Пасхальные кролики

В Малфой-мэноре было тихо. Не той ледяной, вычурной тишиной прошлого, от которой звенело в ушах, а тёплой, пушистой — как клубок спутанной шерсти, который забыли на диване. Гермиона открыла глаза за десять минут до будильника. Рядом, уткнувшись носом в её макушку, спал Драко. Его дыхание щекотало корни волос. Она бесшумно приподнялась, но железная хватка мужа сработала мгновенно — даже во сне он оставался собственником. — Спать, — хрипло выдохнул он в подушку. — Драко, сегодня Пасха. Яйца, — прошептала она, пытаясь высвободить прядь волос из-под его ладони. — Яйца подождут. Суббота же. — Уже воскресенье. Полпятого. Драко приоткрыл один серый глаз. Затем, вздохнув с такой интонацией, будто его заставляют тащить тролля из гостиной, он сел. Волосы его стояли дыбом, на щеке отпечатался узор наволочки. Он проворчал что-то себе под нос, но всё же натянул домашнюю мантию. Они крались по коридору второго этажа как пара авроров в тылу врага. Драко нёс массивную хрустальную вазу, до краёв наполненную золотыми, зелёными и синими яйцами. Гермиона — мешок с конфетти и палочкой, на кончике которой мерцало приглушённое «Люмос». Сначала они спустились в гостиную. Гермиона замаскировала яйца между фолиантами на нижних полках, положила одно в пенал Скорпиуса и одно — в крошечную туфельку Лиандры. — Слишком очевидно, — прошипел Драко, отодвигая ковер. — Нужно, чтобы она искала глубже. — Ей четыре, — напомнила Гермиона. — У неё моя кровь. И твоя хитрость. Она проверит люстру. Я спрячу три на люстре. — Только без полётов. Ещё раз упадёшь с метлы в гостиной — я заставлю тебя спать в библиотеке. Драко усмехнулся и всё-таки взмыл на пару футов, аккуратно закрепляя шоколадную глазурь между хрустальными подвесками. Самым сложным был сад. Рассвет только начинал разливаться по небу акварельным сиреневым пятном, трава была мокрой от росы. Гермиона разбрасывала яйца вокруг клумбы с анютиными глазками, а Драко занялся самым ответственным — устроил «гнездо» в дупле старой ивы. — Помнишь, как на пятом курсе ты превратила моё яйцо в инкубатор для саламандры? — спросил он, наклоняясь, чтобы поправить крыло феникса на одном из яиц. Оно было особое — для Лиандры, с карамелью внутри. — Ты украл мои записи по рунам, — парировала Гермиона, сажая шоколадного кролика в лейку. — Мы квиты. Он подошёл сзади, обнял за талию и поцеловал в плечо. Роса холодила босые ступни. Сад пах яблонями и весенним электричеством. — Лиандра найдёт все, — уверенно сказал Драко. — А Скорпиус споткнётся о первое и будет есть его, пока не увидит сестру с полной корзиной. — Ты так плохо думаешь о сыне? — Я его знаю. Он — я в миниатюре. И я в детстве был жутким эгоистом, пока одна заучка не дала мне по зубам учебником. Он поставил последнее яйцо — огромное, «драконье» — на самую верхушку садовых качелей. Вернувшись в дом, они услышали шорох. Замерли. Сверху донёсся приглушённый всхлип, а затем топот маленьких ног. — Это она, — выдохнула Гермиона. — Скорпиус ещё спит, она одна. Дверь комнаты Лиандры отворилась, и оттуда вывалилась сонная вихревая девчонка с белыми, как у отца, волосами, собранными в ужасный колтун. В одной руке она сжимала плюшевого дракона, в другой —… уже погрызенное яйцо, которое умудрилась найти под собственной подушкой. — Папа! Мама! Смотрите! — завопила она на всю мраморную лестницу. — Шоколад! Из ниоткуда! — Пасхальный кролик пришёл, — серьёзно кивнул Драко, подхватывая дочь на руки. — И он, кстати, строго сказал не будить брата до шести. — А он большой? Кролик? — Огромный. Весь в татуировках, — Драко покосился на жену. — И с очень умной мордой. Гермиона закатила глаза, но улыбнулась. — Беги, — разрешила она, ставя дочь на пол. — Поищи внизу. В гостиной Скорпиус их всё-таки опередил. Он сидел на корточках перед камином в пижаме с золотыми снитчами и, высунув язык, пытался выковырять яйцо из-под решётки. — Ты всё делаешь не так, — авторитетно заявила Лиандра, плюхаясь рядом. — А ты вообще есть ещё не умеешь, — буркнул брат, но тут же подвинулся, чтобы сестра могла засунуть руку в щель вместе с ним. Драко и Гермиона остались стоять в дверях. За окном поднималось солнце. Скорпиус только что отдал сестре найденную карамель, а Лиандра в ответ чмокнула его в чумазую щёку. В Малфой-мэноре больше не было холодной тишины. Там пахло шоколадом, весной и детским счастьем. И это было самое правильное воскресное утро в их жизни.