Клубничный вкус февраля

Он разучился плакать. Уже тринадцать месяцев в нём не находилось ни одной слезы — ни после звонка из Чикаго, ни после провала на Олимпиаде. Внутри осталась только пустота, тяжёлая и холодная, как лёд под лезвиями коньков. Но потом появляется она — с тихим голосом, тёплым взглядом и одним клубничным чупа-чупсом, который возвращает его в прошлое. И в этот момент что-то внутри трескается, позволяя боли наконец выйти наружу — и впервые за долгое время становится немного легче.