Глава 19-Эпилог

Глава 19. Глубокие чувства Ночь после новых ощущений в охотничьем домике выдалась особенно долгой и изнуряющей. Они не спали почти до рассвета — тела были мокрыми, липкими от масла, спермы и женских соков, корсеты давно валялись в углу, а на медвежьей шкуре остались тёмные пятна. Когда наконец все трое затихли, обнявшись, за окном уже серел холодный декабрьский рассвет. Но сон был коротким. К полудню они проснулись снова — не от похоти, а от того, что в комнате стало слишком тихо. Слишком спокойно. Словно после бури наступила та самая тишина, когда хочется говорить не о теле, а о душе. Алексей первым встал. Он разжёг камин в главной гостиной имения — большой, с тяжёлыми дубовыми креслами и мягкими шкурами на полу. Слуг отпустили в людскую до вечера. На столе стоял только кувшин с горячим вином, пряники и свежие фрукты. Он позвал женщин. Полина и Вика пришли босиком, в одних лёгких шёлковых халатах поверх голого тела — корсеты они решили не надевать. Рыжие волосы Полины были распущены, тёмные — Вики тоже. На их коже ещё виднелись лёгкие следы от вчерашнего: тонкие розовые полосы от хлыста, лёгкие засосы, следы от пальцев. Но в глазах не было усталости. Только тепло. Они сели у камина втроём — Алексей в большом кресле, женщины по бокам, прижавшись к нему. Огонь потрескивал, отбрасывая золотые блики на их лица. Вино было сладким, с корицей и гвоздикой. Первый бокал выпили молча. — Я не хочу возвращаться в Петербург, — вдруг сказала Полина тихо, глядя в огонь. Голос её дрожал, но не от страха, а от того, что слова наконец вырвались наружу. — Не хочу этих балов, этих взглядов, этих сплетен. Я хочу остаться здесь. С вами. Навсегда. Чтобы каждое утро начиналось так, как вчера. Чтобы мы были только втроём. Без масок. Без лжи. Алексей повернул голову и посмотрел на неё. Его рука легла на её колено под халатом, но не жадно — нежно, успокаивающе. — Я тоже об этом думал, — ответил он низко, но твёрдо. — После той ночи в театре, после клуба… я понял, что свет мне больше не нужен. У меня есть имение. Есть деньги. Есть вы. Мы можем жить здесь. Летом — в имении, зимой — здесь же. Никто не будет знать. Для всех мы просто уехали в длительное путешествие по Европе. А на самом деле… мы будем жить так, как хотим. Вика поставила бокал и прижалась лбом к его плечу. Её пальцы переплелись с пальцами Полины на груди Алексея. — Я боялась, что вы скажете это только из вежливости, — прошептала она. — Я всегда была… дерзкой. Провокатором. Приехала сюда, чтобы соблазнить вас обоих, а в итоге… влюбилась. По-настоящему. В вас обоих. В Полину — как в ту девочку из пансиона, которая краснела, когда я заставляла её лизать меня по ночам. И в тебя, Алексей… как в мужчину, который смог принять нас обеих и не сломать. Я не хочу быть просто гостьей. Я хочу быть вашей. Обеих. Жить здесь. Любить вас. И чтобы вы любили меня. Не только телом. Полина повернулась и поцеловала Вику первой — медленно, нежно, но с той самой глубиной, которую они редко позволяли себе в разгар похоти. Их губы встретились мягко, языки коснулись осторожно, словно пробуя на вкус не только тело, но и душу. Алексей смотрел на них, и в его глазах не было привычного голода хищника. Было что-то другое — тёплое, глубокое, почти благоговейное. — Я люблю вас, — сказал он вдруг, голос дрогнул. — Обеих. По-разному, но одинаково сильно. Полину — как свою жену, как ту женщину, которая стала моей в первую же ночь и отдала мне всё. Вику — как ту, что разбудила в нас обоих то, чего мы сами боялись. Я не представляю жизни без вас. Ни одной. Если нужно — я откажусь от титула, от света, от всего. Лишь бы вы были рядом. Каждый день. Каждую ночь. И не только в постели. Полина заплакала — тихо, счастливо. Слёзы потекли по щекам, но она улыбалась. — Я тоже люблю вас. Тебя, Алексей… как мужа, как господина, как того, кто делает меня женщиной. И тебя, Вика… как сестру, как любовницу, как ту, кто научила меня не стыдиться своих желаний. Я хочу, чтобы мы были семьёй. Настоящей. Здесь. Втроём. Вика поцеловала сначала Полину, потом потянулась к Алексею. Поцелуй был долгим, глубоким, но уже не просто похотливым — в нём было признание. Они целовались втроём — губы встречались, языки переплетались, слёзы смешивались со слюной. Руки двигались медленно, нежно: Алексей гладил их по волосам, по спинам, по бёдрам. Халаты соскользнули на пол. Они остались обнажёнными у камина — три тела, освещённые огнём. — Возьми нас сегодня по-другому, — прошептала Полина, целуя его в грудь. — Не грубо. Не как вчера. А… с душой. Чтобы мы чувствовали, что мы — одно целое. Алексей кивнул. Он уложил их обеих на шкуры перед камином — Полину на спину, Вику рядом, лицом к ней. Сам лёг между ними. Сначала он целовал их медленно, долго: губы, шею, грудь, соски. Язык скользил по коже, оставляя влажные следы. Полина и Вика гладили его — по плечам, по спине, по бёдрам. Их руки переплетались на его члене, но не жадно, а нежно, ласково. Он вошёл в Полину первым — медленно, глубоко, глядя ей в глаза. Она обхватила его ногами, прижимая к себе. Вика в это время целовала её грудь, потом спустилась ниже и начала лизать клитор Полины и ствол Алексея одновременно — мягко, с любовью. Полина стонала тихо, протяжно, не крича, а словно выдыхая все свои чувства. Она кончила первой — нежно, волной, сжимаясь вокруг него и шепча: «Я люблю тебя… люблю вас обоих…» Алексей вышел и вошёл в Вику — так же медленно, глядя ей в глаза. Полина теперь лизала её грудь и клитор, пока он двигался в ней. Вика плакала от удовольствия — тихо, счастливо. Её оргазм был долгим, глубоким, тело дрожало в его объятиях. Они менялись ещё долго. Он трахал их по очереди — нежно, глубоко, чувствуя каждое сокращение. Они целовались втроём, тела переплетались, руки ласкали везде. Полина села на него сверху, Вика — лицом к нему, и они двигались медленно, синхронно, целуясь над его головой. Потом он взял их обеих лёжа — сначала Полину в киску, а Вику — пальцами в анус, потом наоборот. Ни хлыста, ни грубости. Только любовь, только стоны, только признания, которые они шептали друг другу между поцелуями. Когда Алексей наконец почувствовал, что больше не может, он лёг на спину. Они обе сели на него — Полина на член, Вика на лицо. Они двигались медленно, держась за руки, глядя друг другу в глаза. Он кончил глубоко в Полину — горячо, обильно, заполняя её до краёв. Вика кончила ему на язык в тот же момент. Полина наклонилась и поцеловала кузину, а потом все трое слились в одном долгом, мокром, сладком поцелуе. Они лежали у камина, переплетённые, тяжело дыша. Огонь отбрасывал тени на их тела. — Теперь мы по-настоящему вместе, — прошептала Полина. — Навсегда, — ответила Вика. Алексей поцеловал каждую в лоб. — Навсегда. И завтра… мы начнём новую главу. Уже не как тайну. А как нашу жизнь. Снег за окном падал тихо и мирно. В имении Воронцовых, у камина, три сердца бились в одном ритме — и это было сильнее любой страсти, которую они знали раньше. Глава 20. Навсегда втроём (финал) Последний вечер в имении Воронцовых выдался особенно тихим и торжественным. Снег за высокими окнами главной спальни падал медленно, крупными, пушистыми хлопьями, словно сам Господь решил укутать их маленький мир белым покрывалом тишины. В камине полыхал огромный огонь — берёзовые поленья трещали, отбрасывая золотые и оранжевые блики на стены, на тяжёлый балдахин кровати и на три обнажённых тела, которые уже не прятались ни от кого. Они не стали надевать корсеты в этот раз. Впервые за все эти недели Полина и Вика стояли перед Алексеем совершенно голыми — только чулки с кружевными подвязками остались на них, как последний символ той страсти, которая начиналась ещё на балу у Голицына. Белые чулки на Полине, чёрные — на Вике. Алексей тоже был обнажён. Его мощное тело блестело в свете камина, член уже стоял тяжёлый и готовый, но сегодня в его глазах не было только голода. Было нечто большее — глубокая, почти благоговейная любовь. На огромном столе у кровати лежали все их «сокровища»: резной фаллос из слоновой кости, кожаный страпон, пробки разных размеров, эрекционное кольцо, вакуумный прибор, длинный хлыст для верховой езды, кувшины с тёплым маслом и даже маленькая серебряная цепочка с зажимами для сосков, которую Вика привезла из Москвы в последний момент. Сегодня они решили использовать всё. В последний раз — перед тем, как начать новую жизнь. — Мы не просто проведём ночь, — сказал Алексей низко, обнимая их обеих за талии. — Мы отпразднуем. Всё, что было. И всё, что будет. Навсегда. Полина прижалась к нему первой, целуя в грудь. — Я хочу почувствовать вас обоих внутри себя. Одновременно. Как в самых смелых мечтах. Вика улыбнулась и поцеловала её в плечо. — А я хочу, чтобы ты кричала так, как никогда раньше. Чтобы мы все трое кончили вместе. Как одно целое. Они начали медленно, почти ритуально. Алексей уложил Полину на середину кровати на спину, подложив под бёдра несколько подушек. Её ноги широко раздвинули и привязали шёлковыми лентами к столбикам балдахина. Вика села ей на лицо, опустив мокрую, уже текущую киску прямо на рот жены. Полина сразу начала лизать — глубоко, жадно, но нежно, как любила теперь. Алексей встал на колени между ног Полины. Сначала он вошёл в её киску — медленно, до самого конца, чувствуя, как она обхватывает его горячим, бархатным теплом. Потом, когда она уже стонала в киску Вики, он смазал свой член и анус Полины обильным маслом и начал медленно вводить второй член — толстый резной фаллос, который держала Вика. Двойное проникновение. Полина выгнулась и закричала — громко, протяжно, но в этом крике не было боли. Только переполняющее удовольствие. — Я… вся ваша… — всхлипывала она, язык продолжая работать в Вике. — Трахайте меня… оба… Алексей начал двигаться — сначала медленно, потом быстрее. Его живой член в киске, фаллос — в анусе. Вика двигала игрушкой в такт, целуя Полину в клитор и одновременно лаская её соски зажимами. Полина кончила первой — мощно, с брызгами, её тело забилось в конвульсиях, киска и анус сжимались вокруг обоих членов одновременно. Они не дали ей передышки. Вика отстегнула фаллос и сама надела страпон. Теперь они поменялись: Алексей лёг на спину, Полина села на него лицом к нему, насадившись на член в киску. Вика встала сзади и вошла в Полину в анус страпоном. Тройное тело. Полина скакала между ними, крича, плача от удовольствия. Алексей держал её за бёдра, Вика — за волосы, и они двигались в одном ритме — жёстко, глубоко, но уже с той самой любовью, которую открыли вчера. — Я люблю вас… — стонала Полина. — Обеих… навсегда… Потом они перевернули Вику. Алексей вошёл в её киску, Полина — страпоном в анус. Теперь Вика кричала, выгибаясь, пока Алексей хлестал её лёгкими ударами хлыста по груди и бёдрам. Пробки, кольцо, вакуум — всё было использовано. Алексей надел кольцо, чтобы продлить удовольствие, и они доводили друг друга до края снова и снова. Эджинг, сквирты, кремпаи — комната наполнилась запахом и звуками чистого, животного, но уже осознанного разврата. Кульминация наступила глубокой ночью. Они лежали на кровати в позе, которую придумали сами: Алексей на спине, Полина на нём лицом вверх, его член глубоко в её киске, Вика сверху — страпоном в анусе Полины, а своим анусом насаживаясь на второй фаллос, который держал Алексей рукой. Полное тройное проникновение. Три тела, соединённые в одно. Они двигались медленно, синхронно, целуясь втроём, шепча слова любви. — Я ваша… — шептала Полина. — Я ваша… — вторила Вика. — А вы — мои, — рычал Алексей. Они кончили вместе. Сначала Полина — с долгим, протяжным криком, её тело забилось, киска и анус сжались так сильно, что оба мужчины (и игрушка) почувствовали это одновременно. Потом Вика — она закричала в их поцелуй, брызнув на руку Алексея. И наконец Алексей — он сорвал кольцо и залил Полину горячим, густым семенем, заполняя её до краёв. Сперма потекла наружу, смешиваясь с соками Вики. Они продолжали двигаться ещё долго, продлевая оргазм, пока все трое не обмякли, дрожа и всхлипывая от переполняющих чувств. Они лежали втроём, переплетённые, тяжело дыша. Огонь в камине догорал. Снег за окном падал всё медленнее. — Это не конец, — прошептал Алексей, целуя каждую в висок. — Это только начало. Каждые выходные здесь. Каждую ночь. Мы будем жить так, как хотим. Без стыда. Без страха. Только любовь. И только страсть. Полина улыбнулась сквозь слёзы счастья. — Навсегда втроём. Вика поцеловала их обоих — сначала Полину, потом Алексея. — И пусть весь мир думает, что мы просто уехали в Европу. А на самом деле… мы нашли свой рай. Здесь. В имении. Втроём. За окном тихо светало. Новый день. Новая жизнь. И в особняке Воронцовых, укрытом снегом, три сердца бились в одном ритме — навсегда. Эпилог Лето 1886 года пришло в имение Воронцовых жаркое, душистое и бесконечно спокойное. Снег, который когда-то укрывал их тайны, давно растаял, и теперь поместье утопало в зелени: старые липы в парке шумели кронами, пруд блестел под солнцем, а в беседке у воды, где год назад всё началось по-настоящему, уже цвели белые розы, которые Полина посадила своими руками. За этот год они почти не появлялись в Петербурге. Для света граф Воронцов с молодой женой и её кузиной «путешествовали по Европе». Присылали редкие письма с видами Парижа и Рима. На самом же деле жизнь их текла здесь — в имении, где не было чужих глаз, где лакеи знали только одно: господа желают оставаться наедине, и беспокоить их можно лишь по самому крайнему делу. Полина расцвела. Её рыжие волосы теперь часто были распущены, она носила лёгкие летние платья без корсетов — только тонкий шёлк, который легко соскальзывал с плеч. Вика тоже изменилась: дерзкая улыбка осталась, но в глазах появилась глубокая, спокойная нежность. Она стала настоящей хозяйкой имения рядом с Полиной. А Алексей… он просто был счастлив. Впервые в жизни. В тот июльский вечер они снова собрались в любимой беседке у пруда. Солнце уже садилось, окрашивая небо в розово-золотые тона. На деревянном столе стояли вино, фрукты и большая чаша с тёплым маслом. Больше ничего. Сегодня они решили не брать игрушки — только тела, только любовь и только те ощущения, которые уже стали родными. Полина лежала на широкой скамье, покрытой шёлковыми подушками. Ноги её были широко раздвинуты, голова покоилась на коленях Вики. Алексей стоял перед ней на коленях, медленно, очень медленно входя в неё. Его член скользил глубоко, заполняя каждую складочку. Полина тихо стонала, выгибаясь, а Вика гладила её по волосам и целовала в губы — долго, нежно, с языком. — Я чувствую тебя… каждую вену… — шептала Полина между поцелуями. — Люблю тебя… так сильно… Алексей наклонился и поцеловал её в грудь, потом в живот, не переставая двигаться. Вика спустилась ниже и начала лизать клитор Полины прямо там, где в неё входил муж. Их языки встречались на мокрой коже, переплетались, облизывали друг друга. Полина кончила первой — тихо, протяжно, содрогаясь всем телом и шепча их имена. Потом они поменялись. Теперь Вика легла на спину, а Полина села ей на лицо. Алексей вошёл в Вику медленно, глубоко, глядя ей в глаза. Полина тёрлась о рот кузины, а сама наклонялась и целовала Алексея, потом спускалась ниже и лизала то место, где он входил в Вику. Они двигались в одном ритме — неторопливом, глубоком, полном любви. — Я никогда не думала, что можно быть так счастлива… — прошептала Вика, когда оргазм накрыл её. Её пальцы впились в бёдра Полины, а тело выгнулось дугой. Алексей не торопился. Он брал их по очереди — то одну, то другую, то обеих сразу. Он входил в Полину, пока Вика лизала их снизу. Потом в Вику, пока Полина сидела у него на лице. Они использовали всё: пальцы, языки, губы. Масло текло по телам, делая кожу скользкой и блестящей. Стоны разносилось над прудом, смешиваясь с вечерними звуками леса. Кульминация наступила, когда солнце уже почти скрылось за деревьями. Алексей лёг на спину. Полина села на него лицом к нему, насадившись на член в киску. Вика села сверху — спиной к Полине, страпоном в анус. Но сегодня страпон был не нужен. Алексей просто держал их обеих, а они двигались сами — медленно, синхронно, держась за руки. Три тела, три сердца, одна любовь. Они кончили вместе. Полина первой — с тихим, счастливым всхлипом. Вика — следом, сжимаясь вокруг пальцев Алексея. А он — последним, глубоко внутри Полины, заполняя её горячим, густым семенем. Они замерли, дрожа, целуясь втроём, пока последние капли не упали и тела не обмякли. Когда дыхание выровнялось, они легли на подушки в беседке — обнажённые, переплетённые, счастливые. Алексей обнимал их обеих, Полина положила голову ему на грудь, Вика прижалась к его боку. — Через месяц… — тихо сказала Полина, проводя пальцем по его животу, — я думаю, у нас будет прибавление. Алексей замер. Потом улыбнулся — широко, счастливо. — Чьё? — спросил он, хотя уже знал ответ. — Наше, — ответила Вика вместо неё и поцеловала Полину в висок. — Наше общее. Как и всё остальное. Они лежали так долго, глядя на звёзды, которые одна за другой зажигались над имением. Где-то вдалеке тихо плескалась вода в пруду. Ветер шевелил листья. — Мы сделали это, — прошептал Алексей. — Мы нашли свой рай. И никто никогда не отнимет его у нас. Полина и Вика одновременно прижались к нему сильнее. — Навсегда втроём, — сказали они почти одновременно. И в этом тихом, летнем вечере, под звёздным небом Российской империи, три сердца бились в одном ритме — сильном, верном и бесконечно счастливом.