Съезд угнетенных

Мальчишки еще сладко похрапывали, когда дверь неожиданно распахнулась и в чулан вошел коренастый мужчина средних лет. -- Вы кто такие? — спросил он сурово, -- что здесь делаете? И…и где ваша одежда? — третий вопрос звучал уже не грозно, а скорее изумленно. -- Нас здесь по приказу Его Величества заперли, на хлеб и воду посадили, только вот ничего до сих пор не принесли. -- объяснил Вонримс, протирая глаза. -- А одежда наша где, мы сами не знаем, но, наверное, ее Китюл украл. -- Ой, а я вас кажется узнал. – обрадовался Авёл, внимательно рассмотрев нежданного гостя. -- Вы кучер господина Абажа, а может Нушрока, точно не помню, кого именно. Мы видели, как вы привозили своего хозяина во дворец на совещание. -- Да, это я. – гордо произнес визитер. -- Зовите меня дядюшка Бар. Только нету у нас теперь хозяев. Свобода, все равны! Так что, мальцы, и вы свободны! Пажи очень удивились. -- Как нету? А куда же все подевались? -- Это долгая история, но поверьте, нет у нас сейчас ни нушроков, ни абажей, не королей йагупопов. Исчезли они, раз и навсегда! Сгинули! Туда им и дорога! -- Как это навсегда? Как сгинули? —изумился Авёл.-- А кто же теперь будет править? -- Стране без главного никак нельзя! – заявил Вонримс с железными нотками в голосе. Мужчина уважительно посмотрел на юных собеседников. -- Хм, а вы смышлены не по годам. Задаете очень верные вопросы. Хорошо, скажу. Скоро в бывшем королевском дворце, а ныне Дворце съездов, то есть тут, состоится съезд угнетенных делегатов. -- У-Угнетенных? Делегатов? А кто это? -- не поняли мальчишки. -- Ох, как вам объяснить-то … Угнетенные -- это те, кого раньше били, кто раньше плохо ел, кому что-то не давали делать, денег мало платили, работать заставляли… Все угнетенные послали на съезд своих представителей или, как говорят ученые мужи, делегатов. Конюхи и кучера своих, зеркальщики своих, крестьяне своих, кузнецы своих, уличные попрошайки своих, тюремщики своих, палачи своих и так далее... Скоро мы соберемся тут во дворце и решим, как жить дальше, кто будет Главным. А пока я как бы управляющий всей этой петрушкой, или, по взрослому выражаясь, Председатель Съезда угнетенных делегатов. Вот я сейчас осматривал свои… то есть, народные владения, и на вас наткнулся. -- А кто от пажей на съезде, уж не вонючка ли Китюл? – с беспокойством поинтересовался Авёл. Вопрос ребенка привел Бара в сильное замешательство. -- От пажей… э-э-э… от пажей никого. -- Тогда мы будем этими... как их там… де-делегатами. От пажей. Мы же тоже угнетенные, не хуже, чем другие! -- Да, а может и лучше.— подтвердил мнение приятеля Вонримс.—Нам, знаете, варенья не давали нормально поесть, а еще сколько в карауле стоять приходилось около трона, а еще спать ложиться заставляли рано и вставать ни свет ни заря – в 7 утра… Мужчина несколько минут внимательно смотрел на голых мальчиков, одной рукой задумчиво почесывая голову, другой -- живот и то, что пониже. Потом встрепенулся. -- А… Ну да-ну да. Вижу, еще вас выдрали неплохо так, и в чулан заперли в чем мать родила… Хм, угу… Я могу, пожалуй, устроить вас на съезд… Да, могу, почему нет? Но и вы помогите мне. Я потом расскажу, как именно. Согласны?! -- Согласны! -- Вот и хорошо! — Председатель и свежеиспеченные делегаты обменялись рукопожатиями.-- Только не в таком же виде вам идти на Съезд. Вот, наденьте пока это. — Бар поднял с пола два пустых мешка из рогожи. -- Сейчас проделаем отверстие для голов и рук, и отличная одежда будет готова. Эта одежда… – мужчина шумно вдохнул носом. — Это одежда пахнет нынешним временем! -- Только, чур, я главный. – шепнул Авёл, напяливая мешок. -- Почему ты? -- Потому что я больше угнетенный, чем ты. Меня угнетали как южанина и как пажа, а тебя только как пажа. Доводы показались вполне логичными. -- Ну ладно. -- вынужденно согласился Вонримс. -- Пойдемте, на свет белый выйдем. — сказал бывший кучер, взяв мальчишек за руки.-- Пойдемте, покормлю вас, оголодали тут, наверное. Расскажу про Олю и Яло, про нашу революцию. -- Про кого? -- Терпение, все расскажу. — мягко улыбнулся Бар.

***

В бывший тронном зале, который отныне назывался Наинароднейшая Палата, все было готово к началу Съезда угнетенных делегатов. Под потолком, где раньше висел гобелен с королевским гербом, сейчас красовалась растяжка из ткани с портретами двух удивительно похожих друг на друга девочек. Авёл с Вонримсом, которых Бар уже успел посвятить в краткую историю революционных событий, долго спорили, где нарисована Оля, а где Яло, но так и не пришли к единому мнению. Королевский трон теперь находился не в центре зала, а около северной стены. Рядом с троном стояли два стула из красного дерева, а перед ними стол, накрытый красной скатертью, сделанной из штор. Все помещение было уставлено креслами, стульями и табуретками, на которых размещались делегаты Съезда. Авёлу и Вонримсу достались места в первом ряду, рядом с мальчиком в одежде зеркальщика. На королевском троне же восседал Бар, а по бокам от него, на стульях из красного дерева, двое важных на вид мужчин. Одного ребята легко узнали – это был начальник королевской стражи маркиз Сраб. А кто второй, ответить затруднялись, но солидные усы, сверкающие перстни на пальцах и дорогое облачение ясно демонстрировали его высокий статус. -- Тишина, тишина. – Сраб позвонил в колокольчик, которым раньше пользовались церемониймейстеры, перед тем, как король заходил в тронный зал.— Сейчас начинаем. Слово имеет Председатель Съезда угнетенных. Делегаты до этого живо общавшиеся между собой, моментально умолкли. Бар встал ногами на трон. С высоты довольно оглядел присутствующих. -- Здравствуйте, братья и сестры! Очень рад вас здесь видеть. Сбылась вековая мечта трудящихся, угнетенных королевства кривых зеркал. Нам не надо больше гнуть спину на всех этих носатых нушроков, пархатых абажей и голубовато-придурковатых королей.— грянули аплодисменты. -- Теперь нам, трудовому люду принадлежит эта благословенная земля, эти дворцы, эти зеркала! Так давайте же, братья и сестры, решим, как мы будем жить дальше, как не допустить, чтобы кровопийцы опять захватили власть! Слово предоставляется представителю угнетенных зеркальщиков Гурду. Сосед Авёла и Вонримса взобрался на свой стул, поклонился аудитории и с явным волнением в голосе начал говорить. -- Уважаемые друзья, наша революция началась, когда я отказался делать кривые зеркала, потому что они обманывали народ. Меня посадили в тюрьму, и, если бы не Оля и Яло, меня бы уже давно казнили. Но Оля и Яло меня спасли, я им сказал на прощание, что отныне всегда буду делать только такие зеркала, которые не обманывают народ, а несут правду и свет. Поэтому, давайте примем закон, чтобы в нашем государстве запрещено было делать кривые зеркала, а разрешено делать только правдивые! Несколько человек зааплодировали, но как- то вяловато. Затем слово снова взял Председатель Бар. -- Давайте поблагодарим нашего юного коллегу за такое интересное, по юношески горячее выступление.— вновь раздались жидкие хлопки. -- Но есть несколько замечаний. Понимаешь, Гурд, ровные зеркала -- это конечно хорошо, нам надо стремиться к ровным, правдивым зеркалам, но это пока не своевременно. Потому что, народ пока не готов, чтобы зеркала ему всю правду показывали. Вот, допустим, мне скажут мои друзья: «почему ты должен нами управлять, ты только вчера был кучером, рядом с лошадьми сра… обедал, а теперь уже руководишь страной, почему ты, а не мы? Почему мы должны тебе подчиняться?». И так каждый может сказать, и что будет, если каждый захочет стать главным? А работать кто будет? -- Я буду работать! -- пылко пообещал Гурд, а в ответ получил снисходительные смешки от многих собравшихся. -- Ну, этого маловато. – развел руками председательствующий. -- Все захотят командовать, и начнется полный беспорядок и война. А кривые зеркала подскажут народу, почему, например, я должен руководить. Но это временно, мы подготовим народ и потом постепенно выровняем все зеркала, но не сейчас. -- Так чем же мы тогда отличаемся от всяких нушроков? -- Потому что они обманывали народ ради себя, а мы будем обманывать народ ради народа, и даже не обманывать, а всего лишь говорить не всю правду, на благо народа. Большинство опять зааплодировало, но Гурд не сдавался. -- Нет, я не согласен, я буду делать ровные, прямые, настоящие, правдивые зеркала. – маленький зеркальщик чуть подождал, набрал воздуха и выдал свой главный козырь. -- Я пообещал Оле и Яло! Аргумент, казалось, подействовал. Председатель понимающе закивал головой. -- Хорошо, мы пойдем тебе и другим зеркальщикам на встречу, раз уж ты пообещал Оле и Яло. Назовем кривые зеркала, не кривыми, а изогнутыми. Так что, тебе больше не придется делать кривые зеркала, ты, можно сказать, выполнишь свое обещание. Но для народа нужно, чтобы зеркала были изогнутыми. -- Это какая-то чушь! – взвился Гурд. -- Хорошо, давайте послушаем других народных избранников, у кого какое мнение есть на сей счет. Слово предоставляется делегатам угнетенных пажей. Авёл ловко вскарабкался на свой стул. -- Всем привет! Тут вот много говорят про зеркала, какими они должны быть, но так ли это важно – кривые, прямые, косые? Мы с моим другом Вонримсом, к сожалению, не были знакомы с Олей и Яло, но нам рассказали, что они были замечательными девчонками. А все замечательные девчонки любят варенье. И, наверное, Оле и Яло варенья не давали, и Оля и Яло были из-за этого угнетенными, а ведь они так хотели есть варенье, поэтому разве важно какими будут зеркала? Главное, чтобы всем, кто хочет, можно было есть варенья сколько угодно. Тогда не будет угнетенных. И мне кажется, что дядюшка… то есть, Председатель был все-таки лучшим другом Оле и Яло, а не Гурд. Гурд только в тюрьме сидел, а дядюшка Бар помогал Оле и Яло, мы сами не видели, но точно знаем, нам дядюшка Бар рассказал об этом. Так что дядюшка... тьфу ты… господин... то есть, как его… товарищ Председатель прав. Авёл закончил говорить, а Вонримс наоборот, -- начал. -- Мы, к сожалению, не видели Олю и Яло, и они нас тоже не видели. Нам очень жаль, что так случилось. Если бы мы с ними встретились, я и мой друг Авёл, мы бы обязательно помогли бы Оле и Яло спасти всех угнетенных и совершить револьвуцию. Но все-таки Оля и Яло не из нашего королевства, а дядюшка Бар из нашего, он сам нам так сказал, а он врать не будет. Поэтому давайте нарисуем еще вон там, возле портретов Оли я Яло, нарисуем портрет и дядюшки Бара. Ведь без него револьвуции бы не случилось! Наинароднейшая палата затряслась от грохота аплодисментов. -- Вот, Гурд, учись.—назидательно промолвил Председатель Бар, когда овации стихли.-- Ребята твоего возраста, а может и младше даже, а так разумно рассуждают. --Да они… да они вообще не угнетенные, и не только они тут… Я помню, не так давно бывший король посещал с визитом наши зеркальные мастерские, так эти двое, – Гурд указал на делегатов от пажей,-- были с ним, его мантию поддерживали. Это сейчас они в мешки оделись, а тогда в таких комзольчиках красивых алого цвета щеголяли, в беретиках… -- Ты чего, голодранец вшивый, совсем обнаглел?—перебил зеркальщика Авёл.-- Кто не угнетенный? Ты что, оборзел, босяк? -- Сейчас по роже дам!—Вонримс сжал кулаки.—Или наших парней свиснем, так вообще тебя в пол втопчем, мать родная не узнает. Через секунду три пацана сцепились, но их быстро разняли взрослые. -- Тише-тише. Спокойно. Ребята, спокойней.—Бар звенел колокольчиком.-- Не надо поддаваться на провокации. А ты, Гурд, как тебе не стыдно такое говорить? Зачем ты оскорбляешь своих товарищей? -- Они мне… -- Как быстро твоим сердцем обуяла гордыня?—зычным голосом вступил в дискуссию Сраб, сидевший по правую руку от Бара.-- Тут все угнетенные. Или может ты считаешь, что я не угнетенный? Или вот, скажем, уважаемый владелец золотоносных рудников Накарат не угнетенный? —усач, разместившийся слева от Бара, привстав, чинно наклонил голову. -- Мы тебе дали шанс исправиться за то, что ты работал на преступную власть, делал кривые зеркала. А ты тут позволяешь себе решать, кто угнетенный, а кто нет. Мы не станем этого терпеть! Мы не дадим издеваться над народом! -- Вы еще скажите, что без этих пажей революции бы не случилось. Скажите, что они как-то помогли Оле и Яло… -- Гурд теперь говорил тихо и обреченно. -- Оле и Яло помогал я.—Бар произнес эту фразу четко по слогам.-- Мне теперь одному что ли править, раз я один им помогал? —Бывший конюх сделал паузу, очередной раз окинул взглядом собравшихся, как будто ожидая от них какого-то ответа. -- Нет конечно! Я буду править с опорой на широкие народные массы, а в этом мне помогут уважаемые товарищи Сраб и Накарат. Так что, пожми ребятам руки и попроси прощения за свое поведение. А если не будешь делать, что тебе говорят старшие, если пойдешь против народа, мы тебя накажем, мы не позволим над народом глумиться! -- Извините. – буркнул юный зеркальный мастер, пряча взгляд в пол. Глава Съезда откашлялся, выпил чего-то из красивого золотого кубка, инкрустированного сияющими драгоценными камнями – пажи знали, что раньше этой чашей пользовался Йагупоп LXXVII на особо помпезных торжествах – снова залез на королевский трон и напыщенно задекламировал. -- Итак, именем Оли и Яло, именем народа на голосование ставятся следующие вопросы. Первое, запретить зеркальщикам изготавливать кривые зеркала и обязать зеркальщиков делать изогнутые зеркала. Второе, принять новый государственный герб, на котором должны быть изображены Оля, Яло и действующий Председатель Съезда угнетенных. В данном случае, это Бар, то есть, я. Кто За? Кто против? Кто воздержался? Единогласно! Предложения приняты! Переходим к обсуждению других вопросов.

***

-- Эй, Аскал!—на кухню забежала стайка мальчишек, все, кроме одного, одетые в мешки из грубой ткани. -- Сию минуту, господа королев… то есть, господа угнетенные пажи, чего вам угодно? – женщина угодливо глядела на ребятню. -- Варенья давай! – потребовал Вонримс.-- Теперь все варенья тут не короля, а народное, то есть наше! Неси сюда каждому по банке. -- Только этому не давай! – Авёл презрительно посмотрел в сторону облаченного в пажеский наряд сверстника. -- Он не заслужил, он не угнетенный, пускай стоит и смотрит как мы едим. -- Я тоже хочу варенья, я тоже угнетенный, мне король губу разбил… -- заскулил Китюл. -- Кто-нибудь видел? Все мальчишки потупили взор. -- Никто не видел! — торжествующе произнес Авёл.— Значит, ты врешь. -- Но ты не расстраивайся! – Вонримс решил утешить жалобно моргавшего Китюла.-- Если будешь себя хорошо вести, мы тебя тоже в угнетенные запишем. А пока помоги тетушке Аксал обслужить нас. И пошевеливайся! Если хочешь есть варенье, не лови ушами мух. Скоро пацаны уплетали сладкую массу за обе щеки. -- Хорошая все-таки штука эта револьвуция. — прочавкал с набитым ртом Вонримс.— Револьвуция, как варенье, главное самому, а то другие. -- И горе тем, кто этого не понимает.— добавил Авёл, облизывая ложку.