Обычный день в агентстве, ничего больше...

      Утро начинается не с кофе. Да и начинается обычно — не утро.       Если ночной обход прошёл без особых происшествий, Данте встречает рассвет на пустыре позади агентства.       Тело жаждет движения, руки скучают по любимым игрушкам.       Данте самозабвенно, с лютым наслаждением размахивает Мятежником, затем парными Агни и Рудрой, затем цепом Цербера… Только меч отца он не берёт в руки без необходимости.       К тому моменту, когда он переберёт весь арсенал и наконец-то основательно взмокнет — что непросто при его выносливости — уже открывается пиццерия. Данте возвращает клинки на многострадальные, издырявленные таким обращением стены зала. Мыском ботинка даёт щелбан телефонной трубке, отчего та вспархивает над столом, вертясь как лопасть вентилятора, беспощадно твёрдой рукой выдёргивает её из вращения и, уже без трюков, прозаически поскрипев диском аппарата, заказывает пиццу. И идёт в душ. Иногда он успевает полностью одеться, иногда встречает курьера в одних штанах и с полотенцем, сползшим с волос на плечи. Вот как сейчас. И девочка-курьер смотрит на него с приоткрытым ртом и круглыми глазами, и наливается румянцем, пока он забирает коробку, вручает деньги, и, вежливо попрощавшись (и смеху ради скабрезно подмигнув), закрывает дверь.       Смолотив пиццу и проверив надетое снаряжение, он с чувством хорошо завершённых суток мостится поспать на диване или просто закидывает ноги на стол — чтобы не вставать к телефону, если начнут трезвонить. Это уже почти полдень.       Увы, всем глубоко плевать на его ночной распорядок. К полудню некоторые представители рода человеческого как раз успевают выспаться всласть. И начинают донимать Данте.       Ну точно. Стоило только глубоко и сладко задремать, как прямо в маковку вбуравилась истошная телефонная трель.       — Evil may cra-ay, — спросонок проглотив первую букву названия, привычно пропел охотник. В следующую секунду ему пришлось отстранить трубку от уха, скривившись.       — Приезжайте срочно, оно скреблось на чердаке всю ночь, такой ужас, вы себе не представляете какой кошмар, нам пришлось ночевать в мотеле, жуткая дыра и кормят отвратно… А, да! Пароль «крысолов»! — верещали на том конце провода.       — Не мой профиль. Звоните Моррисону, — отрезал Данте и бросил трубку. Если знают пароль, знают и номер Моррисона.       Вообще систему паролей охотники и их посредники придумали для быстроты реагирования. Чтобы не гадать, с чем придётся столкнуться. Хотя бы приблизительно.       Телефон зазвонил снова.       — Пароль «чёрный лев»! — выкрикнул тот же голос. Такого пароля не существовало.       — О’кей, — заинтересовался Данте. — Вы же готовы платить неустойку в случае ложного вызова? Давайте адрес.       В трубке отчётливо икнули и пошли короткие гудки. Данте иронично хмыкнул. Его слава легендарного охотника время от времени шутит одну и ту же дурацкую шутку — клиент хочет самого лучшего специалиста, и плевать клиенту на детали.       Данте зарёкся брать заказы мельче «волчатника». Ему проще всё здание разметать по кирпичику, чем переловить или уморить всякую мелкую дрянь, гнездящуюся в стенах, словно жуки-древоточцы в трухлявом комоде. К тому же мелочь можно качественно сработать только группой, иначе расползутся и попрячутся. Скучи-и-ища. Пусть вон Леди так развлекается, она иногда не то что «крысоловом», но даже и «клопогоном» не брезгует, у неё для таких дел есть подручные.       Некоторое время он рассеянно листал журнал — почему-то казалось, что вот-вот позвонит ещё кто-то. Нет? Ну и ладно. Накрыл лицо журналом, пряча глаза от бьющего в окна полуденного солнца. Тишина…       Стоило только задремать.       Дззззззынь!       — Devil may cry.       — Привет. Я тебя не разбудил? — раздался на том конце размеренный голос Моррисона.       — Конечно не разбудил, ты мне вместо кошмара снишься, — фыркнул охотник, не открывая глаз. Тупой вопрос — тупой ответ. — Что там у них?       — Опять грубишь, — вздохнул посредник. — А заказ между прочим очень выгодный.       — Как в прошлый раз?       «Прошлый раз» вполне мог служить иллюстрацией к пословице про благие намеренья и дорогу в ад. Во всяком случае, занял высокую отметку в личном списке Данте по части феерического идиотизма. Дело в том, что демоны — явление нестабильное. Они то лезут полчищами, то пробираются поодиночке, то вообще случается затишье. Непредсказуемо, безо всякой системы или тем более цикличности. И вот во время последнего такого мёртвого штиля, с месяц назад, когда Данте оказался на мели, Моррисона и Леди угораздило сговориться «помочь». Чёрт их дёрнул, не сами додумались — до такого-то бреда. Некий ревнивый муж дал Моррисону заказ проследить за женой. Моррисон наврал Данте (а Леди поддержала "уликами"), что есть подозрение на инкуба. Данте, имея склад характера, склонный к разведке боем, но никак не к тихой слежке, присоединился к даме на подозрительной прогулке, предложив ей зонт (потому как шёл дождь). После чего выяснилось, что ни инкубами, ни вообще демонами тут даже и не пахнет… а вот изменой, пусть и в виде лишь намеренья, запахло как раз после его вмешательства — дамочка принялась за ним бегать. Она бы, возможно, могла быть даже и симпатична, не будь так навязчива. А потом Леди расквасила ей нос, и Данте пришлось оттаскивать беснующуюся охотницу.       Ясное дело, никто ничего никому не заплатил.       Хотя вот примирение с Леди получилось бурным, хех.       — Давай уже установим лимит, сколько раз мне надо извиниться, чтобы ты перестал мне это припоминать. — Видимо, для Моррисона торговаться — нечто вроде безусловного рефлекса. Как моргать.       «А ты вообще хоть раз извинился?» — подумал Данте, скептически рассматривая приподнятый над лицом журнал. Престарелая порнозвезда на развороте определённо оскорбляла в нём чувство прекрасного — злостная антиреклама новейшего шедевра «Хонды», на котором она восседает, затянутая в латекс.       — Давай уже к делу.       — Лонгхилл-роад четыреста пять. Надо проверить подвал, они там склад расчищают…       — Конкретнее, — шлёпнув журнал на стол и прикрыв рукой глаза от света, ровно произнёс Данте.       — Предположительно, «катцбальгер».       — Триш! — громко позвал полудемон, не потрудившись отвести от лица нижнюю часть трубки, и теперь слыша недовольное кряхтение потирающего ухо Моррисона.       — Да? — возник на лестнице изящный силуэт.       — Твоё любимое подкинули. А теперь, детка, возьми трубочку и вытряси из дяденьки Моррисона подробности. Он сегодня завязал язык узлом и нуждается в твоей помощи.       — Это я мигом, — улыбнулась демонесса, присаживаясь на стол и принимая у него телефонную эстафету. Чёрный кожаный корсаж лоснится в солнечном свете, лилейные груди словно готовы выпрыгнуть из него при каждом вздохе. Вот кого на «Хонду» надо...       Пока Триш непринуждённо щебечет, он перемещается на диван, закидывает руки под голову и всерьёз собирается поспать перед ночной работой. Вряд ли уже кто-то позвонит сегодня… Дзынькнули рычажки телефона, хлопнула дверь — демонесса умчалась.       Вечернее солнце наполняет агентство густым зноем, вентилятор под потолком лениво вертится, но только гоняет по кругу пылинки. Данте накрывает глаза журналом мотоодежды.       Стоило только задремать!       …дзззынь… Дзззззззынь!.. ДЗЗЗЗЗЗЫНЬ!!!       — Мм… — хмуро урчит потревоженный охотник. Почти не вставая с дивана, он выдаёт ногами «вертушку», которой не постыдились бы ни футбол, ни капоэйра, одной ногой наподдаёт в боковину стола, вторую обрушивает пяткой на столешницу. Суровый титан телефонного антиквариата подскакивает вверх на добрых полметра, трубка летит словно из катапульты.       Хвать.       — Ну?       В трубке раздался какой-то далёкий ор и грохот, а затем сосредоточенный голос Леди чётко отрапортовал:       — «Драконоборец». Ньюфилд стрит сорок восемь. Повторяю. «Драконоборец». Ньюфилд стрит сорок восемь.       — Принято, — кратко откликнулся Данте.       Брошенная трубка ещё вертелась в воздухе, когда он захлопнул за собой дверь агентства. Когда она щёлкнула рычажками телефона, приземлившись, — под охотником уже взрыкнул, начав прогреваться, мощный движок спортбайка.