Глава 3

Саундтрек главы: Sous le Ciel de Paris в исполнении Заз. «Sous le ciel de Paris... S'envole une chanson... Elle est née d'aujourd'hui... Dans le cœur d'un garçon...» Четверг. 18:55. Улица перед кафе «Le Temps Perdu». Мысль не пойти приходила ровно семнадцать раз. Она была рациональной, удобной и безопасной. Завтракать в отеле, упаковать чемодан, подготовить финальные заметки, лечь спать пораньше. Улететь в Лондон в субботу утром с чувством выполненного долга и приятной, но законченной историей о случайной встрече. Но была и другая мысль. Тихая, настойчивая, возникшая где-то между первым глотком кофе за завтраком и скучным отчетом о квотах на порталы. Мысль о том, что Париж за окном отеля — это не тот Париж, что видели они вчера вечером. Тот был темнее, настоящие, пахнущий влажным камнем и обещанием. Поэтому в 18:55 Гермиона стояла на той же набережной, кутаясь в тот же шарф, и чувствовала себя глупо. Глупо и на удивление живо. Он появился ровно в семь, как и обещал, из той же подворотни, что и скрылся вчера. На нем было другое пальто, темно-синее, и шарф небрежно наброшен на плечи. «Пунктуальность, — произнес он, подходя. В углу его глаз заплясали мелкие морщинки — самое близкое к улыбке, что она у него пока видела. — Я, честно говоря, ставил на соотношение 70 на 30 в пользу того, что ты не придешь.» «Почему же я пришла, по-твоему?» — парировала она, поднимая подбородок. «Из любопытства. Из вежливости. Или потому, что парижский воздух отравляет рациональное мышление, — он пожал плечами. — Неважно. Ты здесь. Allons-y» Он не повел ее на оживленные бульвары. Их путь лежал вглубь 6-го округа, по узким, тихим улочкам, где свет из окон книжных магазинов и галерей падал прямо на брусчатку. Он шагал быстро, уверенно, и ей приходилось прибавлять шагу. «Тот самый храм макарунов, — наконец объявил он, останавливаясь перед неприметной витриной с простой вывеской: «Pâtisserie Michaud». Внутри не было толп туристов, только пожилая пара выбирала торт. — Здесь их делает мадам Мишо, которой восемьдесят два года. Она считает пищевые красивые неестественным колдовством. Её внучка пытается убедить ее в обратном, но пока безрезультатно.» Макароны оказались не яркими, а пастельных, природных оттенков: фисташкового, кофейного, бледно-малинового. Драко купил небольшую коробочку. «Для дегустации.» Они вышли, и он, не спрашивая, повел ее дальше, к Люксембургскому саду. Ворота были уже закрыты, но они нашли скамейку снаружи, под старыми платанами, с видом на золотую решетку и темные силуэты статуй. Он открыл коробку. «À toi l'honneur». Гермиона взяла кофейный. Он рассыпался во рту, не приторный, а с глубоким горьковато-сладким вкусом настоящего espresso. «Боже, это... небо и земля по сравнению с теми, что я пробовала вчера у Гранд-Опера.» «Я знаю, — в его голосе прозвучало удовлетворение. — Париж нужно пробовать с черного хода. С парадного заходят только за картинкой.» Они сидели в тишине, слушая, как листья шепчутся над головой. Вечерний холод пробирался сквозь пальто, но было не хочется двигаться. «Почему алхимия?» — спросила она, доедая свой макарон. — «Казалось бы, после всего... магии.» «Алхимия — это не только трансмутация металлов, — задумчиво сказал он, глядя на коробку у себя на коленях. — Это восстановление целостности. Поиск первоосновы. Я... долго чувствовал себя разбитым сосудом, Грейнджер. Состоящим из осколков того, что должно было быть, и того, что стало. Собирать по кусочкам старый фолиант, возвращая ему жизнь... это терапевтично. Напоминает, что даже самому поврежденному можно вернуть значение. Или найти новое.» Он говорил это, не глядя на нее, и это было, пожалуй, самым откровенным, что она когда-либо слышала от него. Гермиона почувствовала, как в груди что-то сжимается — не больно, а остро. «Я понимаю, — тихо сказала она. — Иногда мне кажется, я только и делаю, что собираю осколки целого мира. А про свою целостность забываю.» Он наконец посмотрел на нее. В свете уличного фонаря его глаза были темными, почти черными. «Вот мы и встретились, — произнес он едва слышно. — Два реставратора на скамейке в Париже.» Внезапно он встал, смахнув крошки с пальто. «Холодно. Пошли со мной. Покажу тебе одно место. Его нет в путеводителях.» И снова он не ждал ответа, просто был уверен, что она последует. И, к своему удивлению, Гермиона поняла, что он прав. Она встала и пошла за ним, оставив позади тихий сад и половину недоеденных макаронов в картонной коробке на скамейке. --- 1. Allons-y [алон-зи] — «Пойдём» 2. À toi l'honneur [a тя лёнёр] — «После вас»