33. Продлёнка Гусевой и Вызов Духа

Следующий вечер ознаменовался важным событием – наступил первый официальный день «Продлёнки» в классе Гусевой. Атмосфера была словно пропитана предвкушением чего‑то необычного. И вот сюрприз: к команде присоединились два новичка – Борис Макаров и Ксения Петрова. Их не пришлось долго уговаривать: энергичные Скелеты сразу же «завербовали» новичков в эту новую, уютную и пахнувшей свободой, ‑ семью Гусевой, ‑ словно рекрутёры в тайном обществе. В день получения заветного галстука, Маленькая Ксения, едва переступив порог дома, зарядила стены своей новой, свежей гордостью и азартом, и тут же бросилась к отцу. Глазки уже светились, как звёзды, когда она в руках торжествующе вертела новый символ ‑ синий галстук. И будто ранее она не влетала в дом в похожем энтузиазме, только с прежним, красным цветом. – Пап, смотри! – воскликнула она, чуть ли не подпрыгивая от волнения. Олег окинул дочь ироничным взглядом, приподняв бровь, ‑ на лице стояло лёгкое удивление, но смешанное с усталостью от этих школьных новшеств. – Это что у вас, новая Дружина? – спросил он с усмешкой, мысленно добавив: «Чего только не увидишь в этой школе…». – Пап, это продлёнка нашей учительницы Гусевой! Все желающие записываются. ‑ А как же Дружина этого вашего …. Иваныча? – спросил Олег, и с таким выражением лица, будто жалея старика, которого предали и бросили, перейдя теперь в другой лагерь. Ксения так отмахнулась ручкой, словно отец совсем отстал от реальности, напоминая давно ушедшую моду, и начала было уже объяснять, насколько Гусева опережает Иваныча по крутости, но Олег быстро перешёл к делу: – И что делать будете? Можешь смысл объяснить? И Ксюша с удовольствием пояснила: – Короче, делаем что хотим! Играем, болтаем, веселимся … Но только в классе Гусевой, и после уроков. И можно допоздна, пока школу не закроют. Пап круто, уходить когда в школе уже никого не осталось. Пап ну можно а? Екатерина Гусева такая классная … Олег вздохнул, чувствуя, что нет и сил сейчас вникать в эти игры, и ещё и сопротивляться новому воодушевлению дочери, и ответил ей быстро и кратко: ‑ Но только ни совсем уж допоздна, несколько часов после уроков, а потом домой. И не забудь про домашние задания! И вот, настал первый вечерок продлёнки Гусевой; в первые часы здесь проходили игры, распивались напитки, Гусева то и дело всех чем‑то угощала, ‑ и конечно же, точкой притяжения были Скелеты. Скелет‑Дмитрий висел на подоконнике с одной группой ребят, рассказывая им свои выдумки на ходу и не на шутку интригуя: ‑ Если мы оставим рядом со школой знак, нарисуем большие круги, ‑ инопланетяне заметят и сядут туда. Сто процентов. Надо только внутри круга написать точное слово на их языке, ‑ я знаю какое, ‑ сложим слово из камней! А Скелет‑Татьяна собрала у своей парты другую группу, увлечённо и на ходу придумывая прикольные бумажные игры, ‑ и особенно с ней стала неразлучна Ксения Петрова, жадно усваивая каждую игру и при этом переигрывая Скелета‑Татьяну. Скелет‑Георгий же больше интересовался маленьким телевизором, стоящим в углу класса, с небольшим ДВД‑проигрывателем снизу, и выяснял у ребят, у кого какие диски с фильмами имеются, чтобы в следующий раз обязательно принесли с собой, ‑ а те только с энтузиазмом подмечали: ‑ «у меня пять фильмов в одном; а у меня семь в одном». И как же зазвенел металл Георгия, когда он узнал, что несколько фильмов могут помещаться в одном только диске. Здесь был также мальчик Таркан, и вместе с несколькими подростками он в первый час только и развлекался Черепахой‑Скелетом, ‑ наконец доступ к этой вещице он получил! И он сразу же пытался убедить компанию, что Черепаха‑Скелет Юлии ‑ умеет летать; он поставил себе цель: во что бы то ни стало заставить их поверить, ‑ но нет, не выходило. Потом Таркан жадно Черепаху всё изучал и изучал, но так и ничего тайного в ней не нашёл, и она, как назло, этим вечером даже чуточку не пошевелилась. Подростки вскоре легко оставили Таркана и Черепаху в покое, ‑ видимо, как только игрушка Юлии стала доступной, она перестала быть загадкой, перестала манить, и интерес к ней постепенно погас. Но Таркан не унимался, и в какой‑то момент отошёл от всех, положил Черепаху‑Скелета на подоконник и начал приказывать ему – взлететь! Он стоял и словно колдовал над ней, причём колдовал довольно нервно, странно размахивая руками, ‑ но никакого эффекта; злая Черепаха будто специально не шевелилась, назло Таркану. И тогда, не справившись с нервами, Таркан махнул на неё рукой и так и оставил Черепаху на подоконнике. Единственным тихим и отстранённым членом Продлёнки, пожалуй, был Борис Макаров. Для него продлёнка стала идеальным местом для творческого процесса, ‑ нечто куда лучше буфета. Шум его не раздражал, его сосредоточенность, листы, и стаканчик яблочного сока от учительницы , ‑ вот всё что нужно. И только Скелет‑Юлия как‑то всех сторонилась, и тянулась только к Екатерине Гусевой; пока в классе стоял весёлый шум, Юлия старалась всё ближе стоять к женщине, и будто пытаясь расслышать её мысли. Несколько раз она раздражённо устремила свои глазницы на шумящих подростков, которые только мешали ей настроиться и уловить тонкое душевное состояние Екатерины Гусевой, ‑ и в эти моменты, глазницы Юлии словно готовы были сжечь их лазерами. И так, пространство небольшого класса разбилось словно на маленькие миры. Время шло, и всё немного утихало; за окном темнело, у всех появлялась лёгкая усталость, и уже никто быстро не нёсся по классу, и уж тем более не кричал. В одном углу мерцал экран с фильмом о ведьмах, в другом уже намного тише звенели голоса игроков. Екатерина Гусева сидела за своим столом, и лениво перелистывала классный журнал, делая вид, что занята важными записями, но на самом деле просто впитывала этот приятный, мягкий хаос. Её лицо, немного терявшееся под упавшими волосами, говорило об одном: сегодня она нашла свою тишину внутри этого подросткового шума, хотя другие педагоги на её месте мечтали бы о тишине. И женщина чувствовала, ‑ она, наконец, дома. Она сегодня не слишком следила за каждым, и больше была в своих мыслях и ощущениях, лишь кратко пробегаясь глазами по общей обстановке. И пока Скелеты – Георгий, Татьяна и Дмитрий – не отходили от ребят, Скелет‑Юлия до сих пор не отходила от Гусевой далеко, и всё это время вела себя, как преданная тень. И теперь, она то и дело заглядывала в бумаги на столе Гусевой, медленно касалась тонкими металлическими пальчиками обложек тетрадей, подыскивая новые вопросы, которые можно задать женщине, как предлог, чтобы задержаться у стола подольше. В какой‑то момент, Гусева начала рассказывать ей всякие истории из своего прошлого, об интересных местах, где побывала, ‑ Скелет‑Юлия очарованно слушала о том, как Гусева была на отдыхе в Египте, и какое увлекательное путешествие совершила по Пирамидам. В какой‑то момент, Гусева и не заметила, как Скелет‑Юлия доверчиво склонила свой череп на её плечо. А когда женщина вынырнула из своих воспоминаний и заметила на своём плече ‑ словно спящую Юлию, ‑ тут её снова обдало волной тепла. В это мгновение, плечо Гусевой не ощущало металла, ‑ это была мягкая голова девочки. Гусева побоялась шевельнуться, чтобы не спугнуть это мгновение, ведь в этом полу‑объятии границы между «учителем» и «чудом» стёрлись. Она медленно посмотрела в окно, не двигая плечом, чтобы не разбудить Юлию; а там, за окном, уже тёмное, бесконечное небо, словно стало ближе, и словно понимает, какое глубокое ощущение, какое сильное желание тихо нежится в теле женщины, ‑ «чтобы этот вечер застыл, или растянулся на целый год». И тогда Гусева и не заметила, как её веки опустились, и как она сама чуть опустила голову, будто нырнула в сон. Класс тем временем уже вовсю погрузился в экран телевизора, ‑ фильм о ведьмах постепенно заинтриговал всех, в том числе и Скелетов ‑ Татьяну, Дмитрия и Георгия. Подростки изо всех сил придавали себе смелость, внимательно следя друг другом, ‑ у кого‑где хоть чуточку дрогнет, чтобы высмеять. Скелеты Дмитрий и Георгий держались безупречно, а вот металл Скелета‑Татьяны всё же в какой‑то момент дрогнул, и тогда пальчики вокруг тут же устремились на неё: ‑ «ха‑ха, испугалась …». И один из мальчишек в радости наконец повернул голову, чтобы поискать ещё кого‑то в классе, с кем можно поделиться этим проколом Скелета‑Татьяны. Но там лишь полностью ушедший в листы Борис, который словно ещё более неподвижен и невозмутим, чем сами Скелеты. В стороне от Бориса, на подоконнике, одиноко и забыто пылится Черепаха‑Скелет. А ещё чуть дальше глаза мальчика поймали странную картину у главного стола; и тут же на лице растянулась улыбка до ушей. Мальчик, прикрыв рот рукой, и сдерживая смех, тихонько толкнул рядом сидящего друга локтем, и прыснул: – Зырь, Юлия и училка дрыхнут вместе! И второй, ещё больше удивившись и ещё сильнее улыбнувшись, прошептал: – Любовь‑морковь, хи‑хи. И по классу поползли смешки. И теперь все ребята, включая троих Скелетов, с любопытством поглядывали на них. Внезапно на экране телевизора грянул резкий, противный крик – ведьма в кадре совершила нечто ужасное. Выше всех подпрыгнул Таркан, и едва не перевернулся, вызвав громовой хохот в классе. Екатерина Гусева и Скелет‑Юлия вздрогнули и мгновенно очнулись. Гусева бросила тревожный взгляд, ‑ «нет, кажется всё в порядке, это телевизор». И Скелет‑Юлия тут же устремила свои заинтересованные глазницы на далёкий экран, ‑ «что же там такого?». Гусева, немного поморгав и поправив волосы, вдруг почувствовала, как устало и слегка побаливает её плечо, ведь всё это время на ней лежал металл. И она, делая себе лёгкий массаж, немного посмотрела вдаль; затем, в телевизоре заметила физиономию уродливой ведьмы; а потом одним глазом обратила внимание, что Скелет‑Юлия и впрямь затрепетала, даже находясь вдалеке от экрана, и начала выбирать себе более удобную позу на стульчике; Гусева тихо посмеялась, вдруг включив голову и поняв, что металл пытается сесть по удобней, ‑ хоть и сердце её отказывалось видеть в Юлии – металл. Но всё же Юлия была напугана, и тогда Гусева с мягким лукавством спросила: – А ты, Юлечка, неужто ведьм боишься? И тут же Юлия вспомнила, что рядом сидит Гусева, и подёргалась на стульчике ещё быстрее, а потом напустила на себя важность и сказала: – Да какие ведьмы, я что, мелкая? Гусева прищурилась. Затем почувствовала, как в ней просыпается азарт игрока, и чуть склонившись к черепу Юлии, произнесла тихим, каким–то секретным тоном: – А духов? Юлия растерялась, но твёрдо ответила: – И в них не верю. Энергия Гусевой, сейчас, настолько передавалась по классу, что подростки, сидевшие у телевизора, уже начали прислушиваться к ним, невольно вытянув шеи. – А зря... – сказала Гусева, театрально понизив голос, и чувствуя, насколько Юлия заинтриговалась и начала постукивать по стулу. И Гусева добавила: ‑ ведь духи существуют, Юлечка. И тут, по металлическому позвоночнику Скелета‑Юлии пробежал холодок, и одновременно искра возбуждения. Она резко ткнула пальцем в сторону Бориса Макарова, и сказала: – Между нами, Боря как раз пишет о чем‑то таком. Хотя он пишет о Душе. Учительница посмотрела на Бориса. Мальчик работал с самозабвением старого мастера, не замечая ничего вокруг, ‑ его рука будто жила отдельной жизнью. – Ну, Боря у нас талант, – улыбнулась она, почувствовав гордость за своего ученика. – но мы говорим о Духах, Юлечка, а не о Душе. Это разные вещи. А он сам тебе открыл этот секрет? Юлия чуть запнулась, ‑ перед глазами ярко всплыл тот самый день, когда она потерялась по пути в Зоопарк, а следом и её страх быть потерянной, и те теплые слова Бориса о его новом произведении, и многое другое. Кажется, делиться этим было бы слишком личным. – Да... вроде говорил как‑то, – пробормотала она, пытаясь сменить тему. – Но ты же у нас смелая, ты же не боишься встречи с духом? ‑ продолжала Гусева, наслаждаясь реакцией Юлии. – рискнешь познакомиться? И Юлию словно ударило током. Она вскочила с места, заняла боевую позу, выкинув вперед металлические кулачки: – Пусть прилетают, я им покажу! И Скелет‑Юлия, под смех Гусевой, постояла в готовности нанести удар первому появившемуся духу, даже забыв, что они не предполагаются твёрдыми, а через пару секунд грустненько опустила кулачки, притихла, и посмотрев на Гусеву, произнесла: – Но их же нет... да? Но Гусева, тут же растворив это разочарование, бодро и энергично встала с места, и в её взгляде появилось нечто такое, от чего у повернувшихся подростков аж мурашки поползли. – А давай проверим? – громко предложила женщина, обвела взглядом класс и спросила: – Ребята! Кто хочет вызвать духа? Или среди нас одни трусишки? Лёгкий всеобщий испуг мгновенно перемешался с диким восторгом, и все подростки сорвались с места и «схлопнулись» к её столу. Скелеты, конечно же, оказались самыми быстрыми и встали вплотную, создав вокруг стола плотное кольцо. И вокруг запахло ожиданием Чуда. Все встали наготове, ‑ только Борис Макаров продолжал писать. – Так, духу нужно тело... или предмет, – хитро проговорила Гусева. Она стала оглядываться, что‑то отыскивать, пока взгляд не упал на забытую Черепаху‑Скелета на подоконнике. «То, что надо!» ‑ подумала Гусева, и объявила ребятам: – Вот наша Черепашка и станет сосудом! Несите её сюда. Группа подростков со Скелетами визгом ломанулась к окну, и началась потасовка, ‑ теперь каждый захотел прикоснуться к «будущему призраку». Скелет‑Георгий первым выхватил игрушку и побежал обратно, и с торжественным поклоном положил её в центр стола. Гусева театрально выдохнула, чувствуя, как внутри всё щекочет от удовольствия, от приятного ощущения себя режиссёром этого маленького спектакля. Гусева подняла руку, все уставились на её ладонь, и этим она немного успокоила атмосферу, и в классе затихло. Затем она сделала пасс руками и проговорила: – Сейчас мы попросим Духа поднять Черепаху... Повторяйте за мной, только очень уважительно: «Уважаемый Дух, явись, вселись, и подними Черепаху над столом!». Все затаили дыхание; десятки глаз впились в костяной панцирь. Лицо Гусевой теперь отражало, что она сама почти поверила в свою игру, и её сердце забилось чаще в такт общему напряжению. Но понимая, что игра подходит к концу, и нужно теперь всех разочаровать, Гусева уже приготовилась изобразить соответствующее лицо, и открыла уже рот, чтобы сказать ‑ «Духи сегодня слишком заняты в других мирах», ‑ как вдруг... Черепаха‑Скелет сорвалась с места. И сорвалась с такой силой, будто её выстрелили из пушки. В одно мгновение она пронеслась через весь класс, просвистев мимо уха одного из подростков, врезалась в портфель в дальнем углу, упала и замерла на полу. И даже Борис Макаров оторвался от листа, уронив свою ручку, и наконец вернувшись в класс. Последовало несколько секунд абсолютной тишины и округлённых глаз ‑ «Что это было?». А затем – взрыв! – А‑а‑а‑а! – Видели?! Она полетела! ‑ Дух здесь, дух здесь! Но больше всех была потрясена Екатерина Гусева, которая вцепилась пальцами в край стола, и её лицо стало белее мела, а по телу прошел настоящий холод. Только один мальчик, а именно Таркан, сейчас ликовал, надрывался, и прыгал на месте от осознания своей правоты: – Я же говорил. Она летающая. И у меня дома было также. Точно также. Я говорил. – Нет, это Дух! Это точно был Дух! – перекрикивали его остальные, сбившись в кучу. Гусева с трудом сглотнула, но постаралась срочно взять себя в руки; она ещё сильнее вытянулась телом, и приказным тоном проговорила, стараясь звучать твёрдо: – Так, всё! Дух выполнил просьбу и ушёл. Больше просить нельзя, он выполняет только один раз. Больше нельзя. И разочарованно, но с явным облегчением, класс выдохнул.