Часть 1

« Денежная потеря не смертельна — разве что для тех, кто умирает от неё, будучи совершенно нищими. » (Les Pensées, 1972 Pierre Dac) В 1474 году от Рождества Христова Гринготт — не христианин и не язычник, а самый настоящий гоблин — удобно устроился за столом, ожидая изысканный мясной пирог, приготовленный его любящей женой Гринготтой. Внезапно дверь с грохотом распахнулась. Его жена не имела привычки вышибать двери ногой.. «Не она», — тоскливо подумал Гринготт и взглянул на вход. В дверном проёме стоял гоблин в полном доспехе, впечатляюще крупный для своего вида — почти с человека среднего роста. В правой руке он размахивал ятаганом, а в левой держал странный предмет, похожий на мяч. Этот странный шар был покрыт лохматой шерстью — именно за неё пришелец его и держал. Его истинную природу, пожалуй, знал только Великий Гоблин. Предмет обильно сочился свежей кровью. Новоприбывший, не поздоровавшись с хозяином дома, подошёл и швырнул его на стол. Тот покатился по столу, разбрызгивая красную вязкую жидкость по всей поверхности, и застыл прямо перед тарелкой Гринготта. — Тропзурд! Что это за гырбыр тортрыл? (Гоблинский язык непереводим; в версии для лиц младше 18 лет это можно заменить на «Бип-бип».) — закричал Гринготт, указывая на стол. — Кровь, — констатировал очевидное Тропзурд. Гринготт отстучал пальцами простой ритм по краю стола, ещё не запачканному кровью, почесал подбородок и заговорил уже спокойнее. Он вспомнил, что среди его народа каждый гоблин мог преуспеть лишь в одной сфере. У воина Тропзурда все силы явно ушли на развитие впечатляющего телосложения за счет разума. — Я вижу, что это кровь, но хочу знать, почему она на моем столе и чью голову ты так любезно положил передо мной? Тропзурд поднял саблю ещё выше и взревел: — Это голова предателя, этого грнуркиного (Бип) сына, этого выкидыша Бирркса! Он ослушался меня и умудрился проиграть битву трыгныдыр (Бип) волшебникам! Поэтому я снес ему дурную голову и принес тебе, чтобы ты сделал из нее чашу! — Много чести, — пробормотал Гринготт, рассеянно рисуя арабески в пролитой крови. — Ночной горшок, не больше! Затем он поднял голову и спросил Тропзурда, не ожидая толкового ответа: — А что с проходами между нашим миром, Гоблинстаном, и миром людей? — Почти все закрыты, осталось всего около десяти, и волшебники угрожают схлопнуть и их, если мы откажемся подписать эту писульку! — прорычал воин, бросив кусок пергамента в лужу крови на столе, где тот быстро пропитался насквозь. — Эти псы, эти зурбурррр (Бип) дают нам три месяца! Ультиматум! Нам, гоблинам! Словно выдохшись после вспышки гнева, могучий воин опустил оружие и добавил жалобным тоном, почти шёпотом: — А если все проходы закроются, что мы будем делать с людьми? Гринготт ободряюще похлопал его по плечу, хотя для этого ему пришлось встать на цыпочки, и заявил: — Ну же! Успокойся! Что делать с людьми? Да как всегда, готовить с картошкой или запекать в тесте ! Гринготт снова опустился в кресло, взял пергамент, пропитанный благородной кровью гоблинов, и продолжил: — Однако мне нужно решить, что делать с этой... как ты выразился? С этой писулькой. Он выпрямился и твердо произнес, хотя в душе жалел, что ему не дают спокойно насладиться пирогом, приготовленным его дорогой Гринготтой: — Как единогласно избранный Гражданский Вождь всех гоблинов — (несогласные теперь удобряют наши поля, мелькнуло у него в голове) — приказываю тебе: вызови Мастера Глисагза-артефактора. Пусть он сделает из этого… — он указал на голову… — зачарованный ночной горшок. Также позови Мастера Проксгрра — выпускника факультета психологии магов, диплом ПсиМага с отличием. После этого можешь отправляться на заслуженный отдых. *** Юный Мастер Проксгрр — лишь Великий Гоблин знал, как он сумел получить степень ПсиМага в столь юном возрасте, едва достигнув ста лет — стоял теперь перед Гринготтсом, слегка дрожа от волнения. Мысли в его голове кружились в безумном танце. Его взгляд метался, не зная, куда устремиться: на Вождя? «Нет, нет! Вдруг он сочтёт это дерзостью?» На стол с кровавыми узорами? «Какое ужасное зрелище!» А может, на собственные ноги? «Какое неуважение!» Терзаемый этой мучительной неопределённостью, он наконец сосредоточился на пропитанном алом пергаменте — «Нет, нет! Даже не думай о том, откуда взялось это вещество!» — зажатом в острых когтях начальника. — Проксгрр, — властно начал Гринготт, — я знаю о твоём дипломе ПсиMага с отличием. До сих пор эта квалификация была бесполезна, и ты занимал пост шестого помощника десятого клерка в моей администрации — проще говоря, был никем. Но сегодня, в этот день, который ты должен благословлять всю оставшуюся жизнь, ты наконец применишь свои знания на деле! — Я рождён служить! — бодро ответил молодой Мастер, произнося ритуальную фразу, а затем с помпезностью, не уступающей помпезности начальника, добавил — Даже ценой собственной жизни! — О! Но я не требую таких жертв, почтенный Мастер ПсиМаг. Просто расскажи о слабостях волшебников, их предпочтениях, антипатиях, разных мелочах… — Они любят практиковать магию… — Это очевидно. Что-нибудь ещё? Совсем юный Проксгрр обильно вспотел — пот стекал по спине, лицо покраснело и стало алым, как окровавленный манускрипт в когтях Гринготтса. Он неловко складывал пальцы в различные фигуры: круги, сердца, точки, прежде чем, заикаясь, произнести: — Им нравится это, ну вы понимаете… как точнее сказать… я бы никогда не осмелился… Им нравится акт размножения! — триумфально заключил он, довольный удачной формулировкой, совершенно непохожей на ту, что использовал бы, болтая с друзьями за кружкой пива в таверне. — Ах, этот акт размножения! Нравится — как всем живым существам, собственно. Эта информация мне мало полезна! Больше ничего? — Они просто обожают золото! — воскликнул Проксгрр, но тут же поспешно добавил, предвидя замечание Вождя: «Впрочем, как и мы все!» — Да, они его любят, но совершенно не умеют с ним обращаться. Вместо того чтобы пустить в дело, они прячут его в старые носки, засовывают под матрас или, если проявляют чуть больше благоразумия, закапывают в подвале! А еще они тратят его на всякую ерунду! — закончил он с почти мистическим ужасом перед таким безрассудством и расточительностью. Гринготт довольно потер руки. — Вот это уже лучше! По договору мы могли бы предложить волшебникам наши знания в области золота и банковского дела в обмен на право жить в их мире. Но вопрос остается: согласятся ли они доверить управление своим богатством — деньгами, которые составляют основу войны и мира — своим врагам? Лично я никогда бы не пошел на такой риск! Мастер ПсиМаг, заметив, что угроза превращения в удобрение для полей из-за его бесполезности практически исчезла, предложил: — Пообещайте им исключительные проценты — и они обязательно клюнут! Маги жадны и крайне недальновидны, неспособны мыслить логически. Разве легенда не гласит, что когда Великий Гоблин раздавал таланты, волшебники опоздали и получили только магию, а весь разум уже достался нашим предкам! Но остаётся практический вопрос: как нам собрать достаточно золота, чтобы сдержать наши обещания? — О! Что бы я делал без твоих мудрых советов? — саркастически парировал Гринготт. — Это был риторический вопрос, надеюсь, ты понимаешь, что это значит! А что касается золота — не твоя печаль! Я точно знаю, где его взять! Можешь идти! Эксперт ПсиМаг вытер слёзы радости — он так легко отделался! Направляясь к выходу, он уже почти дошёл до дверей, когда его догнал голос Гринготтса: — Кстати, с этого момента ты больше не шестой заместитель десятого клерка… Несчастный замер. Его прошиб холодный пот. Он не смел обернуться, думая: «Мой последний час настал!» —…Я назначаю тебя начальником Отдела Магических Связей! — закончил Гринготт с саркастичной ухмылкой. Он в полной мере наслаждался зрелищем противоречивых эмоций своего подчиненного: сначала инстинктивный парализующий страх, затем волна облегчения. *** Переговоры шли полным ходом: две влиятельные стороны сидели друг напротив друга, обсуждая вопрос серьезной, даже жизненной важности для обоих народов. Что может быть важнее золота для гоблинов и гномов? Гринготт, представитель гоблинов, размахивал перед послом гномов Тихолкачом, свитком с загадочными коричневыми символами, выведенные засохшей кровью. Его длинные когтистые пальцы слегка мяли документ, а черный пронзительный взгляд не отрывался от собеседника. — Знаете, что это? Нет, не можете знать! — прорычал Гринготт. — Не понимаю, зачем мне это знать! — рявкнул гном. — Разве что это принесет нам прибыль! — Это не просто сулит прибыль — это и есть чистая прибыль! Можно даже сказать, что это настоящий подарок! Тихолкач почесал свой особенно выдающийся нос, взъерошил и без того косматую бороду, наморщил лоб в раздумьях и поделился плодами своих размышлений: — Вижу только грязную тряпку. Никакого золота! — Это намного лучше золота! — воскликнул Гринготт. — Это запись, начертанная кровью прославленным предком нашего племени — Великим, Великолепным, Щедрым, Мудрым Златокрахом! Этот документ я нашёл после долгих поисков, указывает почти точное местонахождение его Клада! Не простого клада, а огромного, невообразимого КЛАДА! — Почти? — тут же подметил гном, уловив слабое место в восторженной речи собеседника. — Нужно будет исследовать и раскопать всего сотню километров — ничтожно мало для таких мастеров, как гномы, — добавил Гринготт, решив подсластить слова лестью. — Это вам обойдется, давайте посчитаем... — притворился Тихолкач, будто что-то высчитывает.. — Я же говорил — это просто подарок! Предлагаю четверть всего найденного в качестве платы за услуги! — перебил его гоблин. Гном едва заметно улыбнулся, предвкушая немалую прибыль, и с энтузиазмом начал торговаться. Как известно, гномы ценят искусство торга почти так же, как золото — эту страсть они разделяют с гоблинами. — Четверть! Вы хотите, чтобы мы работали почти бесплатно! Если я соглашусь, мои предки перевернутся в мраморных гробницах! Потомки будут надо мной смеяться! Три четверти, не меньше! — Три четверти! Вы режете меня без ножа! Соотечественники четвертуют меня на площади, жена будет жить на подаяния, дети будут страдать от позора! Треть, не больше! — заявил гоблин. — Треть! Вы издеваетесь! Мое имя будет проклято навеки, над моей наивностью будут потешаться! Треть даже не покроет затраты на оборудование! Лопаты и кирки стоят целое состояние! Половина — меньше не соглашусь! Гринготт так тяжело вздохнул, что пламя свечей заколебалось, и протянул руку Тихолкачу: — Вы беспощадны в переговорах! Настоящая пиявка, страшнее вампира! Сердце кровью обливается, но соглашаюсь на половину при одном условии: работу выполните за два с половиной месяца! Гном пожал ему руку и проворчал: — Ха! Два с половиной месяца на какие-то жалкие сто квадратных километров! За это время мы так изроем землю, что она станет похожа на кротовую нору. Нас ничто не остановит — ни скалы, ни грунтовые воды! *** Гринготт готовился насладиться рагу (о составе которого мы благоразумно умолчим) в компании супруги, когда дверь внезапно распахнулась. Гринготт поморщился: «Это уже входит в привычку: стоит мне сесть за стол, чтобы поесть стряпню моей дорогой Гинготты, как тут же появляется какой-нибудь докучливый тип и портит мне обед.» Впрочем, вождь гоблинов был не вполне честен и объективен — последний раз его трапезу прервали два с половиной месяца назад, и виновником тогда был солдафон Тропзурд. На этот раз незваный гость оказался не воином и даже не гоблином, а грязным, растрепанным и вонючим гномом — самим мастером Тихолкаком. Без церемоний он швырнул потрепанный мастерок прямо в тарелку Гринготта. Инструмент приземлился между картошкой и мясом, забрызгав обоих сотрапезников, после чего гном заявил: — Прошло два с половиной месяца! Мы вырыли бесчисленные галереи, осушили целые подземные реки, проложили проходы, извлекли горы земли. Мы проливали кровь и пот, плакали кровавыми слезами. Но несмотря на все отчаянные усилия, клад так и не найден! Ты полностью облажался, чтоб тебя тролли сожрали. Твоя дерьмовая писанина ничего не стоит! Хватит! Мы бросаем это дело — что я говорю, мы бросаем лопаты! После этих язвительных слов гном поспешно покинул помещение, с силой хлопнув дверью, не дожидаясь никакой реакции. — Превосходно! — воскликнул Гринготт, стирая с лица капли соуса. Его жена, милая Гинготта, взглянула на него с недоумением: — Что же превосходного в том, что гномы отказались искать наше сокровище? Не говоря уже об этой отвратительной лопатке в моем рагу, об этом вонючем гноме и о магах с их ультиматумом! Иногда я совершенно не понимаю твою логику! Вождь гоблинов, избранный единогласно, усмехнулся, удобно откинулся на спинку стула, отодвинул тарелку с пропитанной соусом лопаткой и сказал: — Я все объясню, алмаз моей души, золото моего сердца, моя проницательная, моя нежная Гинготта! Прекрасно в этой ситуации то, что наивные гномы выкопали и подготовили километры тоннелей без малейших затрат с нашей стороны. Теперь нам остается только установить в них сейфы, и банковское учреждение для простодушных волшебников будет готово к работе. После этого мы наконец сможем начать дипломатические переговоры по договору! — А как же записи мудреца Златокраха? И его сокровища? — Но никакого сокровища вообще не существовало! А если ты говоришь об этом клочке, покрытом засохшей кровью, то он точно не дело рук почтенного Златокраха, да упокоит его душу Великий Гоблин! Это было предложение договора от колдунов, которое этот идиот Тропзурд залил кровью не менее тупого Бирркса — этот трус хотя бы чем-то пригодился! После этого манускрипт стал выглядеть подлинным и древним. Разве не так? И знаешь, что является вишенкой на торте, бриллиантом в кольце, самородком в грязи? Туннели расположены в нашем мире, значит, сейфы установят в нашем измерении, в Гоблинстане, а волшебники будут попадать туда только через междупространственные порталы из своего мира. Мы даже возведём в этих местах величественные здания под гордым названием: «Банк волшебников»... — А почему не просто Гринготтс? Ты этого достоин! — прервала его Гинготта на пике его пылкой речи. — Гринготтс — превосходная мысль! Короче говоря, маги ничего не заподозрят. Волшебники чересчур полагаются на магические способности в ущерб логике и элементарному здравому смыслу. Они не найдут ничего странного в существовании таких огромных подземных галерей под городами маглов, хотя это физически нереально. Они так и будут жить в неведении о том, что все их богатства лежат в нашей вселенной, до того дня, когда МЫ перекроем им доступ! И будь уверена — мы обязательно это сделаем при малейшей попытке, даже при малейшем подозрении на желание поработить нас! Гинготта, действительно проницательная, улыбнулась, обнажив острые, как бритвы, зубы, и подвела итог: — Одни плюсы! Бесплатные галереи, доступ в мир людей под нашим контролем, и всё золото волшебников в придачу! И всё это за несколько капель крови одного соотечественника — пусть недалёкого, но всё же нашего — на пергаменте. Ты настоящий гений! ЭПИЛОГ Так родился Гринготтс — учреждение, выкованное на крови гоблинов и поте гномов, которое однажды заставит сообщество волшебников плакать горькими слезами.