Часть 1

Первые лучи солнца, нежные и теплые, словно прикосновение, проскользнули в окно их спальни. Фадиме тихо повернулась в кровати и взглянула на Исо, спящего на полу. Она провела целую ночь без сна, терзаемая тяжестью собственных слов. Как волна, нарушившая безмятежный покой моря, в ее голове звучали слова: «Кажется, я не настолько ценю тебя…». Они жгли ее изнутри, напоминая, что она растоптала искренность его признаний. Душа ныла, будто потревоженная неосторожным прикосновением, а перед глазами мелькало его лицо растерянное и обескураженное. Всю бессонную ночь Фадиме занимало лишь одно: она снова и снова прокручивала предстоящий утром разговор, пытаясь найти способ унять боль – свою и его, – причиненную ее же самой. Приподнявшись на локтях, она медленно подперла голову ладонью и замерла, вслушиваясь в размеренное дыхание Исо. Каждая секунда тянулась, как вечность, а в где-то внутри нарастало тревожное волнение. Фадиме ждала, когда он проснется, ждала момента, чтобы, наконец, сказать то, о чем без устали думала всю ночь. Исо, как и Фадиме провел эту ночь в раздумьях. Он лежал неподвижно, смотря в стену, и думал о том, что сказал ей в порыве чувств. Искренне, без тени притворства, он выпалил, что авария, в которую попала Фадиме, стала для него откровением: он ценит ее. В тот миг, когда Исо обрушил эту правду, он ужаснулся собственной смелости. И сейчас, лежа на полу, скованный страхом, он действительно не знал, что ему делать. В сознании эхом отдавалась та горькая правда, что она сказала ему: будто не испытывает и грамма тех чувств, что переполняли его душу. Исо пытался притворяться спящим, но напряжение стало невыносимым. Не в силах больше лежать неподвижно, он медленно повернулся лицом к кровати и замер. Фадиме не спала. Она смотрела прямо на него: внимательно и проникновенно, а в ее взгляде читалась та самая нежность, о которой он боялся даже мечтать. Исо невольно опустил глаза на ее губы и заметил едва уловимую улыбку – не просто спокойствие, а тихое обещание чего-то нового, трепетного. Время будто остановилось. В тишине комнаты отчетливо слышалось их дыхание: сначала прерывистое, взволнованное, а затем постепенно выравнивающееся, словно подстраивающееся друг под друга. Фадиме первой нарушила молчание. Ее голос прозвучал тихо, почти шепотом, но в нем было столько искренности и тепла, что у Исо перехватило дыхание: – Ценю. Я ценю тебя, – сказала Фадиме. На лице Исо расцвела улыбка: широкая, неподдельная, которую он уже не мог и не хотел сдерживать. Сердце забилось чаще, а в груди разливалась теплая волна. Он был по-настоящему удивлен, услышав такие слова из уст девушки, которую еще недавно считал холодной и лишенной глубоких чувств. – Мой брат ведь сказал: они дети, – продолжила Фадиме с легкой улыбкой. – Думаю, мне очень нравится веселиться вместе с тобой. Но больше всего… мне нравится тебя подкалывать, – добавила она, и в глазах мелькнула искорка привычной насмешливости, но теперь она казалась какой-то другой, более мягкой, почти ласковой. – Боже мой, к добру ли? Ты обычно не говоришь таких вещей, ¬ сказал Исо, и его лицо буквально светилось от счастья. Он не мог отвести взгляда от Фадиме, словно боялся, что этот момент смоет морской волной. – Каким бы не был брак по расчету, я думаю, что в браке не должно быть секретов, – сказала Фадиме. Исо, пораженный этими словами, медленно сел на свою импровизированную кровать на полу. Он смотрел на Фадиме широко раскрытыми, ошарашенными глазами, не веря, что это говорит его жена – дикая и своенравная, как кошка. От волнения он провел рукой по шее, чувствуя, как учащается пульс. Но Фадиме продолжала, не давая ему опомниться: - Например… мы с Эюпханом однажды пошли есть сютлач, –она сделала паузу, внимательно глядя на Исо, проверяя его реакцию. – Сютлач? С Эюпханом? – Исо потерял дар речи. Ревность ударила, словно молния – острая, обжигающая, пронзившая все тело. Закусив губу, Фадиме продолжила: – А еще мы пили с ним чай. Исо поднял руку, пытаясь собраться с мыслями. – Ты можешь так сразу это говорить, но я не могу так сразу это переварить. Мне тяжело… – он смотрел на ее лукавую улыбку, и жгучий приступ ревности разрывал его изнутри. – Перевари еще и это, – Фадиме вдруг стала серьезной, ее лицо изменилось, словно маска спала. – В день свадьбы он меня похитил. – Что? В день свадьбы? – Исо резко вскочил с пола и его глаза расширились от шока. – Я сказала, что попала в аварию, но я не попадала в аварию. Эюпхан меня похитил, а брат Гезеп спас. Потом мы решили никому не говорить, потому что мой дядя Амирум умрет, а Адиль бросит Эюпхана под стадо коз, – выпалила Фадиме на одном дыхании. Исо застыл. Услышав такое признание, он начал нервно потирать затылок и шею. Приступ отчаяния и паники накрыл его с головой. Перед глазами всплыла картина: он сам когда-то похитил Фадиме по приказу матери, держал ее в пещере, видел, как мать отрезала ее косу… А после этого Фадиме отстригла волосы, потому что он посмел к ним прикоснуться. Исо посмотрел на Фадиме, и в его глазах читался животный страх. Он боялся, что Эюпхан прикоснулся к ней, посмел ее тронуть. Одними глазами он задал этот вопрос: мучительный, невысказанный. – Он не притрагивался к моим волосам, – поспешила заверить Фадиме. – Он не притрагивался, Исо. – Не тронул? – Не тронул. Но я пойму, если ты рассердишься. Ты меня похитил, поэтому мы бросили тебя под стадо. Ты прикоснулся к моим волосам, поэтому я их подстригала. А Эюпхана мы защитили, – сказала Фадиме прямо. – Нет, я не рассержусь, – выдохнул Исо, тяжело дыша. Он начал мерить комнату шагами – быстро, нервно, сжимая и разжимая кулаки. Приступ гнева, ярости, злости и ревности вместе с приступом паники охватили его целиком. – Мы были врагами… И вообще, вы были правы тогда, – добавил он глухо. – Но теперь, думая о том, что тебя похищали дважды… – Исо схватился за голову, говоря рваными предложениями, почти задыхаясь от нахлынувших эмоций. – Я… я… Что мне делать, Фадиме? – спросил он, и в голосе прозвучала настоящая боль. Он подошел к ней ближе, почти вплотную, и посмотрел на нее так, будто искал ответы в глубине ее глаз. Он не знал, что делать, как быть, как справиться со всем этим вихрем чувств. – Что мне делать, Фадиме? Ты знаешь, я возьму Эюпхана, посажу нас обоих в пикап и скачусь с ним… Что мне делать? – в этот момент Исо прокручивал в голове план, как он уничтожит этого проклятого Эюпхана, и заодно себя, потому что они оба посмели совершить эту непростительную ошибку и похитили ни в чем невиновную девушку. Фадиме слегка улыбнулась. Ей нравилась реакция Исо. Она давно поняла, что он искренне сожалеет о том, что сделал, и каждый раз мучает себя. Но ей нужно было обрушить на него еще одну правду – не менее болезненную. – А что, если он думал тоже, что и ты? Только раньше тебя… И не вместе с тобой, а только ты? – тихо сказала Фадиме. На Исо как будто что-то упало – внезапное озарение, от которого перехватило дыхание. Он закрыл глаза, снова взявшись за голову. – Фадиме, Фадиме…. Фадиме, – он повторял ее имя, словно молитву, цепляясь за него, как за спасительную нить. Прислонившись руками к стене, он осознал: тормоза на его машине действительно мог испортить Эюпхан. – Фадиме… Фадиме… Что ты говоришь? – он подошел к ней вплотную и посмотрел прямо в глаза. – Чтобы больше не защищать его. Чтобы между нами не было секретов. Я могу говорить с тобой обо всем. Я подозреваю его в том, что это он испортил тормоза на твоей машине, – твердо произнесла Фадиме. – Ты подозреваешь? – хрипло спросил Исо. Внутри него уже горел неукротимый и всепоглощающий огонь. Он готов был разрушить весь мир, осознав, что этот ублюдок Эюпхан, испортив тормоза, подверг жизнь Фадиме смертельной опасности. В этот момент он для себя все решил. Перед глазами снова всплыли картины прошлого: Фадиме в пещере, ее мокрые от слез щеки, отчаянный крик и отстриженные волосы… Он пожалел о том, что решился на ее похищение в тот самый миг, когда ее машина остановилась на мосту, но пути назад уже не было. В той пещере он дал клятву – тихую, искреннюю, выстраданную: никогда не причинять ей боли и не позволять никому ее трогать. Собрав весь свой гнев, всю горечь и решительность, он принял решение. Он заберет Эюпхана, силой засунет его в свою машину, а затем отвезет их обоих к обрыву – туда, где холодные волны разбиваются о скалы внизу. Это будет справедливо. Это будет возмездие. Мышцы напряглись, кулаки непроизвольно сжались, а в груди клокотала буря эмоций – ярость, обида, жажда справедливости. Он резко развернулся и решительно направился к двери, уже представляя, как скрипнут тормоза на крутом повороте у обрыва. Но вдруг легкое, почти невесомое прикосновение к его руке. Фадиме. Одним едва ощутимым движением руки она заставила его остановиться. Он замер на полушаге, дыхание сбилось, а сердце пропустило удар. – Исо, стой. Я сказала это не для того, чтобы ты злился, а чтобы между нами не было секретов, – мягко произнесла Фадиме. – Исо…, – она произнесла его имя, вложив в него столько нежности и тепла, сколько могла вложить эта девушка, раньше так тщательно скрывавшая свои чувства. Исо замер. От столь трепетно произнесенного имени по его телу пробежала волна дрожи – горяча, волнующая, переворачивающая все внутри. Он медленно повернулся к ней, и их взгляды встретились: в ее глазах он увидел то, чего не замечал раньше – нежность, уязвимость, искренность. В порыве чувств, не осознавая своих действий, он, прося разрешения глазами, взял ее руку – сначала одну, затем вторую – и бережно прижал ладони к своим щекам. Его пальцы слегка дрожали, а дыхание участилось. Закрывая глаза, он впитывал это мгновение: тепло ее кожи, едва уловимый аромат, исходящий от нее, – все это затмило бурю гнева, клокотавшую в нем еще секунду назад. Он не смог удержаться. Губы сами собой коснулись тыльной стороны ее ладони, оставляя легкий, трепетный поцелуй, полный невысказанной нежности. А затем, не отпуская ее рук, он нежно опустил их на свою шею, чувствуя, как под пальцами бьется его пульс – учащенный, неровный. Открыв глаза, он посмотрел на нее – долго, пристально, словно пытаясь запечатлеть в памяти каждую черту ее лица. На губах появилась едва заметная улыбка, но не горькая, не отчаянная, а теплая, почти счастливая. В этот миг он словно попрощался с ней, потому что уже не мог отступить от того, что затеял, как бы ни хотелось остаться здесь, рядом с ней. Резко отпустив ее руки, он отступил на шаг, затем еще один. Не оборачиваясь, он вышел из комнаты, оставив Фадиме стоять в оцепенении и с повисшими в воздухе руками и сердцем, которое вдруг забилось так сильно, что стало невыносимо больно. Как только дверь в комнату закрылась, Исо прижался к ней спиной, словно пытаясь отстраниться от всего, что только что произошло. Осознание приходило к нему постепенно, накатывая волнами, то отступая, то обрушиваясь с новой силой. Пальцы на руках покалывало, будто тысячи крошечных иголочек пронзали кожу – это было послевкусие прикосновений к рукам Фадиме. А губы горели, будто охваченные настоящим пожаром, от того, что он осмелился прикоснуться легким поцелуем к ее ладоням. – Черт возьми, что я только что сделал? – прошептал он хрипло, проводя рукой по лицу. – Быть не может… Я поцеловал ее? Она не оттолкнула меня? Черт, что на меня нашло? Исо потирал шею, пытаясь прогнать образы, застывшие перед глазам: она, стоящая напротив него, ее взгляд, полный нежности и доверия, ее губы, чуть приоткрытые, ее руки, такие податливые в его ладонях, ее запах, тонкий и сводящий с ума… Покой не просто не приходил, а наоборот, внутри нарастало возбуждение. Дикое, животное, оно бушевало в груди, заставляя сердце биться так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется наружу. Исо хотел вернуться в спальню немедленно и поцеловать ее. Только уже не руки, а эти пухлые, манящие губы, которые так и притягивали его взгляд. Он сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки. Глубоко вдохнул, выдохнул, снова вдохнул, и начал медленно приводить мысли в порядок. Постепенно, сквозь вихрь эмоций пробилась одна четкая мысль: Эюпхан похитил Фадиме в день их свадьбы. Гнев и злость разом вернулись с новой, удвоенной силой. Кровь закипела в жилах, кулаки непроизвольно сжались, а в глазах потемнело от ярости. Исо твердо и решительно направился к выходу из дома. Он пойдет и заберет Эюпхана, и заставит его ответить за все… Фадиме стояла в комнате неподвижно, словно окаменела. Она не до конца понимала, что сейчас произошло. Реальность будто распалась на фрагменты, а сознание не могло собрать их воедино. Исо… Исо взял ее руки и поцеловал так неожиданно, что у нее перехватило дыхание. Она стояла и дрожала всем телом, хотя в комнате было тепло. Дрожь шла откуда-то изнутри, из самой глубины души, пробиваясь наружу мелкой дрожью пальцев, подрагиванием плеч. Ладони горели и покалывали. В голове крутились мысли, обгоняя друг друга, но одно она знала точно: ярость и решимость Исо непременно приведут к непоправимому…