Адессы — как хищник следит за добычей, даже когда делает вид, что отдыхает. Адесса вздохнула, закатила глаза и раздражённо сказала, откинув прядь волос с лица: — Не, не собирает. Ну если тебе надо, попроси Андрея — он в этом мастер. И в кино сводит, и в рестик. Он умеет, но, боюсь, мне это не понадобилось. Ты хоть воспользуйся, ты же, смотрю, очень нуждаешься в бутербродах моего брата. Глеб лишь усмехнулся — коротко, одними уголками губ. Медленно перевёл взгляд с Дес на заметно напрягшегося Андрея, который стоял у окна и сжимал кулаки так, что побелели костяшки. В глазах Глеба не было ни капли смущения, только ледяное спокойствие и капля яда. — Ты так активно рекламируешь таланты Андрея, что я начинаю сомневаться, кто из нас двоих больше хочет пойти с ним в кино, — лениво протянул он, откидываясь на спинку стула и закидывая ногу на ногу. Он перевёл взгляд на Адессу, игнорируя всех остальных, и добавил тише, но так, чтобы она точно услышала: — А насчёт бутербродов… Я предпочитаю получать то, что мне нужно, сам. И уж точно не через посредников, которые только и умеют, что носить за тобой сумки. Андрей сжал челюсть до скрежета, но Глеб лишь выразительно выгнул бровь, словно провоцируя его на открытую конфронтацию. Затем демонстративно отвернулся к окну, где серое небо размывало очертания школьного двора.

***

После всех уроков солнце наконец выглянуло из-за туч, залив лужи тёплым светом. Дес и Вика шли домой по мокрому асфальту, перепрыгивая через лужи и обсуждая события дня. Антон, который вышел с ними, свернул в сторону парка — он пошёл гулять с друзьями, махнув сестре на прощание. — Ну и денёк, — вздохнула Вика, поправляя лямку рюкзака. — Этот Глеб просто кусок льда. — Скажешь тоже, — буркнула Дес, глядя под ноги. И в этот момент она споткнулась о приподнятую плитку тротуара. Нога подвернулась, сумка полетела в сторону, и Адесса, взмахнув руками, начала падать лицом вперёд — прямо на шершавый, ещё не просохший после дождя бетон. Она уже приготовилась к удару, зажмурившись, но вместо жёсткой земли её подхватили чьи-то сильные руки. Кто-то успел подставить плечо, и они вместе полетели вниз — но падение получилось мягким, потому что этот «кто-то» принял удар на себя, прижав Дес к себе. Она открыла глаза. Прямо перед ней, в нескольких сантиметрах, было лицо Глеба. Его руки всё ещё держали её за талию, а сам он лежал на спине, чуть приподняв голову. В его холодных голубых глазах плескалось что-то похожее на удивление — и на лёгкое раздражение. — Извини, мы опять столкнулись, — выдохнула Дес, пытаясь отстраниться. Они встали. Адесса, хоть и была довольно высокой для девушки, всё равно оказалась чуть ниже Глеба — ей пришлось немного приподнять голову, чтобы смотреть ему в глаза. Глеб на мгновение застыл, всё ещё чувствуя её тепло через тонкую ткань школьной рубашки. Затем его рука, которая так и осталась на её талии, мягко разжалась — но не сразу, а с какой-то неохотой. Он откинулся назад, поднялся первым, ловко и без лишних движений, и с лёгкой усмешкой тихо произнёс: — Ну и акробатка ты конечно… Глеб помог ей встать, провёл ладонью по её руке, стряхивая мелкие песчинки и крошки асфальта, и на долю секунды задержал взгляд на её лице. Он словно изучал её — растерянную, покрасневшую, сбившую дыхание — но не позволил себе выдать слишком много эмоций. — Ничего, — сказал он ровно, и голос у него остался прохладным, хотя в нём вдруг послышалось искреннее любопытство. — С тобой всё в порядке? Он чуть поправил лямку рюкзака, отступил на шаг и, не добавляя больше язвительных замечаний, мягко добавил: — Смотри под ноги. В следующий раз можешь сломать мне нервы. — Всё нормально, — ответила Дес, но тут заметила на его левой ладони тонкую полоску крови — видимо, при падении он порезался о край бордюра. — У тебя кровь течёт по руке. Иди домой, обработай, а мы пошли. Завтра увидимся. Глеб опустил глаза, мельком глянул на царапину, но даже не поморщился. — Пустяки, — бросил он и, развернувшись, зашагал в противоположную сторону, сунув раненую руку в карман, чтобы не мозолить глаза. — Пока, — тихо сказала Дес ему вслед. Вика, которая всё это время стояла как вкопанная с открытым ртом, наконец выдохнула: — Дес… он тебя обнимал? — Не говори ерунды, просто удержал от падения, — отмахнулась Адесса, но её щёки всё ещё пылали. — Пошли.

***

На следующий день Адесса вместе с Викой пришли в школу пораньше. Они направились сразу в сторону кабинета, где должен был быть первый урок — история, кажется. Коридоры ещё были полупустыми, только уборщица возилась со шваброй в конце этажа. Дес повернулась к Вике, чтобы показать ей какое-то смешное видео в телефоне, и внезапно — снова, в который уже раз! — врезалась во что-то твёрдое и тёплое. Или в кого-то. Глеб застыл, когда Дес снова буквально влетела в него. На его лице мелькнуло выражение «ну вот опять», но вместо раздражённого выпада он действовал тихо и быстро — одной рукой мягко придержал её за локоть, чтобы та не потеряла равновесие, а другой автоматически поймал её телефон, который едва не вылетел из рук. Его взгляд мельком упал на левую ладонь — вчерашняя царапина уже затянулась, но оставалось тёмное пятно запёкшейся крови. Он ловко стёр его о джинсу, не давая ни малейшего намёка на вчерашнюю неловкость. Низким голосом, с лёгкой усмешкой, он произнёс: — Опять ты. Может, научишься смотреть по сторонам? Он отступил на шаг, словно по привычке оставляя ей пространство, которое сам же потом оценил глазами — скользнул взглядом по её лицу, по смущённо опущенным ресницам. — Не, ну я только в тебя врезаюсь, — раздражённо ответила Адесса, скрещивая руки на груди. — Похоже, ты меня преследуешь или специально подставляешься. Её уже знатно выводила из себя эта нелепая ситуация с новеньким. Почему она вечно врезается именно в него? В коридоре полно других людей! Внезапно раздался громкий хохот. Вся компания повернулась и увидела Антона — он стоял у окна, сложив руки на груди, и откровенно веселился. — Ооо, я уже во второй раз вижу, как вы бьётесь друг о друга! — воскликнул он, давясь смехом. — Это очень ржачно выглядит! Похоже, новенький носит в портфеле магнит. Глеб скрестил руки на груди, чуть сузив глаза при виде Антона. Насмешка Антона его явно забавляла, но он не подавал виду. — Ну да, — негромко произнёс он, бросая короткий взгляд на Адессу. — Видимо, у твоей сестры какой-то магнит на меня. Или у меня на неё. Он чуть подался вперёд, сокращая расстояние между ним и Дес так, что Антон оказался немного в стороне, словно лишний. — А ты, защитник, вместо того чтобы смеяться, лучше бы купил ей очки. А то так и до травмпункта недалеко, — добавил Глеб, всё так же глядя в глаза Адессе. Его тон стал чуть мягче, чем вчера, но в голосе всё ещё сквозила та характерная прохлада и ирония. Он словно пробовал её на прочность, ожидая, как она отреагирует на его близость — сейчас они стояли так близко, что Дес чувствовала запах его парфюма: что-то цитрусовое, свежее, с нотками дерева. — Да у неё они есть, просто носить не хочет, — с усмешкой сказал Антон, подмигнув сестре. Дес подошла к брату и, не говоря ни слова, отвесила ему звонкий подзатыльник. Антон ойкнул и потер затылок: — За что? — А вот болтать фигню надо меньше, — отрезала Адесса. — Пойдёмте отсюда, иначе опоздаем. Глеб с интересом наблюдал за этой короткой расправой, и в уголках его губ заиграла едва заметная улыбка — тёплая, почти живая. Он перевёл взгляд с потирающего затылок Антона на Адессу. — Так значит, всё-таки очки? — он чуть прищурился, словно пытаясь представить её в них. — А я-то думал, ты просто любишь находить приключения на мою голову. Он сделал шаг ближе, так что их плечи почти соприкоснулись, и негромко добавил, глядя ей прямо в глаза: — Надень их завтра. Хочу посмотреть, как ты будешь пытаться меня игнорировать, когда наконец начнёшь видеть всё слишком чётко. Антон тем временем недовольно буркнул что-то про «агрессивных женщин» и пошёл в сторону раздевалки, оставив их на мгновение вдвоём в шумном школьном коридоре. Дес открыла рот, чтобы ответить, но Глеб уже развернулся и зашагал к своему кабинету, даже не оглянувшись.

***

Вечером вся семья Кисяевых собралась в гостиной. Это была просторная комната с большим диваном кремового цвета, журнальным столиком из тёмного дерева и семейными фотографиями на стенах. За окном темнело, и мягкий свет торшера создавал уютную, почти домашнюю атмосферу — но напряжение, висевшее в воздухе, эту уютность разбивало вдребезги. Родители близнецов, Вадим и Елена Кисяевы, сидели на диване, выпрямив спины, и выглядели непривычно серьёзными. Елена нервно теребила край своей кофты, а Вадим перебирал какие-то бумаги в папке. Адесса и Антон расположились напротив, в креслах, и переглядывались с недоумением. — Мам, что такое? — вкрадчиво спросил Антон, нарушая тишину. — Почему вы сидите и молча смотрите на нас? У меня уже мурашки по коже. Елена глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. — Дело в том, что сейчас придут наши старые друзья — семья Андрея, вашего одноклассника. Мы хотели обсудить важное дело, — сказала она, стараясь говорить спокойно, но голос чуть дрожал. Внезапно раздался звонок в дверь — резкий, требовательный. Вадим пошёл открывать, а через минуту в гостиную зашла семья Стартовых: высокий мужчина в дорогом пиджаке (отец Андрея), женщина с идеальной укладкой и холодной улыбкой (мама Андрея) и сам Андрей, который выглядел так, будто его привели на расстрел — бледный, сжатые губы, руки в карманах. Видимо, он либо уже знал тему разговора, либо получил взбучку. Они расселись на свободных диванах. Андрей бросил на Адессу быстрый, заинтригованный взгляд и тут же отвернулся к окну. — Дорогие дети, — начала мама Андрея, поправив ожерелье на шее, — мы решили важное дело. Мы знаем, вы юны и молоды, но всё же уже пора задуматься о будущем. Как вы знаете, наши семьи уже очень давно дружат, у нас схожие семейные бизнесы… Ну, перейдём к делу. Андрей, Адесса… — она сделала паузу, словно смакуя момент, — мы решили, что как только Адессе исполнится восемнадцать, мы вас поженим.