Алина: Дух - начало

You have to feel it to heal it.

John Bradshaw

Август пришёл незаметно — тёплый, густой, налитый красным солнцем и запахом прогретой земли. Алина продолжала набирать силу. Это уже не было той изнурительной борьбой за каждый шаг, как в начале лета. Тело слушалось охотнее, движения становились увереннее, а прогулки — длиннее. Она больше не считала минуты и шаги, просто шла, дышала, смотрела по сторонам. Порой ловила себя на том, что не думает ни о чём. Она даже добавила лёгкую тренировку - приседания, отжимания, подтягивания. Не больше 15 минут в день. В эти моменты она чувствовала растущую силу. Похожую на ту, что она приобрела бегая по Лортаху. Движение, ощущение своего тела, отсутсвие эмоций. Это было удобно. Утренние завтраки снова стали семейными и чуть более шумными. Разговоры крутились вокруг дел, новостей, подготовки к осени. Всё чаще вспоминали магакадемию. Слово «учёба» больше не звучало чем-то далёким и полузабытым. Алина слушала, иногда отвечала, иногда даже задавала вопросы. Правильные вопросы. Она знала, что должна вернуться. Знала, что сможет. Тело уже почти позволяло, разум — тем более. Всё складывалось так, как должно было. И всё же внутри оставалась странная пустота. Не боль — боль была бы проще. Не страх — страх хотя бы давал бы направление. Пусто. Как будто всё важное осталось где-то за пределами этого лета, за пределами её тела, за пределами самой себя. В разгар сезона Красного, в её сезон, Алина была здесь, но оставалась где-то далеко. Алина не пыталась это анализировать. Ей сказали — сначала тело, потом всё остальное. Она и шла этим путём, упрямо, спокойно, день за днём. И если иногда казалось, что она живёт как-то… не до конца — она просто отодвигала эту мысль в сторону. Пока это работало. Однажды за завтраком Алина вспомнила особенно нудного преподавателя, который не всегда знал материал собственного курса, а порой зачитывал лекции других его курсов. - Он даже выглядел пожилым и уставшим. И потрёпанным, как устаревшие учебники, по которым он преподавал. Всё приходилось перепроверять самой. Тут Святослав Фёдорович спокойно и с лёгкой лукавостью во взгляде спросил: "Алина, а знаешь, в чём разница между хорошим магом и преподавателем?" "Нет, пап. В чём?" - спросила Алина. "Хороший маг хотя бы иногда признаёт свои ошибки," - заметил Святослав Фёдорович. Василина и Мариан улыбнулись слабенькой шутке, дети не поняли, а Алина сначала промолчала, а затем залилась хохотом. Она смеялась громко, неровно, безконтрольно. В уголках глаз появились слезинки, мышцы живота заболели, но Алина всё никак не могла успокоиться. Лица членов семьи передавали тревогу. Василина положила руку Алине на плечо: "Ты в порядке, сестрёнка?" "Да, я... Как-то увлеклась, но всё хорошо. Вот. Дышу. Просто вспомнила, каким напыщенным преподавателем был Макс. Впрочем, он так же был отличным магом и ошибки признавать умел," - последние слова Алина уже почти прошептала, сводя улыбку на нет. "Ну, что, с первым смехом меня? Восстанавливаюсь полным ходом. И давайте добавим в мою восстановительную рутину встречи с психологом. Чтобы я не пугала людей безудержным хохотом," - сухо добавила Алина. "Алина, ты умнечка! Я рада, что ты засмеялась, хоть так. Скучала по твоему смеху. И конечно, мы добавим тебе психолога," - заверила Василина, крепко обняв сестру. Той же ночью Алине приснился кошмар. Во сне, она была на Лортахе. То убегала от дикого тха-охонга сквозь папорники, то пряталась в тесном стволе от очередного патруля. Воздух снова стал влажным и душным, наполнился запахом гари и муравьиной кислоты. Алина отбивалась от напавшего патруля, затем наблюдала пожар, отрезающий путь к Туре. Долгий страшный сон всё не отпускал, показывая одну ужасную картину за другой. Пересохшее горло саднило. Наконец, она пронулась с криком: "Макс!" и шумно бьющимся в ушах сердцем. Ощущение липкого страха отпускало постепенно. А Макса не было рядом. Поэтому она заплакала, уткнувшись в его рубашку, и повторила свою молитву-обвинение богам: "Ежели вы, господа небесные, должны человеку, то ни отдыха вам будет, ни покоя, пока вы долг не отдадите." Алина повторяла свою мантру уверенно и упрямо. Она не видела, как каждое сказанное слово меняет ткань реальности, увеличивая долг богов с каждой слезой. Небесные чертоги Красного Боги сидели за круглым столом и пили. Красный был хлебосолен. Стол ломился от явств, и каждому из гостей Иоанн подобрал подходящий напиток. Серене — родниковую воду, Ши — жасминовый чай, Михаилу — настой трав, Корвину — чай с тидусским мёдом. В радости небесный воин был так же искреннен и горяч, как в бою. И сейчас, в свой первый сезон после войны, он был особенно радостен. Его чертоги были полны тепла, жужжания пчёл, запаха сена и мёда - всего лучшего, что несёт в себе август. - Уух, какова силища у нашей дочери, а, Корвин? Гляди на неё - даже в горе своём сильна. Она права — её аскеза даёт нам силу. Потому что все мы ей задолжали. И долг этот в первую очередь твой. Как вернёшь? - воин ударил Корвина по плечу, выражая братскую заботу и воинскую удаль. - Сам знаешь, брат, я не могу вернуть Птенцу того, в чьём теле я сейчас. Придётся ей самой. Тут скорее Великий Учёный направит. - Конечно, направлю, - довольно и спокойно сказал Ши. - Радостно мне, что столь жадная до знаний душа вскоре вернётся на мой путь, в университет. - Вы почувствовали это, братья? - заметила Серена. - чемпион Корвина начинает мыслить. Его возможно вернуть. Но ты прав, Чёрный. Ей придётся самой. Так что вопрос Красного - тот же. Чем вернёшь долг? - Птенец познает мир и поймёт, как. Я же подготовлю ей единственное возможное где. И подготовлю условия для её почти невозможного чуда. - Корвин задумчиво смотрел на Тидусс, медленно отодвигающийся от Йелоуиння в сторону Туны. - Добавлю им обоим резерв как был у Алмаза, не меньше. Тогда ей хватит сил на задуманное, и у них будет больше лет жизни вдвоём. И даже то, что Алина не получает его сейчас — часть оплаты долга. Ей нужно дорасти до него. Повзрослеть. - И вправду нужно, - согласилась Серена. И послала Алине спокойный сон на остаток ночи. У неё тоже был долг перед Алиной, и пора было начать его возвращать. В этом сне Макс был рядом. Его тихое присутствие успокаивало. Он обнимал, защищал, гладил нежные крылья и шептал без конца что-то невозможно ласковое. "Я вернусь, Алина. Дождись меня," - это были единственные его слова, которые Алина запомнила, потому что сразу после них раздался резкий писк будильника.