Часть 13

      Италия раскрывалась перед ними, как старая, богато иллюстрированная книга, страницы которой пахли солью, хвоей и раскаленным камнем. Неделя на озере Гарда превратила их кожу в благородную бронзу; Лео наблюдал, как Тоби, вцепившись в шкоты, учился чувствовать капризный ветер, а Джульетта, стоя на носу яхты, ловила брызги и смеялась так громко, что чайки испуганно взмывали в небо. Они были командой. Маленьким, автономным государством внутри синего внедорожника, который пожирал километры итальянских автострад. Затем была Лигурия с её разноцветными домами, висящими над бездной. Они прыгали со скал в ледяную воду Чинкве-Терре, и Лео, летя вниз, чувствовал, как из него окончательно выходит старый страх. В Тоскане они нашли заброшенную виллу в оливковой роще, где хозяин, старый Джузеппе, научил их печь хлеб в дровяной печи. Вечерами они сидели на террасе, слушая сверчков, и Лео рассказывал им истории о звездах — не из учебников астрофизики, а те, что мама шептала ему в детстве.       Рим встретил их оглушительным зноем и величием, но они быстро сбежали из него на юг, к Неаполю, где ели лучшую в мире пиццу прямо на набережной, глядя на дымящийся Везувий. А потом был паром. Огромная палуба, на которой стоял их верный внедорожник, и бесконечное море, отделяющее материк от Сицилии — острова, где время, казалось, решило остановиться и просто выпить вина.       И вот наступил финал. Последний вечер августа на самой южной оконечности Сицилии, неподалеку от Сиракуз. Солнце медленно опускалось в Ионическое море, превращая воду в расплавленное золото, смешанное с пурпуром. Воздух здесь был другим — густым, пряным, пахнущим сохнущими сетями, диким фенхелем и цитрусовыми садами, которые тянулись до самого горизонта. Синий внедорожник стоял на высоком песчаном утесе, его капот все еще дышал жаром долгого пути.       Лео сидел на крыше машины, свесив ноги. На нем была помятая льняная рубашка и шорты, волосы за лето отросли и стали совсем синими, выгорев на концах до странного серебристого оттенка. Рядом с ним, плечом к плечу, устроились Тоби и Джульетта. Им было по двенадцать — возраст, когда детская припухлость лиц начинает исчезать, уступая место новым, еще не совсем понятным чертам будущих взрослых людей. — Не верится, что завтра мы возвращаемся, — тихо сказала Джульетта.              Она вертела в руках ракушку, которую нашла утром на диком пляже. — Болонья теперь кажется такой далекой. Словно мы уехали сто лет назад. — Мы и уехали сто лет назад, — отозвался Лео, глядя на то, как первая звезда робко проклевывается сквозь розовое небо. — Тот Лео, который запирал себя в библиотеке университета, остался там, в июне. Я даже не помню его лица.       Тоби подтянул колени к подбородку. — Знаешь, что было самым крутым в этом лете? — спросил он, и в его голосе больше не было той детской неуверенности, которая так ранила Лео в Корнуолле. — Не яхты и не отели. А то, что мы просто ехали. Ты, я и Джулс. И когда машина ломалась под Катанией, мы не вызывали службу спасения. Мы сами ковырялись в моторе. Мы сами нашли дорогу, когда навигатор сдох. Мы справились, Лео.       Студент обнял брата за плечо. — Мы всегда будем справляться, Тоби. Это и было главной целью. Я хотел, чтобы вы поняли: мир может быть огромным, пугающим и сложным, но пока вы держитесь друг за друга и знаете, как починить свой «ковчег», вам ничего не грозит. Никакие корпорации, никакие тети Элеоноры не смогут забрать у вас эту уверенность.       Джульетта положила голову Лео на другое плечо. — Мы — Романо, — прошептала она. — И мы свободны.       Они замолчали, провожая последние лучи солнца. Внизу, у подножия утеса, море с мерным рокотом разбивалось о камни. Этот звук был похож на сердцебиение самой земли. Лео чувствовал, как внутри него смыкается какое-то важное кольцо. Он выполнил свое обещание, данное самому себе в тот день, когда он эмансипировался. Он подарил им лето, которое станет их броней на всю оставшуюся жизнь. — Завтра утром мы сядем в машину, — начал молодой мужчина, и его голос звучал как торжественная клятва. — Мы проедем через всю Италию обратно на север. Мы вернемся в Болонью. Я пойду на лекции, вы пойдете в свою школу. Но обещайте мне одну вещь. — Какую? — хором спросили близнецы. — Никогда не забывайте запах этого вечера. Запах свободы и Сицилии. Даже когда вам будет трудно, даже когда наступит зима и всё будет казаться серым. Помните, что вы — те люди, которые проехали три тысячи километров за рулем своей судьбы. — Обещаем, — серьезно сказал Тоби. — Обещаю, — добавила Джульетта.       Лео спрыгнул с крыши машины на песок и протянул им руки. — Тогда последний сюрприз. В багажнике лежит всё необходимое для костра и маршмэллоу. Сегодня мы не спим. Мы будем смотреть на звезды до тех пор, пока они не начнут гаснуть.       Вечер пролетел как одно мгновение. Костер трещал, отбрасывая длинные тени на кузов внедорожника. Они жарили сладости, смеялись, вспоминая, как Тоби пытался заговорить с итальянкой на рынке, используя смесь английского и латыни, и как Джульетта случайно нарисовала портрет мэра городка, приняв его за уличного музыканта. Это были те бесценные, глупые и прекрасные истории, из которых строится настоящая семейная мифология.       Позже, когда угли начали подергиваться серым пеплом, они улеглись на пледы прямо на песке, глядя вверх. Небо над Сицилией было таким глубоким и черным, что казалось, в нем можно утонуть. — Лео, — тихо позвала Джульетта, когда Тоби уже начал мирно посапывать. — А папа... он бы гордился нами?       Парень посмотрел на яркую, немигающую звезду на горизонте. Он вспомнил дневник Марка Уолкера, его мечты о простом человеческом счастье для своих детей. — Он бы не просто гордился, Джулс. Он бы сейчас сидел здесь с нами и спорил с Тоби о том, как улучшить аэродинамику нашей машины. Он всегда хотел для нас именно этого. Чтобы мы не были фараонами или королями. Чтобы мы были семьей.       Джульетта закрыла глаза, и на её губах застыла спокойная улыбка.       Лео остался сидеть, оберегая их сон. Он смотрел на синий внедорожник — верный символ их независимости. Через несколько лет он вернется в мир Уолкеров. Он наденет дорогой костюм, войдет в стеклянные офисы Лондона и Нью-Йорка, он заберет то, что принадлежит ему по праву. Но он никогда не станет таким, как те, кто живет только ради цифр. В его венах теперь текла сицилийская соль, а в сердце горел огонь этого костра.       Он знал, что Элеонора всё еще где-то там, строит планы и ждет его ошибки. Но она не понимала главного: он уже выиграл. Самая важная битва была выиграна здесь, на пыльных дорогах Италии, где он научил своих детей быть сильными без магии и богатыми без денег.       Рассвет начал окрашивать горизонт в серый цвет. Лео осторожно растолкал близнецов. — Пора, команда. Путь домой долгий.       Они быстро собрали лагерь. Тоби проверил уровень масла в машине, Джульетта аккуратно сложила пледы. Всё было отточено до автоматизма. Лео сел за руль, надел свои черные очки и в последний раз посмотрел на море. — Прощай, Сицилия, — тихо сказал он. — Спасибо за всё.       Двигатель взревел, и синий внедорожник плавно тронулся с места, оставляя на песке глубокие следы шин. Они ехали на север, навстречу осени, университетам и школам, но в их душах продолжалось вечное лето.       В машине снова заиграло радио — та самая песня, с которой началось их путешествие. И когда Лео запел первый куплет, Тоби и Джульетта подхватили его так слаженно и мощно, что казалось, их голоса могут сдвинуть горы.       Они возвращались домой. Но дом больше не был просто адресом в Болонье. Дом был там, где они были вместе. Внутри этого синего внедорожника, несущегося по проснувшейся Италии, была сосредоточена вся Вселенная Лео Романо. И он знал, что эта Вселенная — в полной безопасности. Лео нажал на газ, и машина скрылась за поворотом, унося троих подростков в их большое и светлое будущее. Это было идеальное прощание с летом, которое изменило всё. И это было идеальное начало новой жизни, в которой они были по-настоящему свободны.