.

Пока любишь кого-то всем сердцем, — в твоей жизни еще остается надежда. Даже если вам не суждено быть вместе. Харуки Мураками «1Q84»       Эван не любил светские балы и прочее, что ему усердно хотели навязать родители. Все внутренности скручивало от мысли, что ему вновь придётся обмениваться любезностями с какой-нибудь старухой, чьё мнение имело вес в глазах общественности.       Родители тоже требовали от него примерного поведения в кругу всех тех людей, кого он презирал внутри себя. Он сам был частью всей системы, которую в своём воображении иногда ломал и строил новую. Открытую и где весь пафос был уничтожен.       Разглядывая пальцы ног, обдуваемые воздухом больничного крыла, размышлял о причине присутствия здесь Люпин.       — Что могла сделать мисс правильность, чтобы попасть сюда? Перепутала травы у Слизнорта? — он чуть склонил голову в сторону, опираясь локтями на подушку. Она безнадёжно рассматривала потолок, залитый лучами закатного солнца.       — А как сюда попал наследник благородного рода? Не хватило мест в частной клинике? Или где всё аристократы лечатся? — сжимая пальцами одеяло, Амалия чуть сжала губы, пытаясь сдержать улыбку, чтобы не показаться сумасшедшей.       — Чего лыбу давишь? — Эван заметил знакомое выражение лица — его собственное в те моменты, когда нужно сохранять спокойствия, когда вокруг происходит полный дурдом.       — Не думала, что ты знаешь такие слова, — она встретила его взгляд полуулыбкой, отчего внутри Розье образовался холодок, который впился в лёгкие. — И мы не настолько близки, чтобы таким делится с тобой. — нарочно дразня его, она отвернулась.       Помфри придёт только к ужину, на койках других больных не наблюдается. А часы, что он провел один, измучили скукотой, отчего Эван был согласен на любую глупейшую историю от Люпин, чтобы только развеять самобытность.       — Не будешь же ты молчать все время. За проведённое здесь время я готов начать терроризировать даже тебя. — ладонью он упёрся об свою голову, а локтем об матрас, ожидая реакции.       — Что значит «даже»? — в тот же миг развернулась она, тихо промычав от боли. — Ну раз уж я тебе не ровня, то и общайся со своим отражением. Это конечно будет лучше, чем марать об меня ноги, удостоив словом. — Амалия фыркнула, сбросив с себя одеяло и сев на койку.       Эван окинул спину в специальной ночнушке, похожей на ту, что на нём.       — И всё-таки тебе придётся заговорить со мной. Мне тут ещё неделю лежать. — он упустил факт, что первый из семи дней уже подходил к концу.       — Значит, это будет мой личный рекорд по молчанию. — кинув презрительный взгляд в его сторону, Люпин взяла ванные принадлежности, и прихрамывая, отправилась чистить зубы.       А в голове Эвана включился счётчик, очень медленный и мучительный. Компания Люпин вызывала раздражительность и отторжение. Однако из двух зол, он лучше выберет поверхностную одногрупницу, чем одиночество. ***       — А потом он упал с метлы. — захватывающие рассказывал Барти, чуть качаясь на койке Люпин. — С пятидесяти метров!       — Шестидесяти пяти. — учтиво поправил Регулус, слегка вмешиваясь в болтовню Крауча, перелистывая страницу.       — И после этого у него только вывих правого локтя! Подумать можно, абсурд! — руками сделав воображаемый громкоговоритель, Барти оглядел того.       — Попахивает колдовством. — сделала вывод Амалия, не глядя в сторону объекта обсуждения.       — Спасибо за столь очевидный ответ. — закатил глаза Эван.       — Я вот только не пойму, — задумчиво Барти потёр подбородок, как настоящий детектив. — Для чего тебе оно надо? Из-за зачёта у Маккгонагал? Так ты его и так бы сдал.       — И на рождественские каникулы вы остаётесь здесь. — сощурился Блэк, оглядывая, подругу.       — Я в восторге, — без энтузиазма Амалия дала знак подняться другу и взяла его за локоть, уводя для разговора.       — Вечные секретики у них. — со смешком он откинулся на спину, располагаясь на постельное месте. — Здесь как на сене.       — Не видел в вашем поместье конюшни. — Розье босыми пальцами проводил по холоду плитки.       — У отца Адель она есть. — протянул Барти, меняя голос на более серьёзный, и сразу пятерней вороша волосы.       Повисла тишина, в которой был слышен неразборчивое слова с коридора.       — Ты не знаешь, чего Люпин забыла здесь? — кожа привыкла к холоду и он прислонился всю ступню к полу, получая новую порцию прохлады.       — Ами-то? — Барти сделала паузу, раздумывая. — Нотт сказал ей, что, мол, пускай валит недостойная полукровка на гриффиндор к своему брату-недоумку.       В голове его сложилась вся картина. Вчерашние слова, их конфликт, если его можно так назвать — было результатом слов Нотта и сложившейся неуверенности Люпин       — А дальше?       — Слово за словом, и она не успела вытащить палочку. — чуть стыдливо рассказывал Барти. — Нет, конечно, Реджи вступился за Ами, даже кинул заклинание в Нотта, но эту тему мы не обсуждаем. Ну или они не обсуждают её при мне.       — То есть?       — В тот вечер когда произошло событие «Х» я был занят очень важным делом. — в свое оправдание поднял палец вверх Крауч, хотя кончики ушей порозовели.       — Был занят с Ромлоу? — догадался Эван, растягивая улыбку, на что получил средний палец в ответ. — Смотря на Люпин не складывается впечатление, что она станет осуждать за такое. Она добренькая дурочка.       — Придурок. — буркнул Барти, почувствовав облегчение. — Хорошенький придурок. — он встал, взъерошив растущие волосы. — Ты смотри не ляпни такого при Ами, а то подмешает тебе слабительное в компот. — Крауч подмигнул на прощение. — Счастливого Рождества. ***       Их отношения двигались вперёд — Люпин сидела на его матрасе, и они молча играли в одну из маггловских игр. Тишину он первый прерывать не хотел, не желал и навязываться. Однако слова хотели вырваться наружу без его ведома.       — А вот, — она, оставшись с двумя картами в ладонях, перевернула их, открывая нумерацию и масть. — И погоны для тебя. — залившись смехом Люпин плюхнулась на свою койку. — Ты проиграл. Опять, а говорят новичкам везёт.       — Игра дурацкая. — он откинул карты на тумбочку, сложив руки на груди.       — А ты дурак в ней. — она вовсе прикрыла глаза, блаженно улыбаясь.       Эван, гладя на спокойное её лицо, пытался разгадать её мысли и удивлялся своему стремлению. По обыкновению, он никогда не обращал на человека, отдаляющего от него, внимания больше обычного. Во всем виновато больничное крыло. Лежал бы здесь какой-нибудь когтевранец, Люпин бы лезла на стенку от одиночества! Так он попытался себя убедить.       — Я тоже знаю одну такую игру. — произнёс он, не захотев оставаться в таком положении. — Правда или действие?       — Дай подумаю, — она состроила глубоко задумчивое выражение лица. — Я смогла удостоить тебя пару раз сыграть в карты, но такие игры чересчур.       — Ха-ха, — без намёка на веселье он свесил ноги. — Я понял твой намёк. Но давай мыслить здраво: и тебе и мне нужно что-то делать ещё четыре, а в школе, я уверен нет ни единой души, которая могла бы быть лучшей компанией, чем ты. Как бы это не прозвучало.       — Как стелешь, — протянула Люпин, глядя на потолок. — Допустим, правда.       — По какой причине ты сюда попала? — в тотчас задал вопрос он, играя бровями.       — Лодыжку вывихнула.       — Серьёзно вывихнула или придуриваешься? — вырвалось у него.        — Моя очередь. — громко перебила она. — Правда или действие, Ивэн?       — Действие, — предугадывая возможный её вопрос, он выбрал не рисковать.       — Хорошо, — Амалия непринуждённо взяла яблоко с поверхности тумбочки, намереваясь откусить. — Лови! — фрукт молниеносно летел в его сторону. Выработанный рефлекс охотника впервые подвёл — Эван поймал красный съедобный предмет с точностью и без боли, показывая тем самым, что никакого вывиха у него и не было.       — Твою мать. — выругался он, кидая яблоко обратно.       — Да ты просто врунишка и притворщик, Ивэн. — Люпин, упиваясь своей радостью и гордостью, что смогла расколоть его, откусила фрукт. — Это было так элементарно.       — Ладно, мой черёд, — слегка взбешенный, он закусил внутреннюю сторону щёки. — Выбирай.       — Правда.       — Что тебя расстроило больше: то, что Нотт назвал тебя жалкой полукровкой или что твой брат действительно недоумок-идиот? — он впился взглядом в её лицо, наблюдая, как самодовольная улыбка уходит с лица, чувствуя, как удовлетворение растекалось внутри груди. Он не привык быть ужаленным, а когда такое и случилось, он должен ужалить в ответ посильнее и больнее.       — Мой брат не недоумок. — раздражение появилось в её глазах. — Правда или действие?       — Правда. — не зная зачем, выбрал Эван, в глубине души зная, что за вопрос она задаст.       — Чего больше всего ты боишься: остаться одному навсегда или навеки лицемерить среди других аристократов?       Слова выбили весь дух, укоренившийся в нём. Люпин попала во все его смятения и страхи. Челюсть его напряглась от того, как его раскусили. Вот он готов ударить побольнее по ней, задеть до слёз на подушке.       — Регулус поделился новостью о великолепном бале, который ты пропустишь, а будь мы в обычных условиях ты бы никогда не заговорил со мной. — объяснила свой вопрос и то, как она пришла к нему.       Но с каждым её словом в Розье нарастала злоба, отвращение и ненависть. Неужели его так просто расколоть? Прочитать его мысли и чувства? Сжав до вмятины в коже металлическую часть койки, он пытался выровнять свое дыхание.       Люпин не дожидаясь ответа взялась за прочтение книги, в некоторые секунды кося взгляд на неподвижно тело его.       Второй совместный день с Люпин вывернул его наизнанку. ***       Эван зашёл в помещение и запах еды ударил в нос. Желудок скрутило от приятного аромата, а слюна образовалась под языком.       Об этом месте ему намекнул Барти как неудивительно. Это в его характере — выявлять подобные места.       Окружение Эвана делилось на два типа. Первый — те, с кем он поддерживал разговор на вечерних мероприятиях, либо те которых он использовал для достижения цели и простого разговора до спален. Во второй тип входило не так много людей. Барти. С ним он мог поговорить почти по-настоящему, но с малой утайкой, с ним не приходилось надевать полностью маску чужого ему Эвана.       Во вторую группу ещё входили родители. С ними он говорил только чётко и по делу, не смея ослушаться или получить выговор. Список исчерпался. Если сделать вывод, то в первый список не входили лишь те, с кем он проводил чуть больше времени.       Тёплое освещение встретило его. Домовые эльфы трудились, готовя еду для ужина. За столиком, около стойки, на которую ставилась еда для гостей по типу него, стоял столик. А за ним сидела, приветливо улыбаясь трудоголикам, как ни странно, Люпин. С накинутой тёмной кофте на молнии, волосами непричесанными и заправленными за ушами.       Растерявшись на пару секунд он продолжил путь к столу. Когда Люпин заметила его, активно начала говорить эльфийке:       — Минни, это мой друг Ивэн, — масляными пальцами тыкнула в сторону его, чьи брови взлетели вверх.       — Минни сейчас принесёт еды для друга мисс Ами, — она удалилась на кухню, под блестящий взгляд от веселья Люпин.       Эван наблюдал за представлением, не шевелясь, и на лице отражая не понимание, когда Амалия удостоила его взглядом, то в нём читалось лишь пренебрежение.       — Стоя будешь ужинать? — она чуть склонила голову, откусывая приготовленную картошку.       Он сел напротив, внимательно изучая движение напротив. То с какой лёгкостью она ела, вела и разговаривала с ним! Видимо, чтобы чувствовать эйфорию и вести себя не столь нервно ей нужно остаться в выигрыше, чтобы последнее слово было за ней.       Язвительные слова крутились на языке, уже сформировались в укол, как Минни подала еду. Столь неожиданное, но ожидаемое действие заставило его покоробится и ссутулить плечи. Он прошептал что-то наподобие: «Спасибо».       — Так значит, — вновь начала Люпин, поглощая еду. — Слухи остаться слухами?       — Какие ещё слухи? — устало спросил Розье.       — Ну что такие семьи, как твоя закрепощают эльфов? — в ответ на её вопрос был направлен тяжёлый взгляд. — Что мистера Розье может развеселить лишь высокоинтеллектуальный юмор? По типу: «Что говорит слепой, которому дают наждачную бумагу?», — Эван застыл в ожидании продолжения шутки. — «Черт! Как мелко написано!»       — О, Mon Amour, твой юмор просто великолепен. — «подыграл» ей, сняв с лица всякую эмоциональность. Встретившись с ней взглядом, нахмурился брови. — Хватит, — он привстал выравнивая плечи и медленно наклоняясь к ней. — Вытерпеть твои идиотские нападки несколько раз я мог, но не переходи границу. Иначе все твои догадки сбудутся.       Эван схватил еду и направился прочь. Вспышка гнева, внезапно возникшая была приятно погашена. ***       Вечером следующего дня она пришла с бутылкой в руках. Окинув сидящую взглядом, высказал:       — Ранний алкоголизм, особенно у женщин, плохо лечится. — безразлично бросил он.       — Слушай, нам ещё торчать здесь четыре дня, давай лучше проведём их мире, чем во вражде? — её брови подпрыгнули, а рука возвысила бутылку стеклянную с беловатой жидкостью.       — Что за бодяга? — он кивнул на предмет в руках.       — Не бодяга, а наивкуснейший спиртной напиток. — поправила Амалия, выудив из тумбочки два граненных стакана. Откуда они там взялись?       Эван не хотел об этом думать. Эта неделя должна была быть глотком свежего воздуха, передышкой, а не новым испытанием перед тем самым событием — принятием метки.       В его ладони уже был всунут стакан. Чокнувшись с Люпин, по её инициативе, залпом выпил, едва не подавившись. Горечь обожгла рот и горло, а в груди расплавилось что-то, отчего будто горячий металл захватил все его легкие.       Он почувствовал прикосновение на своей ладони — Люпин «помогла» найти ему закуску, пока он морщил лицо. Ощутив еду закусил, странный привкус притупился.       — Ты впервые самогон пьёшь? — с улыбающихся губ сошёл смешок. Раскрасневшаяся Люпин, достала из тумбочки радио, и ударив по нему сверху, получила музыку. Эван не стал даже спрашивать откуда оно взялось у неё, лишь пытался убежать от мыслей о будущем.       Смотрел, как она, по другому это не назвать, дрыгалась под такт, почти не шевеля ногой. Отпивал со стаканчика, пытаясь забыться скорей, чтобы не чувствовать весь вздор ситуации.       — Видела бы ты как нелепо смотришься. — он ощущал как мозг его буквально превращался жижу, а слова уже сами вылетали из него.       — А ты всегда так выглядишь, но я же молчу. — она пожала плечами, не обращая внимание. — И кстати, вместо того, чтобы сидеть мог бы размять свои кости. Или ты привык лишь к бальной музыке? — её брови поднялись вверх, бросая вызов. Эван в этом уверен, мог почти нащупать его.       Глядя ей прямо в глаза, что мог бы дотянуться через расширенные зрачки до глазного дна, встал и начал делать движения, похожие на те, когда устраивали слизеринские вечеринки. Люпин, едва сдерживая смех, начала аплодировать ему, а после осушив стакан, начала подстраиваться под его танец. ***       — Ваша растяжение почти зажило, мисс Люпин. — Мадам Помфри чуть улыбнулась, зажигая свечу на тумбочке. Ами скосила взгляд на соседнюю пустую койку с некой тоской. — Надеюсь, после моего ухода вы не повторите вчерашнюю ночь с мистером Розье. — совсем не деликатно намекнула колдомедик на вчерашнюю вечеринку.       — От наших лиц приношу извинения, — неловкая полуулыбка появилась у неё. Женщина, шутливо фыркнув, удалилась.       Амалия после захлопнувшийся двери поднялась, ощущая некоторую натянутость кожи ноги. Ходить стало проще, но бегать сложно. Однако «сбегать» в свою комнату в подземелья ей просто необходимо.       Вынырнув из помещения, увидела, как луна освещает коридор. Боязливо было ходить по неосвещенным длинным коридоров.       Мурашки покрыли позвоночник.       — Люмус. — из палочки появился голубоватый свет. Шаги и шорох об плитку увеличивали насторожённость.       Образы возникали перед глазами за углами в темноте. Будто длинная тень с белыми глазами следила за ней. Прошептав пароль от гостиной, бесшумно попыталась войти. Наверное почти все уехали отмечать Рождество в своих домах.       Почти преодолев диван с подушками, увидела лестницу. А после, прямо перед светящийся палочкой возникло бледное пятно и полукрик напротив, инстинктивно заставил её махнуть острием пальчики в пространстве.       — Черт возьми. — выругался Розье, пальцами нащупывая кровь от пореза. — Из чего твоя палочка, Люпин? Из стали?       — Какого Салазара ты так пугаешь? — она тревожно понесла источник света к полосе на виске. — Идём. — её тёплые пальцы схватили холодную ладонь Эвана. Так чуждо и неестественно ощущались её касания.       Она привела его в мальчишечью спальню, присела и начала рыться в тумбочке Барти. Выудив оттуда несколько предметов, зажгла свет, посадив его на табуретку.       — Добить меня хочешь? — Розье закатил глаза, осматривал свое лицо в небольшое зеркало, взятое с поверхности стола. — Нужно проще относиться к розыгрышам, Люпин.       — Твои можно воспринимать только отрицательно и негативно. — убрав стекающею кровь, она зачерпнула несколькими пальцами мутную мазь.       — Стой, это не та ядреная штука, от которой Барти орал на весь Хогвартс? — осведомился Эван, поворачиваясь на неё сметенное выражение лица. Однако он незамедлительно почувствовал новое прикосновение к своему виску.       Прохлада мази дала секундную надежду, что ему удастся избежать боли. Но через несколько мгновений жжение, словно от фитиля свечи поднесенного слишком близко, опровергло былое чувство.       Не контролируя свои действия, схватился за голову, выплескивая ругательства и проклятья.       — Эй, ну ты чего, — пыталась сгладить ситуацию она, схватившись за его плечи. — Хочешь, подую?       — Хочу, чтобы ты убралась отсюда, — злобным криком прогнал её, уже сравнивая свою боль с действием Круциатуса.       — Ну не злись, милый. — осторожно и бегло погладила волосы Розье, отчего на неё в тот же миг полетел колющий взгляд. — А что? Я читала в одной книге и там у героини всё сработало.       — Больше применяй советов из своих похабных романов, Люпин. — почти выплюнул её фамилию он, не знаю какую эмоцию применить и как отреагировать. Милый. Эван был какой угодно. Угрюмый, враждебный, саркастичный. И был готов стать кем угодно за исключением того, что назвала она. — Скатишься до жизни как в сказке.       — Рана зато затянется за день, — проигнорировала его слова она, чуть стреляя в него взглядом. — И шрама не будет.       Оно же того стоит. Эван закатил глаза, борясь с пульсацией во лбу.       — Кстати, а что ты тут забыл? — сложила в любопытстве руки на груди она.       — Не обязан отчитываться перед тобой. — холодно фыркнул Розье, вытирая остатки мази.       — Как знаешь, — без интереса уже пожала она плечами, слегка подмигивая. Ему же не показалось? — Надеюсь, дойдёшь сам до больничного крыла. — Амалия направилась к выходу из комнаты.       — А что волнуешься? — в смехе ядовито крикнул он, не боясь разбудить однокурсников. На свой вопрос он получил средний палец. ***       На шестой день, на удивление Эвана, Люпин почти не появлялась в больничном крыле. Лишь когда луна взошла и прозрачные лучи освещали текст книги, она соизволила завалиться на свою кровать, плюхнувшись.       — Как твой висок? — она чуть взглянула на него, поворачивая голову. А потом продолжила любоваться видом из окна.       — Сносно. — переворачивать страницу, сухо ответил. — Но я был бы более счастлив без боли в нём.       — Ну ты что, — задор активизировался в глазах и голосе. — Разве не знаешь, что шрамы украшают мужчину? — бровями она начала хитро играть, приподнимая их.       — Ты там порно читаешь что ль? — вопрос, выпавший из ухмыляющихся губ, чуть выбил её из себя. — И в каждой магловской библиотеке такое хранят?       — Эту книгу, — слегка сомневаясь, Ами выговаривала растянуто слова. — Мне подарили.       — И у кого такой безупречный вкус? — решил все-таки осведомится Эван.       — Твой хороший знакомый. — задала интригу Люпин. После вопроса в его глазах ответила: — Барти.       — В его стиле.       — Он просто думает, что я не могу признаться в чувствах Регулусу. — от такой откровенности он опешил, подавшись воздухом. Заметив это, она спиной опираясь на подушку продолжила с большей интенсивностью, иногда запинаясь, будто обдумывая следующее слово: — Просто Барти так подозревает, но я то знаю, что он знает. Но это не так. Знаешь, Регулус словно часть моей души, которую оторвали при рождении. И наоборот.       В голове Розье уже всплыл вопрос, хотел уже озвучить его, но сдержался. Впервые он слышит откровения подобного характера от неё. Объяснить логически не может такое её поведение. Она отвернулась к окну, поджимая губы, думая о чем-то своём.       — А ты не думаешь, — Эван решил продолжить разговор, закрывая книгу, отчего въевшаяся пыль отдалённо достала до носа. Пальцы ног задрожали от холода. — Что Барти потому и подозревает, что вы слишком много проводите время и без него? Это может быть обидно для него, особенно учитывать, что напрямую он ничего не скажет.       — У него есть ты, — приподняла уголок губы она дружелюбно, скрывая какую-то мысль. Светлые брови Эвана поднялись. — Сам подумай, вы словно разлучённые в детстве братья. Конечно, это не даёт повода к твоим словам, но все же. В случае чего наш дорожайший друг в надёжных руках.       — Какой ещё случай? — с нарастающей яростью от неизвестности ситуации и слов Люпин он закусил до боли щеку. — Что ты городишь?       — Сам подумай, времена сейчас непростые. Тёмный Лорд собирает армию. Война в конце концов случится. — перечислила она, сглатывая ком. На немой вопрос ответила: — У меня информация проверенная.       — Что ты здесь за прощения перед смертью устроила, — именно такой тон разговора чувствовал Эван. От слов нагоняющих на него ещё большую тьму. А мысль о принятии символа Тёмного Лорда накинулась на него с большей силой, что сжались кулаки до стянутой кожи.       — Прости, я переживаю из-за будущего. — она обняла себя руками, пытаясь удерживать слезы.       Было легче поддерживать шуточные разговоры, хамства друг друга для него. Да даже обсудить её гриффиндорских друзей брата, чем говорить о ближайшем будущем.        Эван точно знал, что они с Люпин будут по разные стороны ситуации «добра и зла». Об этом и догадывается и Амалия — выводы он сделал благодаря её взгляду, слегка сочувствующему.       — Мармелад будешь? — прочистив голос от невысказанных слов, она протянула кислых червяков. Розье ощутил вкус ядовитой вишни на языке. ***       На другой день Мадам Помфри выписала их, сделав тем самым «подарок на Рождество».       Обычно он встречал праздник под стакан шампанского и чоканье с семьёй — обыденно и без эмоционально, словно он пометил галочкой, что этот день прошёл.       Сейчас в нем смешалось странное чувство. Елка в гостиной горела серебренными огоньками гирлянды, которую вешал старший курс. Некий восторг вызывала именно эта елка. Простая и неукрашенная семейными игрушками в виде позолоченных коней. Даже своеобразный стол, организованный ими за несколько часов вызывал предвкушение момента, до которого осталось пару десятков секунд. Часы громко тикали на столе, привлекая его внимание.       — Давай сделаем вид, что здесь прозвучал тост, который вдохновить на обоих? — сидя на диване рядом с ним, она оглядела пластиковый стаканчик с огневиски, таким же как и у него.       — Жить дальше? Конечно, — запах алкоголя щекотал ноздри. Пальцы из-за прохладного напитка начали неметь, а приятный звук потрескавшегося дерева приятно доносится до ушей.       Чокнувшись они выпили в миг, когда стрелка часов перевалила за двенадцать. Люпин берет знакомый мармелад, поднимая из-за учащенного дыхания грудную клетку. Эван облизывает разрезанный апельсин, из-за которого глаза сощуриваются от кислоты.       — Знаешь, — ему показалось, что слова её прозвучали довольно робко, однако взгляд был устремлен на него цепляющий и железный, будто она боялась смотреть куда-либо кроме как его лица. — Заводя тему романа. — она нервничает? — Там главная героиня доверяет своему чутью и чувствам. Как думаешь, рационально ли это с её стороны? — её брови сошлись почти вместе, а стаканчик был почти сжат. Спина Амалии выпрямилась до предела.       — Учитывая возможный жанр этого романа. — он попытался найти ответ в её лице, полном сомнений и тревоги. — То думаю да. А с чего такой вопрос?       Вместо того чтобы ответить она поставила алкоголь на стол, напрягаясь всем телом и быстро приблизившись к нему обхватила горячими ладонями его холодную кожу и неосторожно, боясь быть отвергнутой, впилась в его губы, отчего Розье почувствовал знакомую вишню.       Также быстро отстранившись от него, отвернулась, сжимая губы до бледноты.       — Прости, — промямлила она, ожидая колких фраз и гнева в свою сторону. Жар нахлынул на него до онемения костей и дрожжи колен. — Я лучше пойду. — поспешила она, запуская ладонь в волосы.       Быстро преодолев увеличивающее расстояние между ними, Эван притянул Люпин к себе, разворачивая и отчаянно кусая её губы.       На затылке подстриженные, но острые ногти впивалась в кожу. Проник пальцами внутрь кофты Люпин, нащупывая бегущие мурашки по ребрам.       Гладкие и нежные пальцы её переместились к шеи, медленно очерчивая выступающие венки горла, также как и они. Амалия оказалась прибита спиной к спинке дивана.       Губы Эвана переместились к открытой им ключице Люпин, аккуратно прикасаясь к выпирающей части. Слышал как тяжело дышит ему на ухо, запрокидывая голову.       Прервался, заглядывая в расширенные зрачки.       Эван ненавидел себя в это мгновение, зная, что завтра придётся делать вид, что ничего не было, этим ранив её. Ненавидел, зная, что даже призрачного намёка на слово «будущее» у них нет.       И все же, повинуясь желанию, поддался вперёд продолжая свою пытку, заключённую в теле напротив. Свитер, подаренный ею, стал невероятно неудобен. Только он был в миллиметре от желанных губ, громкий голос, из-за которого они оба свалились на пол, подле них прервал:       — Дорогие друзья, надеюсь в данный момент вы находитесь вместе. Я от всей души поздравляю вас с Рождеством и надеюсь, что ваш контакт наладился. — голос Барти источал нетрезвость. — С праздником. — и патронус Крауча в форме ворона исчез.       Амалия оказалась поверх него, виновато заглядывая в его глаза, пальцами чуть барабаня по оголённой кожи. По её уведенному взгляду Эван всё понял, чувствуя невесомый поцелуй в уголок губ, полный виной и сгоревшего желания.       Когда она поднялась с его груди, опустошение опять настигло Розье. ***       Пару недель спустя.       Эван ненавидел жжение у себя на предплечье. А черную уродливую метку скрывал под длинным рукавом. Родители гордились им в момент вступления в ряды. Он стал там почти своим. Осталось доказать свою преданность, например, в бою с мракоборцами, пожертвовав ухом?       Барти скучающе окинул «Три метлы» взглядом, изучая присутствующих.       — Вот где носит этих сиамских близнецов? — цокнул и закатил глаза Крауч, удрученно попивая сливочное пиво. Эван бездушно прислонил бортик стакана к губам. — О, наша Ами флиртует с Басти. — ехидно промурлыкал Барти.       Кинув беглый взгляд в ту сторону, он такого не увидел. Но попытался поддержать тему, надеясь выбраться из агонии мыслей.       — Тренирует теорию на практике. — пожал Розье бесчувственно плечами.       — То есть? — глаза полные интересом кинулись на него.       — Ну практикует энциклопедию, которую ты ей подарил. — более понятно выразился Эван. Но Крауч не понял. — Ну из того бульварного романа, который ты подарил. — Барти вспыхнул смехом, взрываясь. Прикрыл глаза от глупости слов друга. — Я так понимаю ты ей ничего такого не дарил.       — Не-а, — тот откинулся на спину, все ещё смеясь.       Эван ещё раз кинул взгляд на Люпин. Она придумала этот факт? Для чего? Скрытно флиртовала с ним?       Разочарование в самом себе углубилось непонятно из-за чего. Всего неделя понадобилась, чтобы он так легко смог впустить в своим мысли недавно чужого человека.       Всего семь дней нужно было, чтобы она приблизилась к нему.