Глава одиннадцатая: Шоу должно продолжаться

В С Т А В А Й.

      Свет ударил в глаза также резко, как и исчез. Кажется, прошло не больше мгновения: Джорно всё ещё лежал вверх ногами, головой на полу и с лодыжкой, застрявшей между перекладин чердачной лестницы. Лицо всё ещё было мокрым и липким, как и грудь, к которой прилипла ткань. Мышцы не отозвались на поданный сигнал, — не удалось ни дёрнуться, ни вдохнуть, не вытолкать застывшую в горле и носу жидкость, — оставалось только лежать, глядя в эту чёрную квадратную дыру в потолке.       Вокруг началось какое-то движение. Зрение было ясным, но оно сузилось до небольшой зоны обозрения и к тому же размылось от яркого света ламп в зале бара, не позволяя увидеть хоть что-нибудь не поворачивая головы. Кожа чётко ощущала вибрацию пола: сначала несколько продолговатых слабых колебаний, как будто кто-то волочил мебель, затем много-много коротких и сильных — это были шаги, люди уходили и даже убегали прочь. Сами шаги были почти не слышны. Голосов было много, но они были глухие и неразборчивые, словно слышались откуда-то из-под толщи воды.       Чьи-то руки вытащили ногу из лестницы, укладывая Джорно на пол. Сверху возникло смуглое лицо синьора Мака. Его глаза, обычно прикрытые в выражении небрежной беспечности, сейчас стали абсолютно круглыми, с чёрными зрачками, превратившимися в две крохотные дрожащие точки, чёрные брови нервно вздрагивали, пока взгляд метался от головы юноши вниз и обратно. Между его левым ухом и плечом был зажат телефон-раскладушка. Голос мужчины был более различим, видимо, из-за близости, но всё равно понять, о чём и с кем он говорит было решительно нельзя. Тёплые мозолистые ладони прижались к щекам Джованны и повернули голову, тело содрогнулось в тошнотворной судороге. Горло наконец освободилось, и лёгкие внезапно расширились под рёбрами, хватая воздух. В груди что-то болезненно отозвалось — орудие всё ещё торчало в плоти и двигалось вместе с внутренними органами, царапая мышцы острыми краями. Лицо снова повернулось вверх. Всё ещё держа телефон плечом, синьор Мак стал говорить что-то Джорно, торопливо и нечётко. Юноша сщурил глаза, пытаясь различить слова хотя бы по движению губ.       "Лютик, ты слышишь меня?"       Движение головой ему не далось ни в какую сторону. Приложив непривычно большое усилие, он моргнул, заставив синьора Мака вдруг засуетиться, талдыча что-то в трубку. С левой стороны груди снова что-то заболело, хотя Джорно был уверен, что не делал ни вдоха не выдоха. Острый кончик вздрогнул где-то внутри и вдруг дёрнулся наружу, будто кто-то потянул его, пытаясь вытащить. Из горла вырвался болезненный хрип. Что происходит? Его собственные руки лежали вдоль тела, руки синьора Мака были на виду, а больше рядом никого не было. Да и кто настолько глуп, чтобы доставать оружие из тела тем более, когда оно в таком месте.       Ещё одно движение, теперь грубее. Боль перестала быть моментом, и стала медленно, но верно нарастать. Орудие вышло ровно настолько, чтобы Джорно мог увидеть обломок деревянного стержня, тонкого, но явно не хрупкого. Вязкая кровь снова стала разливаться по груди, а синьор, заметив происходящее, замер с открытым ртом. Пот скатывался по его лицу, и он снова затараторил что-то в трубку.       Третий толчок. Дышать внезапно стало заметно легче. Небольшой всплеск откинул на бледную шею Джорно несколько горячих капель. Всего мгновение он ощущал упор чего-то острого в своё ребро, а после орудие стукнулось о его грудь, затем скатившись вниз, ударяясь об пол гулким стуком. Уши медленно разложило, и Джованна осознал, что панические вопли синьора Мака давно перестали быть чем-то осмысленным и скорее превратились в поток ругательств, которых ему ни разу в жизни не приходилось слышать. А он много всякого слышал.       — …эта штука выпала из него! — Вопил он. — P-Porca, Фуго, я кретин, а не шизофреник! Она просто выскочила из него, и..! Чего?! Н-Нет, он дышит, дышит, рана… Cazzo, раны нет! Т-То есть… Не ори на меня! Она есть, но она, типа… Тут шрам, как будто она только что заросла. Так же не бывает?! Фуг…       — Синьор… — Джорно требовалось ещё больше ручного управления для того, чтобы заставить свой язык шевелиться. Слова вышли едва слышно, почти как выдох, но достаточно громко, чтобы Мак подпрыгнул на месте, взвизгнув.       — А?! Dio santo, Лютик! — Он чуть не выронил телефон, наклоняясь над юношей. — Не говори! Я… Мы тут пытаемся…       — Тело… Там… — Снова просипел Джованна, переводя глаза с лица синьора на открытый чердак. — Проверьте… Сначала… Тело…       Синьор Мак выпучил глаза ещё больше, хотя, казалось бы, куда, и вдруг взлетел по лестнице на чердак, сменяя телефон на револьвер. Он быстро нащупал свободной рукой в кармане зажигалку, звонко чиркнул и повёл ей, освещая дрожащим огоньком небольшое помещение, выставляя дуло вперёд. Выстрела не последовало — стрелять было уже, видимо, не в кого. Пару секунд спустя он поднялся чуть повыше и щёлкнул выключателем, освещая чердак. Зажигалка отправилась в карман, сменяясь телефоном с ещё не завершённым звонком. В образовавшейся тишине пустого зала было отчётливо слышно подхрипший голос Мака:       — Капо, мы в дерьме. Труп гражданского.

***

      Бар теперь, конечно, не мог продолжать работу. Кое-как перепуганных посетителей удалось убедить не разводить панику и не привлекать к произошедшему внимания полиции — лишние глаза сейчас были бы только помехой.       Джорно осмотрели, привели в порядок и оставили в покое за одним из столов под присмотром Мака, который сейчас на пару со Скаморцей раскуривал одну сигарету на двоих, передавая друг другу через приоткрытую форточку. Плотная кожаная куртка синьора укрывала худое туловище почти полностью, сохраняя то немногое телесное тепло, что у него ещё осталось. Когда синьор Мак орал об отсутствующей ране, он не врал и не бредил — в месте удара, на груди, над сердцем остался лишь небольшой светло-розовый шрамик с рваными краями, будто удар случился не меньше пары месяцев назад. Юноша приложил руку к этому месту, уже который раз за всё время — сердце было спокойно, но почему-то билось гораздо сильнее, чем раньше.       Его взор скользнул на пол в середине зала, зрелище на котором заставило Скаморцу выйти на улицу. Синьор Крапива хотел было чем-то накрыть её, чтобы не нервировать прочих, но подходящей ткани просто не нашлось. Чиара лежала, протянув руки вдоль тела. Пышные тяжёлые волны волос разлеглись вокруг её головы, чёрные ресницы покрывали собой остекленевшие глаза, губы, подчёркнутые оранжевым цветом, были слегка приоткрыты, и теперь они выглядели ещё более ярким пятном на потерявшем всё тепло лице. Светло-жёлтая рубашка выбилась из пояса коротких шорт. Обнажённые плечи и грудь пришлось снова прикрыть, пока её вытаскивали с чердака, но Джорно мельком успел заметить — её ударили не менее трёх раз. Кто бы не был этот маньяк, он с ней не церемонился. Он хотел её убить. Эта мысль засела в голове Джованны, не желая уходить. Чиара просто работала в баре «Дежа Вю» на Виа Бернадино Мартирано. Половину своего рабочего времени она прогуливала. Несмотря на свой вид белоручки и абсолютно очевидное нежелание работать "в этой дыре", она была из тех кто мог за один раз отнести четыре подноса в зал и принести на кухню в два раза больше посуды с такой грацией, будто она не официантка, а модель на подиуме в Милане. Половину от того времени, что она всё-таки была на работе, она либо докучала Джорно, либо заговаривала зубы клиентам-мужчинам, чтобы получить больше чаевых. Когда же дело доходило до других девушек, она была до ужаса заносчивой, но настолько искренней в этом, что ей каким-то образом удавалось отваживать грубиянок из заведения и веселить более доброжелательных клиенток. Чиара была всякой, но Джорно не мог вообразить ни единой причины, по которой её смерть была бы заслуженной или хотя бы логичной. Это не имело смысла.       Смысл имело то, что это произошло из-за него. Но что он мог сделать с этим теперь?       — Крапива, у тебя есть чего? — Прогудел с чердака синьор Фиалка. Последние десять минут он обнюхивал, кажется, каждый сантиметр этого до смешного маленького пространства, в котором сам едва помещался. Вместе с его голосом раздался ещё и какой-то статический гул, внезапно прервавшийся неожиданно громким щелчком как от кнопки на магнитофоне.        — Ничего. — Синьор Крапива расположился за другим столом неподалёку. На другом конце стола был раскрыт крупный железный чемоданчик, до отказа наполненный самыми разными инструментами, от простой канцелярии до мультитула и стопки коробочек разных размеров, применение которых было не особенно очевидным. Крапива, натянув на руки перчатки, крайне внимательно изучал стрелу со всех сторон, пытаясь не упустить и не испортить ни одной детали. Светлое, грязное от крови древко, и полированный наконечник, выполненный то ли из красного стекла, то ли из подобного прозрачного материала. Джорно показалось, что изнутри наконечника исходит свечение, хотя это, возможно, просто игра света. — Совершенно ничего. Единственное, что я нашёл — старые следы крови и, похоже, хлорного отбеливателя, которым эту стрелу мыли. В остальном, такое ощущение, будто ни одна живая рука не трогала её.       — В таком случае, данные сходятся. Мы точно имеем дело со стандом, иначе быть не может. — Фиалка спрыгнул на пол и, бурча что-то нечленораздельное, потянулся в спине, едва не касаясь закинутыми за голову руками потолка. — Девчонка попала на чердак уже мёртвой, и выглядит так, будто её затащили туда сквозь стену, через портал или что-то в этом роде. Не ясно только, для чего её вообще нужно было убивать.       — Может, чтобы привлечь внимание Лютика? — Крапива задумчиво поднял голову к потолку, прямо туда, где между досок осталось тёмное пятно. — Какие-нибудь стуки, в шуме зала можно было бы и не услышать, а вот такое пятно — вполне.       — Не только он мог забраться на чердак.       — Я был наиболее вероятным вариантом... — Подал голос Джорно, и бандиты обернулись к нему. Он звучал всё также ровно, но значительно тише обычного, а взгляд так и не смог отвестись от Чиары. — Нас тут всего трое работало. Синьор Скаморца уже не молод, а потому на чердак ему неудобно лезть. Даже если бы заметил он, то попросил бы меня посмотреть.       — М-мда... — Протянул Фиалка, переглядываясь с коллегами. Крапива убрал свой инвентарь и сложил улику в прозрачный пластиковый пакет, Мак уже закончил сигарету, и ему оставалось только нервно постукивать пяткой по полу, сунув ладони в подмышки. Ледяные радужки снова натолкнулись на Джорно. Мужчина открыл было рот, чтобы что-то сказать, но запнулся подбирая слова. — Что ж. По крайней мере, мы теперь можем быть уверены, что это не ты. В то, что ты мог каким-то образом разыграть этот спектакль, чтобы доказать свою невиновность, я не поверю — рисковать своей жизнью ради этого было бы бессмысленно.       — Соглашусь, — Крапива протёр вспотевшие в перчатках руки салфетками. Он отвернул лицо, как будто стыдясь смотреть на остывающее тело. — Жаль, что мы выяснили это такой ценой. — Он сделал паузу. — Нужно доложить обо всём капо. У стрелы есть сверхъестественные свойства. Это уже дело Польпо.       — Угу... — Глухо отозвался Фиалка.       В зале устоялась столь плотная тишина, что ей, кажется, можно было захлебнуться. Прервал её только звук снаружи — бухтение двигателя автомобиля, позвякивание какого-то лёгкого металла, шаги и тихий голос синьора Василька, переговаривающегося с кем-то. Вот Джорно смотрит на Чиару, минутой спустя он уже следит за тем как её аккуратно накрывают полотном и выносят, оставляя на полу лишь тёмное уже подсохшее пятно.       — Arrivederci, Чиара, — проговорил он одними губами, сам не зная почему.

***

             Джорно не пустили к себе домой. Пускай он теперь не был подозреваемым, но тот факт, что Палач клюнул на приманку мог означать только то, что он ему был зачем-то нужен. Оружие теперь было у банды, но это не значит, что Палач стал менее опасен. Ситуация парадоксальным образом усложнилась, и упускать из вида хоть кого-нибудь из команды или хоть что-нибудь из улик теперь было непозволительно.       Банда в почти полном составе прибыла к окраине города, в маленькую квартиру, где единственным пространством, отделённым стенкой, была крохотная ванная комната. Пока остальные устроились по углам, — кто поперёк дивана, кто в каком-нибудь кресле, кто и вовсе на полу, — синьор Василёк сел за старый деревянный стол раскрыв перед собой тяжёлый ноутбук. Методичное клацанье клавиш, прерывающееся на шелест каких-то бумаг, поначалу слегка раздражало слух, но к этому можно было быстро привыкнуть, и это было значительно лучше, чем если бы они сидели в абсолютной тишине.       Джорно не было знакомо понятие скуки, но руки требовали деятельности, и он не придумал ничего лучше, чем попытаться оттереть кровь с водолазки в раковине ванной. Это была хорошая вещица, и она определённо не заслуживала судьбы быть просто выброшенной из-за крови и дырки в груди. Юноша открыл дверь в ванную и сделал шаг внутрь, сразу упёршись в раковину. Здесь пахло хозяйственным мылом, и, к своему удивлению, Джованна обнаружил на поверхности мутного зеркала заметный слой пыли. Похоже, это квартира действительно никогда толком не использовалась для жилья. Он нашёл в шкафчике под раковиной потресканный огрызок мыла, снял с себя верх, открыл кран с исключительно холодной водой и начал оттирать кровь почти машинными движениями. Прохладный сквозняк прошёлся по квартире, огладив и его зябкую серую спину. Лучше уж так, чем целый день пахнуть железом.       В общей комнате послышался скрип и чьи-то медленные шаги, движущиеся по кругу. Похоже на синьора Мака. Видимо, просто лежать на диване ему стало скучно. Звуки медленно приблизились к Джорно, а затем затихли прямо у порога ванной комнаты.       — Ёлки-палки, кто тебя так, carino? — С усмешкой сказал мужчина, кивая на спину Джованны. — В школе ты любитель подраться был, а?       — О чём вы? — Джорно лишь на мгновение посмотрел на силуэт синьора через зеркало.       — Да у тебя тут по спине шрамов тьма-тьмущая. — Синьор Мак сделал шаг вперёд и нагнулся прямо над плечом юноши, высматривая что-то у него на руках в блёклом свету единственной белой лампочки. — У-у-у... Да и не только на спине... Вот чё ты такой спокойный.       — В сердце меня ещё не били. Обычно это смертельно, но раз я не умер, то и беспокоиться не о чём. Наверное. — Джорно надел улыбку и легко пожал плечами. — А насчёт драк... Я слишком слабый для них. Я предпочитаю избегать конфликтов вообще.       — Тогда что? — Синьор выскользнул в бок, вопросительно изгибая брови и опираясь плечом на край раковины. — Трави! За каждым шрамом должна быть интересная история.       — Смотря, что вы считаете интересным, — Джованна выключил воду, аккуратно отжал водолазку и повесил её на край раковины подсохнуть, затем повернулся к собеседнику, продолжая улыбаться. — Я не помню, как получил большую часть из них. Почти все шрамы в виде прямых линий от ремня — отчим так меня наказывал. Кроме вот этих. — Он приподнял руки, показывая рваные линии на внутренней стороне плеч. — Такие же у меня со внутренней стороны бедра. Их я сам себе нанёс, но тоже не припомню, зачем. — Джорно чуть осмотрел себя, думая, что ещё примечательного он может показать. — Вот этот вроде от осколков бутылки... Этот тоже... О, вот эти я помню. — Палец скользнул по группе тонких светлых линий под рёбрами. — Старшеклассники пытались вырезать ножиком слово "cinese". Я пытался им объяснить, что я японец, а не китаец, но видимо писать слово "giapponese" было для них слишком утомительно.       Джорно поднял глаза на синьора Мака и замолчал. Выражение его лица нельзя было описать словом "изумлённое" — недостаточно. Однако причину этого изумления Джованна не понял, как бы не вглядывался и не анализировал собственные слова. Он же просто ответил на вопрос, нет?       — Простите, вы, наверное, не этого ждали. — Проговорил Джованна, не меняясь в лице. — Моя жизнь довольно скучная, и у меня, пожалуй, нет захватывающих историй.       Мак стоял, смотря на него во все глаза, и периодически немо открывал рот, как рыба, выброшенная на берег. Под его шапкой снова начались шумные шевеление, и он, всё ещё не отводя взгляда, похлопал себя по голове, судя по всему, пытаясь это прекратить. Джорно же вопросительно склонил голову на бок, почти заглядывая под края шапки.       — У вас там жёлтые человечки?        — Жёлтые человеч... — Синьор Мак вдруг встрепенулся, выйдя из оцепенения. — А, точно, ты же воспринимаешь их... Ну...       Мужчина снял с себя шапку, обнажая чуть угловатую голову с придавленными к черепу жёсткими короткими кудрями, а затем протянул её вперёд. Джорно наклонился, заглядывая внутрь, и со дня шапки, пулями вылетели несколько золотистых пятен, издавая жуткий испуганный писк. Они заметались по воздуху между говорящими, и вдруг сбились прямо у головы Мака, причитая:       — Предатель, ты нас раскрыл!       — Миста-а-а, за что?!       — Мы за тебя и в огонь, и в воду, а ты нас первым встречным показываешь?!       — Позорище бессовестное...       — Да вы охренели совсем! — Громко возмутился синьор, вертя головой между фигурами. Теперь юноша чётко видел, что их шесть. — Он уже не первый встречный! И ничё я не позорище! Как вы можете так говорить вообще, я ваш владелец или кто?!       Взгляд Джорно упал на одну из фигурок, ту, что держалась чуть дальше от остальных и слегка вздрагивала в полёте, издавая какой-то тонкий звук, напоминающий всхлипы. Пока Мак отвлёкся на ссору с остальными, он медленно приблизился чуть ближе и аккуратно подставил руку, как будто придерживая его. Тот же, почувствовав неладное, взвизгнул и отпрянул. На его вытянутой вверх голове, напоминающей каплю красовалась чётко нарисованная цифра пять.       — Ты же разумный, да? — Джованна перешёл на шёпот, стараясь выглядеть настолько безобидным, насколько это было вообще возможно. — Не бойся, я не стану причинять вред.       Человечек неуверенно обогнул его руку и подлетел поближе к лицу, дрожа всё больше с каждым сокращённым сантиметром.       — Т-Т-Ты не с-с-станешь меня е... есть? — Пропищал он.       — Я не люблю приносить неудобств, а синьор Мак очень расстроился бы, если бы я попытался тебя съесть. — Джорно осмотрел маленькое блестящее тельце, и, несмотря на гуманоидное строение, чем-то оно ему напомнило больших жуков. Возможно, сегментированными конечностями. — У тебя есть имя?       — П-Пятый... Меня зовут Пятый.       — О, вас всех зовут по номеру? Удобно.       — Угу... — кивнул Пятый, постепенно переставая дрожать.       — Получается, с Первого по Шестого...       — По Седьмого!       — Как это? — Джорно изобразил на лице вопрос.       — Н-Ну... Миста боится цифры... ч-четыре. — Он для одного слова понизил голос до шёпота. — П-Поэтому среди нас нет Ч-Четвёрт...       — Пятый! — Вдруг вскрикнула ещё одна фигурка, — Седьмой, — молниеносно подлетая к своему напарнику, хватая его под локоток и также быстро улетая к голове синьора Мака, прячась в его волосах. — Ты рехнулся?! Этот псих же может тебя преп... при... препор... Тьфу! Расчленить!       — Ч-Ч-Ч-Что-о-о-о?!       — Я почти уверен, — попытался их успокоить Джорно издалека, — что вы имели в виду препарацию. Я не собирался этого делать, но уверяю вас, с расчленением она имеет мало общего...       — Он знает разницу-у-у! Миста-а-а!       Синьор Мак раздражённо натянул шапку по самые брови, заставив неугомонных человечков хоть немного притихнуть.       — Ты прости их, carino, — он неловко почесал затылок, отводя лицо. — Они просто ещё под впечатлением от твоего этого.... "Трюка" на трассе. Ну, ты понимаешь...       — О, — Джованна поднял глаза от своей руки, которую он держал подле Пятого, и мышцы его лица как-то странно дрогнули против его воли. — Ничего страшного, мне не привыкать.       Ауч.