Часть 8

             Февраль в Корнуолле превратился в затяжную психологическую осаду. Леон Уолкер, казалось, окончательно пустил свою жизнь под откос, по крайней мере, так это выглядело из панорамных окон пентхауса Элеоноры в лондонском Сити. Каждую неделю, когда обновлялись внутренние сводки «Сент-Эгидия», она видела, как золотое имя ее племянника неумолимо тонет в серой массе посредственности.       56-й. 74-й. И, наконец, сокрушительный удар по престижу семьи — 92-я строчка. Лео вел себя вызывающе спокойно. Он перестал отвечать на звонки секретарей тети, он игнорировал письма от попечительского совета. Его видели на берегу океана, где он вместе с Тоби строил причудливые механизмы из выброшенного на берег мусора, объясняя брату законы физики на примере соленой воды и ветра. Его видели в школьной оранжерее, где он сидел с Джульеттой, помогая ей зарисовывать редкие растения для её альбома. Юноша выглядел как человек, который обрел дзен в эпицентре катастрофы.       Но это была не катастрофа. Это была шахматная партия, правила которой Лео написал сам, вдохновляясь стратегиями древних фараонов и ледяной логикой своего отца. Он знал: чтобы выманить зверя из логова, нужно притвориться слабым. Чтобы заставить Элеонору совершить ошибку, нужно ударить по её самому больному месту — по её одержимости контролем и репутацией. Тетя прилетела в школу на вертолете, не в силах больше терпеть это публичное унижение. Когда она вошла в коттедж, воздух в гостиной, казалось, мгновенно превратился в жидкий азот. Тоби и Джульетта, собиравшие пазл на ковре, инстинктивно прижались друг к другу. Лео, сидевший в кресле с потрепанным томом по квантовой механике, даже не поднял головы. — Уйдите, — выдохнула она, глядя на младших детей с такой ненавистью, будто они были паразитами, высасывающими величие из Лео. — Маркус, уведи их в машину. Сейчас же. — Они никуда не пойдут, — голос юного фараона прозвучал негромко, но в нем была вибрация натянутой струны. Он медленно закрыл книгу и посмотрел на тетю. — Ты в моем доме, Элеонора. Здесь твои приказы не имеют силы. — Твой дом?! — женщина сорвалась на крик, и её идеальный пучок волос едва заметно дрогнул. — Этот дом оплачен моими подписями! Твоё безделье оплачено моими нервами! Девяносто вторая строчка, Леон! Ты — позор! Ты — пятно на имени Уолкеров, которое я отмывала годами!       Она подошла к нему вплотную, и её лицо превратилось в маску бешенства. В этот момент она больше не была бизнес-леди. Тетя была раненым хищником, который терял добычу. — Ты думал, что можешь играть со мной в «человечность»? Ты думал, что я буду смотреть, как ты превращаешься в ничтожество ради этих двоих? — Она указала дрожащим пальцем на близнецов. — Раз ты не ценишь то, что я для тебя делаю, значит, я уберу причину твоего падения. Завтра утром адвокаты подадут иск о разделении опеки. Тоби отправится в закрытую военную академию в Шотландии. Джульетта — в пансион в Швейцарии. Я разлучу вас так далеко, что вы забудете голоса друг друга. Ты хотел быть «просто братом»? Попробуй быть им через океан.       Лео медленно встал. Он был пугающе спокоен. Та самая «тихая ярость», о которой он предупреждал, теперь исходила от него самого, но она была направлена и сфокусирована, как луч лазера. — Ты думаешь, что можешь их забрать? — спросил он, и в его глазах вспыхнул холодный, золотистый огонь. — Ты думаешь, что твое право подписи сильнее, чем моя воля? Ты сказала «попробуй». Что ж, Элеонора... смотри внимательно.       Он подошел к столу, взял свой ноутбук и развернул его экраном к ней. — Последние два месяца ты видела то, что я хотел, чтобы ты видела. Ты видела падение «ленивого подростка». Но ты забыла одну вещь: я — сын Марка Уолкера. Я не «падал». Я перегруппировывался.       Парень нажал клавишу «Enter». — Прямо сейчас, в эту секунду, система рейтинга «Сент-Эгидия» обновляется. Проверь свой телефон, Элеонора.       Она нервно выхватила смартфон. Уведомление из школьного реестра мигнуло на экране. Женщина открыла список. Её глаза расширились, рот приоткрылся в немом шоке.        1. Леон Уолкер.       Рядом со строчкой стояла пометка: «Абсолютный рекорд за всю историю школы. 100% результат по всем дисциплинам, включая экстернат за следующий курс». — Как... как это возможно? — пролепетала она, лихорадочно листая отчет. — Ты не был на лекциях... Ты проводил всё время с ними... Ты играл в песке! — Я занимался ровно два часа в день, — ответил Лео, делая шаг вперед и заставляя её отступить. — Но я занимался так, как ты даже не можешь себе представить. Пока ты тратишь время на интриги и совещания, я структурировал знания. Я использую методики запоминания и анализа, которые мой отец нашел в древних свитках, а я отточил в битвах, где ценой ошибки была смерть. Я не «учил» предметы, Элеонора. Я их взламывал.       Юноша подошел к каминной полке и взял браслет. Тот вспыхнул ярким, торжествующим светом, резонируя с состоянием хозяина. — Девяносто вторая строчка была нужна мне, чтобы ты приехала сюда. Чтобы ты произнесла эти слова о разлуке. Мне нужно было официальное подтверждение твоей жестокости и некомпетентности как опекуна. Весь наш разговор записан и уже отправлен Артуру Кингсли и в совет попечителей.       Элеонора побледнела так, что её кожа стала прозрачной. — Ты... ты подстроил это. — Я создал условия, в которых ты сама себя разоблачила, — Лео посмотрел на неё с ледяным безразличием. — Ты угрожала детям, которые находятся в глубоком стрессе. Ты пыталась использовать их как рычаг давления на лучшего ученика школы. Как ты думаешь, что скажет пресса, когда узнает, что «железная леди» пытается уничтожить гения, который принес её семье мировую славу?       Он обнял подошедших Тоби и Джульетту. Они больше не боялись. Они смотрели на своего брата как на бога, сошедшего на землю, чтобы защитить их. — Я — первый в рейтинге, Элеонора. И я останусь первым, уделяя учебе ровно столько времени, сколько сочту нужным. Всё остальное время я буду проводить с братом и сестрой. Мы будем гулять, строить замки и смеяться. А ты... ты уедешь отсюда сейчас. И ты больше никогда не заговоришь о разлуке. Потому что если ты хотя бы посмотришь в их сторону косо, я использую всё свое влияние, все свои знания и все ресурсы отца, чтобы стереть тебя из мира бизнеса.       Железная леди стояла посреди комнаты, раздавленная и дезориентированная. Она не понимала, как этот мальчишка смог совершить такой скачок. Это противоречило всей её логике, всему её опыту. В её мире успех требовал жертв, крови и круглосуточного рабства. Лео же стоял перед ней — свободный, сильный, счастливый, держа за руки детей — и он был на вершине мира, не принеся в жертву ни единой минуты их общего тепла. — Это невозможно... — прошептала она, пятясь к двери. — Это какая-то магия... — Это не магия, Элеонора, — бросил ей вслед. — Это интеллект, управляемый любовью. Тебе этого не понять. Прощай.       Когда дверь за ней захлопнулась, и гул вертолета начал удаляться, в коттедже воцарилась тишина. Но это была не тишина страха. Это была тишина триумфа. Тоби поднял голову на Лео, его глаза сияли. — Лео, ты правда самый умный в мире? Даже умнее тех профессоров в очках? Старший брат рассмеялся — искренне, громко, отпуская всё напряжение последних месяцев. Он подхватил брата на руки и прижал к себе Джульетту. — Я просто очень сильно не хотел, чтобы вы уезжали, — сказал он, и в его голосе снова зазвучали те самые теплые нотки, которые он так бережно хранил. — А когда чего-то очень сильно хочешь и за твоей спиной правда — мозг начинает работать немного быстрее. — Теперь мы всегда будем вместе? — спросила Джулс, вытирая случайную слезинку. — Всегда, — твердо пообещал Лео. — Теперь никто и никогда не посмеет встать между нами.       Он вернулся к своему креслу. На экране ноутбука всё еще светилась цифра «1». Для школы это был рекорд. Для Элеоноры — кошмар. Для Лео это было просто средство достижения цели.       Он открыл учебник за следующий курс, пробежал глазами страницу, мгновенно выстраивая в голове нейронные связи, и закрыл книгу. Ему понадобилось тридцать секунд, чтобы усвоить главу, на которую у других уходили недели. — Ну что, команда? — парень подмигнул близнецам. — Раз уж я теперь «гений номер один», я думаю, нам полагается праздничный ужин. Кто хочет пиццу с двойным сыром, которую мы приготовим сами? — Я! — закричали они хором. Они провели вечер на кухне. Лео мукой испачкал нос Джульетте, Тоби пытался подбрасывать тесто, как настоящий пиццайоло, и по всему дому разносился запах базилика и томатов. Глядя на них, Уолкер-старший чувствовал, как внутри него пульсирует сила — настоящая, человеческая сила, о которой писал его отец.       Браслет на каминной полке мерцал мягким светом. Око Ра признало своего хозяина не за его магические удары, а за его способность защитить свою стаю в мире, где слова и знания бьют больнее мечей. Лео Уолкер стоял на вершине рейтинга самой престижной школы Европы, но его истинная победа была не в цифрах. Она была в том, что он смог сохранить свое сердце живым в ледяном мире бизнеса и амбиций. Он был Последним Фараоном, но прежде всего — он был Лео. Братом. Защитником. Человеком.       В ту ночь в Корнуолле звезды сияли особенно ярко. Элеонора Уолкер, летя в своем частном самолете над ночным океаном, смотрела в темное окно и не могла избавиться от ощущения, что мир, который она знала, рухнул. А Лео Уолкер спал в своем маленьком коттедже, и во сне он видел не битвы и не графики, а солнечный Нью-Йорк, смеющуюся маму и отца, который гордо подмигивал ему из глубины памяти.       Он победил. И эта победа была только началом его великого пути.