Часть 10. Эффект разорвавшейся бомбы

Новость о том, что Фред и Гермиона теперь официально «мы», распространилась по Хогвартсу быстрее, чем сыпь от патентованных прыщеотводителей. Первые десять минут после сцены со Смитом Рон просто стоял с открытым ртом, в котором медленно остывал кусок пирога. — Но... она же Гермиона, — наконец выдавил он, глядя на Гарри. — А он — Фред. Это как если бы учебник по Истории магии вдруг решил пойти в парк аттракционов. Это физически невозможно! Гарри, который уже неделю наблюдал, как Фред подозрительно часто ошивается у библиотеки, лишь философски пожал плечами: — Рон, радуйся. Теперь она будет проверять домашку у него, а не у нас. Рон задумался на секунду, и его лицо просветлело: — Слушай, а это гениально. Фред — герой. Он принял удар на себя. Джордж в этот день был самым счастливым человеком в замке. Он ходил по гостиной Гриффиндора с огромной шляпой, доверху набитой галлеонами. — Ставки закрыты! — провозгласил он, пересчитывая золотые. — Ли Джордан, ты ставил на шестой курс, проиграл. Симус, ты думал, она выберет Виктора Крама? Ха! Крам не умеет превращать уши в канареек, у него не было шансов. Вечером он похлопал Фреда по плечу: — Знаешь, я горжусь тобой. Ты выбрал единственную женщину, которая сможет составить нам налоговую декларацию и не сойти с ума. Это стратегический союз, брат. Когда в Нору прилетела сова с известием, Молли Уизли выронила половник прямо в кастрюлю с рагу. — Артур! Артур, ты только посмотри! — кричала она, размахивая письмом. — Фред! Наш Фред и Гермиона! О, я знала, что эта девочка — сокровище, но я всегда думала, что она выберет кого-то более... спокойного. Например, Рона. Или скалу. — Дорогая, — Артур Уизли мягко улыбнулся, поправляя очки. — Кажется, в нашей семье наконец-то появится человек, который будет знать, для чего на самом деле нужны резиновые уточки. Я в восторге. Вечером того же дня, когда страсти немного улеглись, Фред нашел Гермиону в их теперь уже «законном» углу библиотеки. Она пыталась писать эссе, но её щеки всё еще горели после дневного скандала. Фред сел рядом, на этот раз не запрыгивая на стол, а аккуратно придвинув стул. — Ну что, Грейнджер? — тихо спросил он, касаясь её пальцев. — Как тебе статус «главной новости недели»? — Ужасно, — честно призналась она, но тут же переплела свои пальцы с его. — Рон смотрит на меня так, будто я съела его любимую сову. Джинни подмигивает каждые пять минут. А твоя мама прислала мне сову с рецептом пирога «для укрепления нервов». Фред тихо рассмеялся, и этот смех был теплым, без капли издевки. — Привыкай. Это только начало. У меня тут созрел пункт номер сорок шесть. Гермиона прищурилась, готовая снова начать ворчать. — И какой же? — Пункт сорок шесть: никаких больше побегов, — Фред серьезно посмотрел ей в глаза. — Если мне снова захочется пошутить в самый важный момент, ты имеешь право просто поцеловать меня. Чтобы я замолчал. Гермиона улыбнулась — той самой улыбкой, которую Фред коллекционировал в своей памяти все эти годы. — Я думаю, это единственный пункт контракта, который я подпишу без поправок. Она потянулась к нему, и в тишине библиотеки, среди тысяч книг и вековой пыли, Фред Уизли окончательно понял: его лучший розыгрыш удался. Он обманул саму судьбу, превратив свою самую большую слабость в свою самую большую победу.