Часть 25

Ворота Малфой-Мэнора не изменились. Они по-прежнему возвышались, величественные и элегантные, с резными узорами из кованого железа, которые были старше, чем сама память. Но теперь при виде них у него сжималось сердце. Когда-то это место было символом власти. Наследия. Дома. Теперь же оно стало чем-то совершенно иным, наполненным призраками войны, тишины и всего того, что происходило за этими стенами. Он не возвращался с лета. С суда. Со всего этого. Снег хрустел под ногами, когда он проходил через ворота. Защитные чары распознали его кровь и пропустили его без сопротивления, но теперь они ощущались по-другому: истончились, стали хрупкими, как будто дом защищался от пустоты. Он медленно шел по аллее мимо живых изгородей, побитых морозом, мимо фонтана, который больше не журчал. Все было тише, чем он помнил. Казалось, поместье перестало дышать. Дойдя до входной двери, он остановился. Он не написал заранее. Не сообщил. Он не знал, что скажет, если попытается. Но какая-то его часть — возможно, иррациональная — надеялась, что она почувствует его. Узнает. Драко поднял руку и постучал. Мгновение — ничего. Затем — тихие и размеренные шаги. Дверь открылась. И вот она. Нарцисса Малфой выглядела точно так же, но в то же время по-другому. Ее светлые волосы были заплетены в привычную косу, мантия была темной и элегантной — она была истинной леди Малфой. Но ее глаза... они были усталыми. Не от войны, а от того, что она потеряла опору в жизни. Ее взгляд скользнул по нему, и в нем не было ничего, кроме безразличия. -Драко. Он выдохнул, не понимая, облегчение это или страх. -Мама. Прошла секунда. Затем она отступила в сторону. -Лучше заходи. Особняк не изменился. В гостиной по-прежнему стояла та же массивная мебель, тот же мраморный камин, те же фамильные портреты, которые с молчаливым осуждением взирали на гостей со стен. Но все вокруг казалось холоднее. Как будто сама память отпрянула от этого места. Она налила ему чай, не спрашивая. Всегда этот ритуал. Всегда эти формальности. — Я не ждала тебя, — сказала она наконец, садясь напротив. — Я и сам не был уверен, что вернусь сюда, — признался Драко. Они долго сидели в тишине. Не враждебной, но и не теплой. Между ними было слишком много всего. Нарцисса внимательно изучала его. -Ты выглядишь похудевшим. Он тихо выдохнул. -Ты тоже. Еще одна пауза. Затем тихо: - Как дела, Драко? Вопрос не должен был показаться опасным, но так оно и было. Он посмотрел на свои руки. Вспомнил огонь в камине в Хогвартсе. Вспомнил Гермиону и ребенка, который рос в ее чреве. Вспомнил обо всем, что еще не сказал. -Я… стараюсь, — сказал он. Выражение ее лица дрогнуло. Всего на мгновение. Он поднял глаза. -Я здесь не для того, чтобы о чем-то просить. Я просто… мне нужно было тебя увидеть. Пока все не изменилось. Она слегка приподняла бровь. Изменилось? Вот оно. Он замялся. Потом тихо произнес: - Гермиона Грейнджер беременна. Моим ребенком. Воздух в комнате словно испарился. Нарцисса не шелохнулась. Даже не моргнула. Ее рука застыла на ободке чашки. Единственным звуком было тихое тиканье старых часов над камином. Он ожидал, что она разозлится. Будет разочарована. Что-то в этом роде. Но она лишь спросила: - Ты ее любишь? Этот вопрос прозвучал жестче, чем любое обвинение. Драко сглотнул. - Да. -А ребенка? На этот раз его голос звучал увереннее. - Да, я люблю их. Нарцисса на мгновение закрыла глаза, а затем снова открыла. — Тогда тебе придется стать сильнее, чем когда-либо был любой мужчина в этой семье. Драко медленно выдохнула, словно сбросила с плеч тяжкий груз. — Я стараюсь. Теперь ее голос звучал мягче. — Ты всегда был другим. Они не говорили о войне. О гостиной. О ночах, наполненных криками. Не напрямую. В этом не было необходимости. Все было в тишине, которая возникала между словами. Но когда она потянулась, ее рука слегка дрожала, когда она накрыла его руку своей, Драко почувствовал, как что-то изменилось. Возможно, прощение. Или только начало этого. -Отец, - начал Драко, и все ее поведение изменилось. Это слово как будто ударило ее прямо в грудь. -Да, - сказала она, выглядя одновременно бледной и испуганной. - Он никогда не должен узнать о ребенке. -Я собираюсь с ним встретиться, мама, — сказал Драко низким, но твердым голосом. Она резко встала, стул заскрипел по полу. - Нет! — воскликнула она. — Он никогда тебя не простит. -Простит меня?» — спросил он напряженным голосом. - Я не ищу прощения. Я не прошу его понять. Я просто хочу, чтобы он знал. Он ушел, мама, и похоронен в тюрьме, которую сам себе построил. И я больше не хочу жить так, будто он все еще решает, кто я такой. Она покачала головой. -Нет, — сказала она твердым, но дрожащим голосом. — Однажды он вернется. И когда это случится, когда он поймет, что в ребенке тоже течет наша кровь, может быть, тогда он тебя простит. Но не сейчас. Не так. Сейчас ребенок будет для него лишь символом всего, что он презирает. Предательства. Ее. И он возненавидит тебя за это — возненавидит ребенка и эту грязь... эту девчонку. Он знал, что она не оставит это без внимания, но ему не нужно было ее одобрение. -Я собираюсь с ним встретиться», — повторил он, на этот раз тише. Затем, помолчав, добавил: - Мама… я только что узнал, что у нас будет девочка. Она посмотрела на него, и на мгновение ее лицо смягчилось, в глазах мелькнула слабая улыбка. Но потом выражение ее лица изменилось. Едва уловимо. Резко. Он заметил это и сразу понял, о чем она думает. Род Малфоев должен начаться с сына. Драко стиснул зубы. — Как я и сказал, — пробормотал он, — я больше не собираюсь следовать старым правилам. Ребенок наш. И, думаю, магия тоже это понимает. — Когда должен родиться ребенок? Он вспомнил дату, которую Гермиона узнала от врачей. -25 сентября, — ответил он. Она медленно кивнула. Затем спросила тише: - И где ты будешь жить? Драко вздохнул. У него и самого были вопросы на этот счет. - Не знаю, мама. Но потом он посмотрел на нее твердым взглядом. -И я знаю, о чем ты на самом деле спрашиваешь. Возьмем ли мы поместье. Он встал. — Я передам тебе этот дом. Он твой. Но знай, что Гермиона и ребенок никогда в него не войдут. Глаза Нарциссы расширились. Она ошеломленно приоткрыла рот. — Если ты хочешь увидеть свою внучку, — ровным голосом произнес он, — тебе придется приехать в другое место. На мгновение она выглядела обиженной. Но потом ее взгляд невольно скользнул в сторону гостиной. И он увидел это, увидел проблеск понимания на ее лице. Она поняла, что он имел в виду. Гермиону ни за что не заставили бы переступить порог места, где ее когда-то пытали. -Есть другой вариант, — осторожно сказал он. — Я мог бы продать его. Ты могла бы взять деньги и купить что-нибудь новое. Начать с чистого листа. Только для тебя, мама. Он смотрел на нее, желая, чтобы она поняла. Он хотел, чтобы она отпустила его, дом, его тяжесть, веру в то, что однажды его отец вернется и все исправит. Отпустила его. Может быть, даже воссоединилась с Андромедой. -Нет. Никогда, — сказала она. — Твой отец был бы в отчаянии, если бы узнал об этом. -Он так сказал? — спросил Драко, внимательно глядя на нее. — Ты с ним об этом говорила? Ее губы дрогнули, когда она отвела взгляд. -Он не разрешает мне навещать его, — тихо сказала она. — Не знаю почему. И не знаю, разрешит ли он тебе с ним увидеться. От этих слов Драко застыл. -Ты совсем его не видела? — ошеломленно спросил он. -Нет, — ответила она срывающимся голосом. Тогда он задумался. Так или иначе, он собирался увидеться с отцом. Но ей он этого не сказал. — Мама, — сказал он, мягко меняя тему. — У меня есть несколько вопросов. Я много думал о тебе и отце... о вашем браке. О том, каким он был с тобой. Ее взгляд смягчился. -Он был ласков со мной, — сказала она. -А когда ты была беременна? — Он относился ко мне так, словно я была самым дорогим человеком на свете. - По щеке женщины скатилась одинокая слеза. Драко замялся, а потом признался: - Я совсем запутался. Мы теперь живем в другом мире, мама. Нам еще несколько месяцев учиться в школе... Я не знаю, как о ней заботиться. Как обеспечить ее безопасность. Из-за этого я не сплю по ночам. Мать посмотрела на него с опаской. -Она... она здорова? Гермиона? Девочка? Драко отвел взгляд. На мгновение он замешкался. Что ему стоит ей рассказать? Но что он потеряет? Почему бы не рассказать все? Так он и сделал. Он рассказал ей все. Как у них с Гермионой все начиналось — тихо, неуверенно, в перерывах между ссорами и долгими паузами. Как он помог ей с ритуалом, поначалу не до конца понимая, что это значит, — он знал только, что она твердо намерена оставить магию позади. Как беременность разрушила этот план и заставила их обоих столкнуться не только с прошлым. Он рассказал ей об исчезновении Гермионы, о тех неделях, когда он не знал, куда она пропала и в каком она состоянии. О том, как он искал, ждал, надеялся, убеждал себя, что она вернется, и наконец она вернулась, измученная, но окрепшая. О том, как Андромеда вмешалась в их жизнь, тихо и без осуждения. Он рассказал ей о боли, о тихих ночах, о хрупком мире, который они пытались построить. Он говорил о тишине. О страхе. О маленьких радостях. О тяжести того, что еще предстояло пережить. Он рассказал ей обо всем. А в конце просто сказал: - И теперь я чувствую себя таким потерянным. Как будто пытаюсь собрать что-то настоящее из кусочков, которые едва понимаю. — Ох, — тихо сказала его мать. — Андромеда… Гермиона… ей уже лучше? Драко кивнул, слегка приподняв уголки губ. -Да. Думаю, да. Надеюсь, что да. — Дети выносливы, — мягко сказала она. — Не стоит так переживать. Гермиона может поднять один-два пальца, не причинив вреда. Я знаю, нас учили, что беременные ведьмы не должны даже подушку сдвинуть с места, но, как ты и сказал, времена изменились. Она тихо рассмеялась. -₽Даже тогда твой отец сводил меня с ума своим чрезмерным вниманием. Я раз пятьдесят грозилась уйти от него, если он не разрешит мне выйти на улицу. А позже, когда я забеременела, даже выйти из спальни стало проблемой . Она многозначительно ухмыльнулась Драко, и острота в ее взгляде смягчилась от воспоминаний. Драко улыбнулся в ответ. Впервые за долгое время они почувствовали облегчение. — Но все остальное... — пробормотал он, и его улыбка померкла. — Гермиона теперь другая. Я хочу, чтобы однажды она снова стала собой. И та, настоящая Гермиона, захочет изменить мир. Она захочет стать выдающимся юристом, протестовать, участвовать в маршах, быть лидером. Она никогда не должна была отступать на второй план. Он потер затылок и выдохнул. - Но к концу лета у нас будет ребенок. И она все еще восстанавливается. И вся эта история с ее желанием покинуть волшебный мир... еще не закончилась. Не совсем. А еще этот эльф. Она не захочет, чтобы он жил с нами. Он устало откинулся на подушки дивана. — Я не знаю, что делать, мама, — тихо сказал он. Между ними повисла тишина. Он понял, что ему приятно вот так говорить. Даже возмущаться. Как в детстве, когда он еще верил, что его мама может все исправить одним словом и прикосновением. — Драко, — сказала она, нежно коснувшись его руки. Он повернулся и посмотрел на неё. — Это та девушка, за которой ты наблюдал с первого курса. Та, с которой ты соперничал, которой восхищался… да, — добавила она, увидев вопрос на его лице, — я это видела. Я ничего не говорила. Твой отец был бы в ярости. Он хотел, чтобы ты был самым умным в классе. Но я уже тогда знала, что тебя восхищает тот факт, что кто-то может превзойти тебя. И этим кем-то была она. Она сделала паузу, и ее голос зазвучал мягче. -И эта девочка все еще внутри нее, даже если сейчас она спрятана. Женщины сильны, Драко. Так, как никогда не понять мужчинам. Просто заботься о ней и о своем ребенке. Остальное... все встанет на свои места, когда придет время. Драко ошеломлённо посмотрел на неё. Неужели эти слова произнесла его мать? Он так долго считал ее хрупкой, сломленной и тихой без отца. Он видел это все лето, до возвращения в Хогвартс. Но, возможно, он ошибался. Может быть, время не сломило ее. А может быть, оно сделало ее сильнее. Она продолжила низким голосом. -Вот почему я не так сильно удивилась, услышав, что ты говоришь, что она та самая. Я давно это в тебе замечала, Драко. Очень давно. Но мне тяжело, — призналась она. — Я столько лет жила с убеждениями твоего отца о крови, о наследии. Это сформировало мой взгляд на мир. А теперь... я не знаю, во что мне верить. Не буду тебя обманывать, мне не по себе от того, что она такая, какая есть. Пока нет. Прости меня за это. Она на мгновение отвела взгляд, а потом снова посмотрела на него, и ее взгляд стал мягче. - Но я стараюсь. Я надеюсь, что однажды смогу преодолеть это. Потому что я хочу быть с тобой, Драко. И со своей внучкой. И я знаю, что для этого мне тоже придется принять Гермиону. — Но отец... — начал Драко. Она перебила его. — Он никогда ее не примет, Драко. Никогда. Но... он примет ребенка. Рано или поздно. Ее голос дрогнул, но она продолжила. -Я не наивна. Я знаю, что он не вернется ни завтра, ни даже через год. Но однажды он вернется. И тогда нам придется беспокоиться. Но не сейчас. Драко замолчал, обдумывая ее слова. Может быть, она права. Может быть, сейчас не время с ним встречаться. Он планировал уехать в Азкабан в тот же день, но внезапно передумал. Может быть, завтра. Может быть, на следующей неделе. — Мама, — сказал он, медленно поднимаясь. — Мне нужно идти. Пожалуйста, подумай о предложении — о продаже дома. Она тоже встала и посмотрела на него с надеждой. — Ты вернешься? В гости? Скоро? — Да, — ответил он, и это было правдой.