Не первое апреля

Утро первого апреля выдалось на удивление солнечным. Сквозь неплотно задернутые шторы комнаты Джестера пробивались лучи, играя на его двухцветных волосах — фиолетовых и зеленых. Сам он, сидел на подоконнике, болтая ногами, и смотрел на сонную улицу. Рядом, свернувшись клубком, дремал Киттизавр, иногда вздрагивая во сне. — Киттизавр, — прошептал Джестер, поглаживая кота. — Сегодня великий день. День смеха. День, когда мои гениальные шутки наконец-то оценят по достоинству! Кот лениво приоткрыл один глаз и фыркнул, словно сомневаясь. Ровно в девять утра в дверь трижды громко постучали. На пороге стоял Банбан, его красные волосы были сегодня особенно яркими, а на лице сияла хитрая улыбка, которая могла означать только одно: он задумал нечто грандиозное. — Джестер, — Банбан вошел без приглашения, рухнул в кресло и закинул ноги на стол. — Я тут подумал. В одиночку разыгрывать людей, можно, конечно, но не айс. А что, если мы объединим усилия? Устроим сегодня грандиозный розыгрыш для всех наших? Чтобы это было незабываемо. Глаза Джестера загорелись ярче, чем его волосы. Идея была настолько прекрасной, что он даже спрыгнул с подоконника и чуть не споткнулся о собственные ноги. — Это будет легендарно! О, я уже вижу их лица! — он потер руки. — Но, Банбан, мои шутки обычно… эм… их почему-то никто не понимает. — Потому что ты не умеешь подбирать ключ к человеку, — наставительно сказал Банбан, подмигивая. — А я — мастер человеческих душ. Слушай план. Они провели следующий час, разрабатывая стратегию. Банбан отвечал за отвлекающие маневры и психологию, Джестер — за техническую часть и реквизит. Их целью было разыграть каждого по-своему. ***Первой на пути оказалась Банбалина. Она сидела на скамейке в парке, проверяя контрольные работы, её белые волосы были туго стянуты в пучок, а розовый бантик казался единственным пятном цвета в её строгом образе. Рядом с ней, пытаясь казаться умным и серьезным, сидел Фламбо. Его синие кудри блестели на солнце, а подведенные желтым глаза были устремлены на учительницу с обожанием. — Банбалина, — начал он медленно, тщательно подбирая слова. — Я подумал… о квадратиках… которые в математике… — Функциях? — устало переспросила она, не поднимая головы. — Да-да. Вот у нас есть икс, а есть игрек… И я подумал… икс — это я, а игрек — это ты… и мы пересекаемся… — он замялся, покраснев. Банбалина подняла голову и уставилась на него с таким выражением, будто перед ней был не милый парень, а неверно решенное уравнение. — Ты хочешь сказать, что я зависима от тебя? Ты правда, сейчас это сказал?! Ты хоть понимаешь, о чем говоришь... — отрезала она. В этот момент из-за кустов выскочил Банбан, одетый в огромный костюм цыпленка, и с криком «Математика — это яйцо! Снесенное курицей Ньютона!» принялся хаотично кружить вокруг скамейки, разбрасывая перья. План был таков: Фламбо отвлекает разговором, а Банбан пугает Банбалину своей нелепостью, чтобы она, выйдя из себя, наступила на спрятанную Джестером хлопушку-фонтанчик. Фламбо от неожиданности открыл рот. Банбалина же, не изменившись в лице, медленно повернулась к беснующемуся цыпленку. — Банбан, — её голос звучал ледяным спокойствием. — Ещё один шаг в мою сторону в этом… этом позорище, и я заставлю тебя решать интегралы на публике до конца недели. А ты, Фламбо, — она перевела взгляд на своего ухажера, — сегодня после уроков напишешь мне десять примеров на тему «Пересечение функций», чтобы в следующий раз нести хоть какую-то внятную чушь. Банбан замер, как вкопанный. Джестер из-за кустов, дергая за веревочку, с отчаянием прошептал: — Да наступи же ты! Наступи! Но Банбалина, подхватив стопку тетрадей, величественно обошла и цыпленка, и место предполагаемой хлопушки. Фламбо покорно поплелся за ней, бросив на друзей виноватый взгляд. Первая цель провалилась с треском. — Ничего, — прошипел Банбан, стягивая с себя костюм. — Следующий! Набнаб. Он тихий, но я знаю его слабое место. ***Набнаб нашелся в библиотеке. Он сидел в самом дальнем углу, уткнувшись в книгу, его синие волосы почти сливались с темной обивкой кресла. План для Набнаба был жестоким, но, по мнению Банбана, эффективным: Джестер должен был изобразить привидение, которое вылезает из-под стола и громко хохочет, в то время как Банбан сзади громко крикнет «БУ!». — Он выпрыгнет из штанов! — хихикал Банбан. — А тебе только на него без штанов посмотреть. Он же реально не испугается , так ведь? — с сомнением спросил Джестер. — А какой тогда прок? И мы же друзья, привык уже. — Пиздишь как дышишь. Они бесшумно подкрались. Джестер, измазанный зеленой и фиолетовой краской, залез под стол, натянув на себя белую простыню. Банбан занял позицию за книжным стеллажом. — Давай! — шепнул Банбан. Джестер вылетел из-под стола с истошным воплем: «ЙА-ХА-ХА! Я — КОШМАРНЫЙ ПРИЗРАК ШУТОВ!». В ту же секунду Банбан выскочил из-за стеллажа и гаркнул: «БУ!». Набнаб вздрогнул. Книга упала на пол. Он медленно поднял голову, посмотрел на сияющего Банбана, потом на Джестера, который все еще махал простыней. В его черных глазах не было страха. Была только глубокая, бездонная усталость и тень обиды. — …Поздравляю, — сказал Набнаб тихим, ровным голосом. — Вы ебланы и выглядите глупо. Я пойду, удачи... Хотя неудачникам её не желают. Он поднял книгу, аккуратно положил ее на полку и, обойдя ошарашенного Джестера, вышел из библиотеки. Банбан, который ожидал хоть какой-то реакции — крика, смеха, даже огрызания, хоть оно было , но не такая, какую он хотел — растерянно почесал затылок. Джестер уныло снял простыню. — У него иммунитет, — сказал Банбан, пытаясь оправдаться. — Он просто ко мне привык. Ладно. Идем дальше. ***Следующей жертвой была Набналина. Они нашли её у фонтана. Она сидела на парапете в своем темно-зеленом платье, черные волосы были собраны в два аккуратных пучка с зеленым бантиком. Она смотрела в телефон и улыбалась — улыбка была странной, не той, что у замкнутой девочки, а какой-то… хитрой. — Слабое место: внешнее спокойствие, — прошептал Банбан. — Сделаем так: я подхожу и начинаю с ней разговаривать, отвлекая. Ты, Джестер, выливаешь на неё ведро конфетти. Она должна вздрогнуть и потерять контроль. Это будет смешно. Джестер с готовностью взобрался на дерево, нависающее над фонтаном, с ведром разноцветных бумажек. Банбан, надев свою самую обаятельную улыбку, подошел к Набналине. — Привет, самка богомола! Как жизнь? Что там в телефоне интересного? Деньги мошеннику переводишь? Набналина подняла на него свои черные глаза. Улыбка исчезла, сменившись привычным замкнутым выражением. — Не твое дело, — тихо сказала она. — Ну почему же? Мы же все друзья! — Банбан широко раскинул руки, подавая сигнал Джестеру. В этот момент Набналина сделала едва заметное движение рукой. Джестер, уже наклонивший ведро, вдруг почувствовал, что его нога скользит по чему-то удивительно скользкому. Он глянул вниз. Вся ветка, на которой он стоял, была аккуратно намазана чем-то, напоминающим масло. — Ой, — только и успел сказать Джестер, прежде чем его нога окончательно соскользнула. Он кубарем полетел вниз, ведро перевернулось, и все конфетти высыпались прямо на Банбана. Сам же Джестер приземлился в фонтан, подняв тучу брызг. Банбан стоял, весь усыпанный разноцветными бумажками, с открытым ртом, из которого торчала одна зеленая полоска. Набналина смотрела на них с легкой усмешкой. — Осторожнее на деревьях. Там могут быть… неожиданности, — сказала она, поднялась и плавно ушла. — Она… это… она специально? — спросил Джестер, мокрый, жалкий, но невредимый. — Она! — взревел Банбан, отряхиваясь. — Вот же… тихоня! ***Мокрый и злой, Банбан тащил за собой такого же мокрого Джестера к дому Шерифа Тодстера. Им отчаянно нужна была победа. — Шериф — человек принципов, — кипел Банбан. — Порядок для него — всё. Мы сделаем так: ты, Джестер, подкладываешь ему под коврик у двери маленькую пищалку. Я звоню в звонок и убегаю. Он выходит, наступает, слышит писк и теряет авторитет. Классика! Джестер, который начал сомневаться в успехе их предприятия, всё же выполнил задание. Он аккуратно подложил механическую мышку, которая пищала при нажатии, под коврик и отбежал к Банбану. Банбан, разбежавшись, нажал на звонок и быстрее ветра рванул в укрытие. Дверь открылась. На пороге стоял Шериф Тодстер. Его шляпа была надвинута на лоб, а звезда блестела на солнце. Он был спокоен и величественен, как всегда. Он сделал шаг вперед. Наступил на коврик. Пищалка издала жалобный «пиу». Шериф замер. Он медленно опустил глаза, потом так же медленно поднял их. С нечеловеческой скоростью он выхватил из-за пояса пистолет с водяными пулями (для поддержания порядка) и, не целясь, дважды выстрелил в кусты, где прятались незадачливые розыгрыши. — А-а-а! — заорал Банбан, когда пуля попала ему прямо в лоб. — Он бешеный! — Я — закон! — рявкнул Шериф, выходя на крыльцо. — И закон не терпит хулиганства! Выходите, шуты гороховые! Джестер, которого тоже настигла пуля, выполз из кустов с поднятыми руками. Но на лице его, вопреки всему, начинала расцветать улыбка. — Господин Шериф! — воскликнул он. — Это же просто шутка! Первое апреля! — Первое апреля не является оправданием для нарушения общественного спокойствия и посягательства на честь шерифа! — отчеканил Тодстер, но пистолет опустил. В его взгляде мелькнуло что-то, похожее на… беспокойство? Он посмотрел на мокрого Джестера, потом на сконфуженного Банбана. — Вы оба… идите-ка в дом. Обсохните. И чтобы я больше не видел этих… этих детских выходок. Он развернулся и ушел внутрь, оставив дверь открытой. Джестер и Банбан переглянулись. Поражение было полным. — Нас разыграли все, — констатировал Банбан, вытирая лицо. — Каждый, кого мы пытались разыграть, либо проигнорировал нас, либо выставил дураками. — А нас так никто и не разыграл, — вдруг тихо сказал Джестер. — Мы же сами себя разыграли, упав в фонтан и нарвавшись на шерифа. — Это не считается! — отмахнулся Банбан, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Они вошли в дом шерифа, где их встретил Киттизавр, который почему-то сидел на стуле и смотрел на них с укоризной. В гостиной уже были все: Банбалина, сухо поправляющая бантик, Фламбо, виновато перебирающий пальцы, Набнаб, забившийся в кресло с новой книгой, и Набналина, которая, казалось, дремала. Стингер Флинн, уставший как всегда, сидел у окна и мечтательно смотрел на песочницу на детской площадке, видимо, представляя пляж. — Ну что, великие розыгрышники? — насмешливо спросила Банбалина. — Нашумели? — Заткнись, — буркнул Банбан. — Просто день не задался. — Действительно, — произнес Набнаб. — Первое апреля — странный день. В этот момент Шериф Тодстер, который до этого стоял у камина, вдруг громко и торжественно прокашлялся. Все взгляды обратились к нему. — Я, как хранитель порядка, должен заявить, — начал он, и в его глазах промелькнул странный, непривычный огонек. — Что сегодня был совершен еще один… розыгрыш. И его жертвами стали эти двое. Он указал на Банбана и Джестера. Те замерли. — Какой еще розыгрыш? — насторожился Банбан. — А вот какой, — сказал Шериф и хлопнул в ладоши. В этот момент Фламбо, который, казалось, вообще не участвовал в происходящем, неуклюже поднялся и нажал на скрытый пульт. С потолка сорвалось огромное полотнище, усыпанное блестками. На нем было написано: «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, ДЖЕСТЕР!». Из кухни выехал столик на колесиках. На нем стоял торт, но не обычный. Это был торт-пранк. Сверху он был покрыт фиолетовой и зеленой глазурью, но в центре возвышалась фигурка самого Джестера, которая при нажатии издавала смех Киттизавра. А по бокам торта были вмонтированы маленькие фонтанчики, которые сейчас начинали тихо шипеть. Банбан уставился на торт, потом на всех собравшихся. До него начало доходить. — Вы… вы всё это время знали? Мы пытались вас разыграть, а вы… вы готовили это?! — он указал на торт. — Конечно, знали, — фыркнула Банбалина. — Фламбо вон всё утро пытался мне намекнуть, но, как обычно, всё перепутал. Пришлось догадываться самой. — Я хотел, чтобы всё было красиво, — виновато пролепетал Фламбо, его щеки порозовели. — Но слова… они такие сложные. — Мы с Набнабом помогали с растяжкой, — внезапно подала голос Набналина, и её голос звучал почти дружелюбно. — Он хорошо рисует, а я… знаю, где взять материалы. — Это была моя идея, — гордо заявил Шериф, поправляя звезду. — Чтобы вы, Банбан, перестали хулиганить, а Джестер… — он запнулся, бросив короткий взгляд на шута, — чтобы он понял, что его… ценят. Даже если его шутки не всегда удачны. Стингер Флинн лениво поднял руку. — А я просто был за моральную поддержку. Но честно, было бы классно отпраздновать на пляже. — он мечтательно вздохнул. Джестер стоял посреди комнаты. Его мокрые после фонтана волосы начали завиваться еще сильнее, а на глазах выступили слезы. Он не мог говорить. Он просто смотрел на всех — на Банбана, который всё никак не мог закрыть рот, на Банбалину, которая делала вид, что ей всё равно, на Набнаба, который едва заметно улыбнулся, на Фламбо, который сиял от счастья, и даже на Набналину, чьи черные глаза блестели. — Это… это лучший розыгрыш в моей жизни! — наконец выкрикнул он и, не сдержавшись, всхлипнул. — Ну всё, началось, — проворчала Банбалина, но уголки её губ дрогнули в улыбке. — Только без соплей! — рявкнул Шериф, но тут же протянул Джестеру свой носовой платок. — Порядок должен быть во всём, даже в слезах. Вечер превратился в шумное и радостное празднование. Банбан, забыв о своих неудавшихся розыгрышах, тут же начал подкалывать Набнаба, на что тот лишь огрызнулся, но Банбану было плевать, что думает этот паук. Банбалина, хоть и ворчала, испекла торт (идеально ровный, просчитанный по пропорциям, но с веселой начинкой-сюрпризом). Стингер всё время пытался перенести вечеринку на улицу, утверждая, что там «почти как на пляже», а Фламбо помогал ему носить закуски, радуясь, что может быть полезным. После того, как торт был съеден (фигурка Джестера издала мяуканье и обрызгала всех лимонным соком), кто-то предложил сыграть в карты. — В «Дурака»! — тут же заявил Банбан, потирая руки. — Я всех разделаю! Еще деньги будете мне должны, круто же! — Только не на деньги! — воскликнул Набнаб. — Тогда на раздевание. — Просто в карты, без денег, без раздевания! Просто в карты. — нахмурился Тодстер, забирая карты у Банбана. Но они всё-таки уселись за большой стол. Компания была шумной. Банбан играл агрессивно и самоуверенно, постоянно комментируя свои действия фразами, которые никто, кроме него, не понимал. Банбалина просчитывала ходы, как сложные уравнения, и хмурилась, когда случайность рушила её идеальную стратегию. Набнаб играл молча, но цепко. Набналина была непредсказуема: она то пасовала, то била козырем, заставляя всех гадать. Стингер играл с ленцой, постоянно отвлекаясь на мысли о морском бризе. Фламбо старался изо всех сил, его лицо было сосредоточено, как никогда. Джестер же… Джестер проигрывал. Он путал масти, забывал, кто ходил, и дважды пытался отбиться не той картой. В конце концов, когда последняя карта осталась у него, и Фламбо, сияя, закричал: «Я выиграл! Я обыграл всех!», Джестер только рассмеялся. — Проиграл! — объявил Банбан. — Какой же из тебя шут, если ты даже в карты проигрываешь? — Самый счастливый шут в мире, — ответил Джестер, и его голос был на удивление спокоен. Он откинулся на спинку стула и посмотрел на собравшихся. — Знаете… Я так рад. Я так чертовски рад, что вы все здесь. Что вы… что вы все мои друзья. Что мы вместе. Это… это так здорово, что я… Его голос снова задрожал, а глаза наполнились влагой. Он явно собирался произнести еще одну длинную, сентиментальную речь. — Ох, только не это, — Банбалина закатила глаза, но её голос был мягче обычного. — Сопли! — рявкнул Шериф. — Ну вот, началось, — буркнул Набнаб. —Давай расплачься здесь, плаке плаке. Нам же только этого не хватало. — У вас всех что, избегающий тип привязанности? Или что типо того. — удивлённо посмотрел на всех Фламбо, говоря с улыбкой обращаясь к Джестеру — Я тоже рад быть с вами... Набналина выразительно фыркнула, отвернувшись. Стингер вздохнул и пробормотал что-то про то, что на пляже даже сопли как-то романтичнее. Но Джестер не обиделся. Он знал, что это фырканье — такое же выражение любви, как и любые слова. Он просто улыбнулся, вытер глаза рукавом и поднял свою кружку с соком. — За то, чтобы… — он задумался, подбирая слово. — За то, чтобы шутки всегда были добрыми. Даже если они не смешные. Все переглянулись. Кто-то усмехнулся, кто-то покачал головой. Но кружки подняли все. Они чокнулись. Киттизавр, сидевший на коленях у Джестера, лениво мяукнул. За окном догорал закат, раскрашивая комнату в фиолетовые и зеленые тона — цвета самого Джестера. И в этот момент, глядя на своих друзей — уставшего, вечно мечтающего о пляже Стингера, сварливую, но справедливую Банбалину, милого тугодума Фламбо, загадочную и тихую Набналину, замкнутого, но верного Набнаба, грозного, но заботливого Шерифа и своего друга Банбана, который сейчас строил ему рожицы, — Джестер понял, что это и есть самый лучший подарок. Не розыгрыш, а то, что ради него все эти разные, сложные, импульсивные и грубоватые люди собрались вместе. — Эй, Джестер! — крикнул Банбан, вырывая его из размышлений. — Хватит там раскисать! Давай лучше придумаем, как мы отомстим Набналине за фонтан. Я тут уже кое-что придумал… — Только попробуйте, — тихо, но с явной угрозой сказала Набналина, и в её черных глазах сверкнул зеленый огонек. Все рассмеялись. И Джестер — громче всех. Ведь он знал, что это только начало. И что следующий год обязательно принесет новые шутки, розыгрыши и этот ни с чем не сравнимый шум голосов его друзей.