Часть 1

Тгк: Егор шины ( леон ) Степь и конец лета, пахнет полынью и знойной пыльцой. Кони в ночном фыркают где-то у реки. А два пацана наглым взглядом прижались к плетню казачьего хутора — Женя, ты уверен, что он ушёл? — шепчет Лёшка, теребя завязки мешка — Да тихо ты — шипит Женя, сверкая в темноте белками глаз — Дедусь этот ваш, хрыч старый, он до утра с самогоном просидит, курицы они глупые, не пикнут Сено они спёрли первым делом, с чужого стога, что стоял у самого обрыва. Лёшка тогда сказал: У казака сено воровать последнее дело. Женя ответил: А мы не казаки. Мы так, саранча. И захохотал беззвучно, прикрыв рот ладошкой. Лёшка плюнул и полез Курятник нашли по запаху. Лёшка нашарил в темноте доску, отодрал. Протиснулся внутрь. Оттуда — возня, квохтанье, потом довольный голос: « Держи мешок, женя!. И полетели тёплые, пернатые, хлопающие крыльями тела. Евгений ловил их, смеясь, зажимая в мешке, ловя ртом воздух Уже за хутором, в логу, под огромной старой вербой, они развели крохотный костерок. Куриц, правда, зажарить не получилось всё пацаны в сене возились, зарылись в него с головой, ворошили ворованную мягкую труху, которая пахла степью и солнцем — Зачем нам эти куры были? — спросил Лёшка, глядя в небо, где висели звёзды густо, как ягоды калины — А ты бы без дела попёрся? — лениво отозвался Женя, закинув руки за голову. — Скучно же, Лёш, ску-у-учно — В станице бы… — начал Лёшка, но Одесса перебил — В станице — долг, вера, шашки. А тут — мы и степь, и курицы, и никого Лёшка замолчал. А потом, не оборачиваясь, пихнул Женю в бок — Дурной ты, Женька — А то — улыбнулся в темноту Одесса. — На то и портовый Их взяли на рассвете. Когда солнце только показалось из-за горизонта, а туман над Доном стоял молочный, густой. Лёшка с Женей спали в сене, наваленном под вербой. Спали крепко, исказывалась долгая ночь и ворованные приключения Разбудил их грубый окрик и пинок сапогом. Лёшка взвился первым, готовый драться, но увидел высокую фигуру в Черкесске, атаман Собственной персоной — А ну встать! — рявкнул то и голос его прокатился по логу, как гром — Чьи такие? Рядом стояли двое казаков, хозяин стога и бабка Мотя с кочергой, бабка тыкала кочергой в мешок с курами, которые предательски квохтали — Мои! — кудахтала она — Мои курочки, ироды! Лёшка стиснул челюсть и выпрямился, глядя атаману в глаза. Женя, проснувшись, моментально оценил обстановку. Улыбка сползла с его лица, но не испуг холодная, расчётливая хитрость зажглась в глазах — Дядька атаман — начал он, выступая вперёд и разводя руками — вы же умный человек. Разве ж мы? Разве ж мы могли? Это всё он — Женя мотнул головой на Лёшку, который от удивления открыл рот. — Он, казак ваш, соблазнил меня, на тёмное дело. А я что? Я человек маленький, подневольный Лёшка оторопел на секунду. Потом в глазах его вспыхнуло понимание и… одобрение? Он быстро подхватил: — Ага, я, а чего вы хотели? Степь сухая, скотина голодная. Думали, мы с голоду подохнем, пока вы на своих подушках отсиживаетесь? Атаман слушал, скрестив руки на груди. Его суровое лицо не выражало ровным счётом ничего. Хозяин стога побагровел от злости. Бабка Мотя уже не тыкала кочергой, а замахивалась — Ишь, брехливые какие — медленно произнёс атаман — Один казачок, гонору полные штаны. Другой — портовый, змея подколодная. А вместе два сапога пара, дурни недоделанные Он шагнул вперёд, навис над ними, и мальчишки невольно отступили — За воровство по нашим законам плетей. Но вы сопливые ещё. Потому так. Ты — он ткнул пальцем в Лёшку — месяц будешь у деда Степана конюшни чистить. Всё дерьмо, всё сено твоё. А ты — палец переместился на Женю — будешь бабке Моте яйца собирать. Если хоть одна курица без хвоста останется шкуру спущу — А чего я?! — возмутился Жен — я гость! — Гость? — атаман усмехнулся — Гость должен быть вежливым, а не кур воровать И они работали, лёшка скреб ненавистные конюшни, ругаясь под нос на весь белый свет. Женя таскал вёдра с водой, бегал за квочками и ругался с бабкой Мотей на смеси украинского, одесского и отборного мата Вечерами они встречались у Дона. Лёшка сидел, опустив руки, ныли мозоли, спина болела. Женя падал рядом, вытирая пот со лба — Твоя идея была — беззлобно сказал Лёшка — А ты полез — огрызнулся Женя Потом Лёшка фыркнул. Женя хмыкнул. А потом они заржали в голос, глядя на свои грязные, измочаленные ладони, на закат над Доном, на этот глупый, ворованный их мир — В следующий раз — сказал Лёшка, отсмеявшисьт— кур не будем трогать — А что будем? — Козла. У деда Степана есть козёл, вредный — Козёл это идеят — кивнул Женя — Таки, ты не безнадёжен, казак И они снова засмеялись. А где-то в хуторе бабка Мотя пересчитывала кур и клялась, что этих двоих она запомнила навеки. И была права