Бессмысленная вечность

      Эдмунд судорожно выдохнул. Обомлев от страха, он привстал, двинулся навстречу рыжему источнику звука и лишь спустя секунду, уловив скрежет за спиной, понял, что опоздал.       Испуганные красные глаза встретились с другими — такими же красными. Бархатные черты лица женщины, которой они принадлежали, разъехались и исказились в зверзской ухмылке... Боже милостивый! Неужели у кровопийц могут быть такие зубы?       Острые, обагренные невидимой кровью, они казались самой яркой её чертой. Эдмунд поколебался лишь на мгновение: нельзя допустить, чтобы эти клыки впились в плоть его маленького эльфа.       Подгоняемый страхом и ослеплённый яростью, он забыл обещание, данное Мэри, и кинулся в направлении женщины. Но в момент, когда он настиг места, где она стояла, и приготовился вцепиться в рыжую голову, она исчезла.       Эдмунд быстро обернулся через плечо. Мгновение он всматривался в неподвижную Мэри.       — Всё будет хорошо, — горячо проговорил он, развернулся и устремился туда, откуда доносился различимый топот грациозных ног.

***

      Ищейка только того и ждал. Коршуном он спрыгнул с верхушки одной из елей, волком подобрался к жертве, что не могла сопротивляться, — а вскоре его охватила такая ярость, что он стал бледнее обыкновенного.       Его подозрения подтвердились. Крохотная девушка была обращена. Он не сумеет насытиться её кровью. Придётся покончить с ней иначе.       Размашистой походкой ищейка подошёл к Мэри, схватил её за ноги и забросил через плечо, как мешок. С видом сторожа, упустившего беглеца, он приволок её к бескрайнему лазурному обрыву, пренебрежительно сбросил вниз и, отряхнув руки, развёл огонь в том месте, откуда поднял её мгновение назад. Пусть его соперник вечно томится мыслью, что вышел проигравшим. Только ради этого он нарушит привычный ритуал и оставит наглеца в живых.       Ищейка самодовольно улыбнулся. Перед тем, как броситься вдогонку Эдмунду по следам напарницы, он свернул в посёлок, убил даму, запахом схожую с Мэри, и наконец напился.

***

      А зубастая женщина, между тем, без толку петляла, гнала Эдмунда через лес, мимо посёлка. В конце концов он надоел ей своей неотступностью, и она решила покончить с ним, пока её спутник расправляется с девчонкой.       На то, чтобы заманить его в заброшенный домик лесника, не ушло много времени. Очень скоро они оказались лицом к лицу — буйные, свирепые, напуганная жертва и ликующая охотница. Рваный дневной свет просачивался сквозь щели в бревенчатых стенах, оседал на копну огненных волос и сцепление рук, рук небывалой силы.       Женщина легко согнула локти Эдмунда, подчиняя его своей власти. Обезоруженный, он то и дело бился под градом толчков, наносимых ему со спины.       Вскоре соперница замешкалась. Она решила перебросить его через голову и свернуть шею.       Силы Эдмунда не покидали. Он изогнулся, слепо нанёс ей удар в живот. Она юрко увернулась, скользнув ему под ноги. На мгновение он перехватил противницу, попытался увлечь за собой — и безвольно рухнул на влажный камень.       Тень женщины, точно искусно высеченная резцом, вытянулась перед ним. Она вилась и трепыхалась, как готовая к атаке змея.       Эдмунд зашипел. Сдайся он теперь, и Мэри не успеет открыть глаза прежде, чем переродится окончательно.       Не прошло и секунды, как он вновь оказался на ногах, ринулся на соперницу и поднырнул под вспорхнувшие руки, пользуясь коротким колебанием. Предплечье пронзила боль — она укусила его.       Эдмунд откинул её, бросил в потолок. Когда она упала и вновь приподнялась, его рослая фигура уже высилась над ней.       Он вызывающе схватил её за подбородок.       — Зачем ты только это затеяла? Потешиться? Может статься, тебя это забавляет? Только вот ты опоздала.       Женщина ответила ему широкой язвительной усмешкой.       — Ты силён, но неимоверно глуп. Я разочарована. Джеймс, ты обещал большего.       Новая волна страха захлестнула Эдмунда. Он не мог пошевелиться — только бесцветно глядел на кровопийцу, вышедшего из тени.       Она была не одна. Эдмунд проглотил вопль.       Вид у незнакомца был сытый. Снисходительно прищуриваясь, он жестом отстранил напарницу, успевшую подняться.       — Вот так улов. Сделай милость, Виктория, оставь нас. Я хочу потолковать с этим самонадеянным наедине.       — Я услышу всё снаружи, — угрюмо прошипела она, однако молнией выскочила прочь через дыру в крыше, напоследок одарив Эдмунда очаровательной улыбкой.       — И останешься довольна, детка, — пропел вампир в пустоту и тут же повернулся к Эдмунду. — Давай знакомиться. Меня зовут Джеймс.       Боевой клич сорвался с губ невольно, вызывающе. Каштановые волосы вихрем струились по плечам. Эдмунд, кинувшись было на ищейку, оказался лёгким толчком отброшен в сторону и глухо ударился о стену.       — Постой, — заискивающе прищурился Джеймс, — полегче. К чему драться за то, что уже решено и закончено? Лучше поделись своими впечатлениями от нашей игры, мой друг. Хотя, знаешь, сперва выслушай мои, — и поправь, если захочешь.       Эдмунд встал и мрачно уставился на него. Привкус сражения померк.       — Итак, — торжествующе продолжал ищейка, — как тебе, должно быть, рассказала твоя аппетитная подружка, я люблю нелёгкую добычу. Сколько раз я отбирал у вампиров их закуски! А ведь эту я отыскал по случайности, когда лакомился одной из твоих соработниц. О, и я не думал, что убить полукровку будет приятнее, чем разделаться с человеком, — его голос звучал изменчиво, затягивающе. — Твоя девчонка ещё и не очнулась, а я уже высосал из неё обе жизни. Она оказалась вкуснее, чем я себе представлял. А как она пахла!.. Не обижайся, я не оставил ничего для тебя. Так, не удержался.       Грохот заглушил все звуки вокруг. Осознать сказанное не получалось.       — Ты убил её, — прошептал Эдмунд.       — Совершенно верно! Всё-таки, Виктория была несправедлива к тебе. Но ты на неё не злись. Она ни разу не подвела меня.       С улицы раздался ехидный смешок. Джеймс не обратил на него решительно никакого внимания.       — Ах, о чём я? Знаешь, я всегда добиваюсь цели. А опыт с твоей девчонкой буду считать ценным трофеем.       И Эдмунд понял, что значила его погоня за зубастой женщиной.       Ледяное тело воспламенилось, вспыхнуло, но быстро окаменело. Ядовитая жажда, обострённое зрение и слух — всё накрылось жгучей болью. Эдмунд отвернулся от ищейки, упал на колени и не слышал, как последний ушёл. Он осознал, отчего поверья величают подобных ему живыми мертвецами.       Некогда роща пахла Мэри. Теперь, пока Эдмунд бежал в направлении заветной полянки, окрестности обволакивал едкий запах дыма. Он знал, что откроется взору, однако продолжал надеяться: ищейка ошибся; маленький эльф уцелел и по-прежнему в порядке, вот-вот очнётся и взглянет на него горящими рубиновыми глазами.       На месте, где Эдмунд ставил Мэри, он обнаружил лишь пепельное пятно.

***

      Следующие годы слились в мучительное беспамятство. Охота перетекала в голод, жажда — в тщетные попытки умереть. Ощущения потонули в пустоте, а сквозь неё, как баспокойная душа, прорывался лишь неясный образ восторженной Мэри — буйной, красноглазой, свободной. Мёртвой.       Сперва он пытался свести счёты с существованием; следом — отомстить. Но неуязвимость собственного тела, поражённого вирусом бессмертия, численный перевес и мастерство соперников не позволили ему добиться желаемого.       Жизнь осталась прежней, но Эдмунд нёс её туманно, точно в забытьи; и по привычке он раз в десять лет менял пристанища, безразлично, одного за другим, губил очарованных им людей, а временами — докторов. Воспоминания переливались в оттиски эмоций, а впереди тянулась всё та же бессмысленная вечность.