35. Поход в Планетарий

Сегодня в школе имени Пушкина был короткий учебный день, и день был манящим. После недавнего дождя запахло свежим воздухом, ‑ таким, когда так и тянет высунуть голову и понежиться в атмосфере, ‑ и теперь погода дразнила всех, и в первую очередь Екатерину Гусеву. На радость всем, она решила устроить поход в Планетарий, и сама предложила идею, ‑ отличный повод выгулять свою «школьную семью» по Москве. И сегодня, женщина умело создала настроение. Вся её группа уже с аппетитом готовилась к прогулке, нетерпеливо бросая взгляды в окно, будто сама улица торопила их. Как только Гусева предстала в коридоре со своим безупречным видом, ‑ обтягивающие джинсы, полу‑каблуки, макияж и волосы, ‑ обстановка вокруг на мгновение затихла; глазки подростков расширились, а глазницы Скелетов расширились ни меньше, запахнув восторгом. В следующую секунду женщина тут же стала яркой точкой притяжения для ребят. Весёлая разношёрстная компания в синих галстуках тут же заплясала вокруг женщины, и конечно же, в этом деле Скелеты опередили всех. Металлическая четвёрка окружила учительницу, начала сыпать комплиментами, и своими металлическими пальцами ощупывать одежду Гусевой, стараясь сделать это незаметно. – Гоним в Планетарий! – с энтузиазмом повторяла Скелет Татьяна, и в последний раз окидывала себя взглядом в зеркале коридора, чувствуя себя красивой, привлекательной девчонкой, которая на улице покажет, кто есть кто! У этого зеркала обычно вершились девичьи ритуалы «Тату», но Вику и Дарью так и не удалось уговорить присоединиться, те лишь фыркнули и назвали Продлёнку ‑ «для мелких», а синие галстуки ‑ «стрёмными». Пока Скелет‑Татьяна продолжала красоваться у зеркала, её окликнул один из подростков, который ещё помнил тот самый поход в Кондитерскую … – Слышь, Тань, помнишь, когда в кондитерскую пошли, ты там насчёт Москвы болтала… Но Татьяна быстро отмахнулась: – Блин, ты ещё это помнишь? Забей уже… ‑ Ты ещё помаду себе сделай … ‑ чуть издевательски улыбнулся подросток, видя череп в зеркале. ‑ Сделаю не переживай. – последовал ответ. И затем, в коридоре послышался громкий, живой, и очень приятный голос женщины, который только обласкал все уши: ‑ Ну что? Где моя банда? Гусева стояла в центре коридора, будто модель‑богиня среди руин, которая не будет опускать глаза и выискивать или рассматривать каждого по отдельности, ‑ её ноги передадут ей, когда вокруг всё будет готово. А её лучезарное настроение продолжало заполнять собой всю школу. Может сегодня она совсем не будет смотреть вниз? Скелет‑Татьяна подлетела к ней: – Екатерина Гусева, ого... Ну круть! – выразилась она. И подростки со Скелетами собрались в весёлый строй. Гусева, почувствовав, что все готовы, игриво хлопнула в ладоши, и звук разнёсся по коридору, как сигнал к началу приключения: – Так, банда! Держимся за мной и никуда не пропадаем. Ясно? Все энергично закивали, и около пятнадцати подростков в синих галстуках, четверо Скелетов, а также Вова, Юра и Пельмень, зашагали за своей предводительницей. Отсутствовал только Борис Макаров, он решил остаться в школе, что пописать в тишине.  Он уютно устроился в пустующем буфете с чашкой чая и стопкой бумаг. Буфетчицы, с тихим восхищением наблюдая за ним, перешёптывались: – Этот парень снова пишет… Ты смотри, даже погулять не пошёл… – Да всё пишет и пишет… Точно писателем будет… Вскоре, жизнерадостный, молодой синий «отряд» из подростков, ‑ среди которых четверо металлических ‑ во главе с очаровательной, привлекательной учительницей встретилась с городом, с ещё мокрыми после дождя широкими улицами Москвы. Пока Гусева вела группу через город, Скелеты ‑ Дмитрий, Георгий и Татьяна, самые активные среди всех, ‑ то и дело толкались, смеялись, разыгрывали подростков. Рядом с учительницей, бок о бок, шла Скелет Юлия с Черепахой‑Скелетом в руках, ‑ металлические руки держали Черепаху теперь крепко, ‑ «мало ли что? Вдруг опять случится какой ни будь необъяснимый полёт?». А подростки уже и не удивлялись тому, что учительница и Скелет‑Юлия ходят вместе, и уже быстро привыкли, что за последние дни те стали неразлучны. Некоторые, конечно, бросали глаза на фигуры Гусевой и Юлии, вышагивающих впереди, словно отдельный мирок или отдельный дуэт, стоящий выше этой мелкой суеты сзади. Время от времени один из подростков мог своему другу тихо сказать: ‑ Зырь, Юлия ходит, типо как Екатерина Сергеевна. И действительно, Скелет‑Юлия старалась копировать походку Екатерины Гусевой, и признаться, довольно умело делала это своими металлическими ножками. Учительница же то и дело наклонялась к Юлии, чтобы поделиться очередной шуткой или наблюдением. Когда тропинка потянулась через сквер, учительница замедлила шаг; здесь её охватила свежесть и романтика, а голова теперь была ещё более приподнята, и казалось, Гусева дышит исключительно деревьями вокруг, будто те узнавали и приветствовали её; а группа подростков начала дурачиться сильнее, отвлекаться и отставать от учительницы. Время от времени Гусева останавливалась, проверяя, все ли на месте, и подзывала отстающих: – Давайте ближе, не теряемся! И всё это время, прохожие странно косили взгляды на группу в синих галстуках, не понимая, что бы это значило? Скелеты же притягивали внимание за километры. Мало того, что металлические подростки по скверу тут гуляют развлекаются, так ещё и в синих галстуках каких‑то; их резкие движения, необычная манера держаться заставляли прохожих гадать: «Это имитация подростков? Какой‑то розыгрыш?». Но их открытость и беззаботность быстро снимали напряжение, ‑ хотя, учитывая их порывистые жесты, люди побаивались подходить. Только Екатерина Гусева и Скелет‑Юлия шли намного спокойней, и со стороны, многим прохожим казалось, будто эта женщина ходит с какой‑то своей металлической дочкой. И Гусева обсуждала с Юлией всё подряд: – Юль, ты посмотри на ту тетеньку в шляпе! Нам бы тебе такую, только с вуалью, представляешь, какой стиль? ‑ И Черепахе маленькую шляпку! – подхватывала Юлия, весело клацая челюстью. А когда мимо группы пронеслись ребята на роликах, скейтах и велосипедах, в металлических телах Скелетов буквально произошёл взрывной фурор. Ликуя, они попытались было остановить проезжающих, но те, завидев живых Скелетов, в ужасе прибавляли скорости и улепётывали. – Блин, хочу скейт! – выкрикивал Скелет Дмитрий. – А я ролики! – подхватывала Скелет Татьяна. Гусева лишь хихикала, мягко успокаивая их: – Ну всё, всё, успокойтесь! И постепенно, уже преодолевая сквер, группа приближалась к заветному Планетарию. Издалека уже серебрился купол этой таинственной, манящей небесной обсерватории, виднелся бетонный свод, и Скелет‑Юлия, идущая вместе с учительницей впереди группы, первой начала радостно постукивать металлическими ступнями, когда глазницы уловили белоснежную полусферу, напоминавшую упавшую на землю луну. И вправду, на фоне многоэтажек и уличных забегалок, Планетарий стоял, словно жемчужина, словно пришелец из другого мира. Дойдя до округлого купола, совсем недалеко от входа, Гусева и Юлия плавно остановились, огляделись, и решили сделать небольшой привал, постоять и передохнуть. – Екатерина Гусева, можно немного погулять? – спросили ребята из группы. – Только далеко не убегаем, – ответила она, не отрывая взгляда от Юлии. И все быстро разбежались в разные стороны. Гусева вздохнула и всей своей прелестной фигурой вытянулась, всё ещё наслаждаясь запахом после недавнего дождя, а Скелет‑Юлия только была рада, что снова наедине с любимой учительницей, и теперь, пока все разбежались, никто не украдёт её внимания. В это время трое Скелетов – Татьяна, Георгий и Дмитрий – вместе с Вовой, Юрой и Пельменем, уже осторожненько схоронились у деревьев; теперь, словно притаившиеся хищники за кустами, они наблюдали за небольшим ларьком с газировкой. Продавщицы в ларьке не было, она стояла неподалёку, болтая с двумя мужчинами, видимо тоже продавцами из соседних ларьков. Возбуждённые взгляды Скелетов и подростков были прикованы к холодильникам с напитками. Кажется, они замышляли недоброе, пока Гусева была слишком увлечена болтовнёй с Юлией и совсем не смотрела по сторонам. Скелет‑Георгий, настороженно, но уже воодушевлённый идеей, шептал: – Да реально никого нет, пустой ларёк. Только что ушла… – Ребят, может, не надо? – робко возразил Пельмень. – Ты чё, трус? – фыркнул Скелет‑Георгий. – А если поймают? А Гусева? – волновался Вова. – Да никто не заметит, – уверял Скелет‑Дмитрий. И тут Скелет‑Татьяна, видя неуверенность Вовы, решила вставить шпильку: – Да он целый день на Юлию пялится. И лица моментально взметнулись к Вове, уставившись на него в каком‑то пред‑улыбочном состоянии, будто если поймают хоть искру подтверждения на лице Вовы, то цунами смеха по всему скверу гарантирован. И Вова, который действительно не сводил глаз со Скелета‑Юлии с момента выхода из школы, замер на месте так, будто в него направили пистолеты. – Чего?! – демонстративно возмутился Вова. Он смутился и стал двигаться на месте, словно не зная куда деть своё крупное тело, пока его так и старались раскусить. Затем быстро перевёл разговор на ларёк: – Ладно, атакуем или нет? Слава богу, все тут же отвлеклись. И пошли решающие секунды. – Я хватаю РедБулл! РедБулл окрыляет! – бросил напоследок Скелет‑Дмитрий, сжав свои металлические плечи, будто превратившись в сжатую пружину. И все точно также выдохнули и приготовились, присев за деревьями, как перед бегом в стометровку, и каждый почувствовал себя рогаткой, устремлённой в сторону газировок. Скелет‑Дмитрий отсчитал секунды своими металлическими пальцами, а затем дал отмашку, ‑ и они рванули! Первыми сорвались с места Скелеты, а за ними – Вова, Юра, Пельмень, и ещё несколько подростков. В эйфории они подлетели к ларьку, и начался там пугающий ураган, да ещё и окутанный смехом. С максимальной скоростью, шумно, резко, они дёрнули дверцы холодильников и схватили напитки. Но, к сожалению, Вова, своим крупным и неловким телом, не справился с таким темпом и с грохотом впечатался в холодильник при развороте. В этот момент продавщица обернулась, и только застав подростковый ураган и чудом уцелевший холодильник, замахала руками и издала крик раненого бизона. – А ну положил на место! – заорала она. Она, чуть ли не уступая подросткам в скорости, метнулась к ларьку, выкрикивая угрозы, и из этих угроз послышались такие матерные словечки, что народ неподалёку застыл, покраснев в ушах. И добежав, продавщица прицельно начала бросаться именно на Вову, который своей неуклюжестью был самой лёгкой добычей. А Скелеты с весёлым гоготом начали тактическое отступление. Теперь пожилая женщина бегала за Вовой вокруг ларька, пытаясь нанести удар, пока тот пытался на ходу вернуть банку. Солнце уже выглянуло после дождя, и теперь лучики попадали в глаза продавщицы, вмешиваясь в эту погоню, и Скелеты, прыгающие, хохочущие, в этих лучах казались настоящими демонами, да ещё и в модных подростковых одеяниях, совершившие атаку на её, чуть ли не, святыню. В этот момент, Екатерина Гусева, отвлечённая разговором с Юлией, наконец услышала выкрики, огляделась и заметила хаос: – «Куда все подевались?». Тут же она громко приказала всей группе вернуться к ней, приняв жёсткую позу. А у ларька всё ещё кипело: – А ну ка скажите этим костям быстро вернуть всё… ‑ орала продавщица. ‑ Сейчас милицию вызову! – Да успокойтесь, вернут, они же Скелеты, всё равно пить не умеют, – отмахивался Пельмень. В итоге, перепугавшись, подростки как‑то вернули украденное, при этом получая от продавщицы увесистые подзатыльники. Скелетам тоже пришлось вернуть напитки, хотя подзатыльник живым костям женщина дать побоялась. Вова Савельев, со спасённым видом вернулся к остальным, и все быстренько вернулись к учительнице, как ни в чём не бывало. Вся группа школьников собралась рядом с Гусевой. Увидев, что все на месте, и не зная всей правды, Гусева сделала пару замечаний за то, что все разбежались, но было видно, ‑ её настроение слишком хорошее, чтобы всерьёз сердиться. И тогда все со своими синими галстуками, вместе с симпатичной учительницей, мило держащей металлическую руку Скелета‑Юлии, дружно зашагали в Планетарий. Когда они оказались внутри, весь мир словно вывернулся наизнанку, и лица подростков впервые перестали вертеться по сторонам, и теперь, разинув рты, они удивлённо стали смотреть, как высокие своды купола поглощают свет, создавая иллюзию бесконечной, бархатистой бездны. Скелет‑Юлия, устремив взгляд своих пустых, но удивительно живых глазниц вверх, пришла в тихий восторг; и её внутренние металлические крепления едва слышно лязгнули, будто сжались от трепета, когда глубокий ультрамарин стен начал плавно перетекать в эту чернильную пустоту неба с россыпями звёздной пыли. А Гусева, попав в прохладу и застывшую тишину зала, напоминавшую о безмолвии космоса, плавненько выдохнула и расслабилась. ‑ Круто‑о! – шёпотом сказала Скелет‑Юлия, вызвав улыбку у Гусевой, которая легонько поглаживала её металлическое предплечье. В этот миг проектор в помещении вспыхнул ярче, уже вырисовывая чёткие созвездия, и холодный свет далёких звёзд нежно упал на белесую кость Юлиного лица. Для Вовы, который осторожно шёл следом и видел, как мерцающие туманности отражаются на стыке живой кости и холодного металла, это зрелище обрело мистическую, почти пугающую глубину, ‑ но ещё более пугающим для него сейчас было другое чувство, за которое его сегодня чуть не поймали друзья, и из‑за которого черепок Юлии всё больше исчезал перед глазами Вовы, и всё больше перед ним вырастала голова девочки. ‑ Слышь, Юль, ‑ послышался шёпот Вовы, но из‑за эха, его отчётливый голос будто пошёл сразу отовсюду. Первой на голос обернулась Екатерина Гусева, а затем и развернула саму Скелета‑Юлию, которая будто уже летала далеко‑далеко. ‑ Ты это, прости за буфет … Но Скелет‑Юлия простояла в недоумении. ‑ Ты о чём? ‑ Ну помнишь, насчёт Потий Палата … ну когда я сказал … ‑ А‑а‑а. – бросила Юлия, и так, будто речь шла о туманном эпизоде из прошлого века. – Да забей, ничего. И на этом развернулась. Подростки, и Скелет‑Юлия с учительницей, почти вслепую ощупали свои места. Юлия опустилась в глубокое кресло и мягко откинулась назад, положив Черепаху‑Скелета на свой металлический животик. Гусева заметила, как металлическое личико Юлии подставилось прямо под сияющий зенит купола. Вова сел сразу за ними. И тогда проектор начал медленное вращение, и небо над ними поплыло. У Юлии возникло полное ощущение падения в бездну. Гусева крепче сжала её металлическую ладонь, словно помогая не выпасть за реальность в этом бесконечном звёздном океане, ‑ и сама Гусева была рада чувству, что её кресло будто куда‑то плывёт или падает ввысь. В этот момент, Гусева и Юлия почувствовали, как они, вдвоём, снова, незаметно для себя, укатятся в сон. И кажется, к этому дело и шло, пока вдруг ладонь Юлии не дрогнула. В какой‑то момент, когда туманность Андромеды расплылась по куполу гигантским сияющим облаком, Юлии показалось, что та звёздная пыль послушно складывается в знакомый силуэт. Там, в вышине, прямо среди млечных путей и танцующих планет, вдруг возникла фигура Ивана Ивановича. Старый учёный отразился так, словно был частью этой бездны, или же как‑то летел сквозь неё; знакомый, тонкий и кривой нос, и острые глаза за очками, будто летели на Юлию, ‑ добрый взгляд был устремлён прямо на неё; халат Иваныча развевался, тот самый пятнистый, белый, но сейчас полу‑прозрачный, как будто сотканный из солнечного ветра; учёный летел, скользя между созвездиями, и Юлия видела, как его губы тронула едва заметная, отечественная улыбка. И в этот самый момент, каким‑то образом, Скелет‑Юлия будто почувствовала, что в животе у неё стало горячо, ‑ это Черепаха‑Скелет всё нагревалась и нагревалась на ней. Юлия не знала, насколько же похожим было это видение на тот сон, в котором Иваныч, на своей даче, созерцал Черепаху‑Скелета, также летящую сквозь звёзды и планеты. ‑ Юлечка, всё хорошо? – зазвучал тихий голос Гусевой. Но для Юлии это был громкий звук, который тут же испарил Иваныча. ‑ Да, Екатерина Гусева, просто …. Так страшно стало, представила себя в бескрайнем космосе …. ‑ Ой, а что это с Черепахой? Тёплой стала! ‑ резко добавила Гусева; её палец отлетел от Черепахи‑Скелета так, будто она коснулась горячей сковородки. ‑ Это … это бывает. – запнулась Юлия. А позади них, Вова, почти задержав дыхание, втихомолку слушал каждое слово, и за время сеанса, он так и не посмотрел на искусственное небо. Ещё с момента, когда в зале Планетария воцарилась бархатная темнота, и над головами вспыхнули тысячи звезд, Вова смотрел только на то, как блики галактик отражаются на черепе Юлии. И сейчас, он осторожно потянулся вперёд и накрыл своей ладонью её металлическую кисть. – Юль… – прошептал он. – Красиво, да? Прям как… вечность. Но Юлия даже не шелохнулась. Она уже успокоилась после своего видения, и теперь шептала на ухо Гусевой: – Екатерина Сергеевна, смотрите, та Андромеда похожа прям на сахарную вату! – Точно, Юль, – нежно подтвердила Гусева. И женщина уже накрывала руку Юлии своей ладонью как раз поверх пальцев Вовы, которых она в темноте даже не заметила. Вова оказался странно зажат между нежной кожей Гусевой и металлической костью Юлии. Он вздохнул и тихо убрал руку. *** Уже вечером в лаборатории Кирилл наблюдал за «пост‑эффектом» этого, уж точно, незабываемого похода. Скелеты Дмитрий и Георгий носились по комнате, воображая, что они на скейтбордах, а Татьяна и Юлия выделывали пируэты на невидимых роликах. И теперь пошли шумные мольбы о роликах и скейтах. – Пожалуйста, пожалуйста! – неслось со всех сторон. Кирилл уже крайне осторожно подносил чашку с кофе к губам, зная, что в любой момент Скелеты могут прыгнуть на него. – Так как Планетарий то прошёл? Понравилось? – попытался он сменить тему. – Да норм, – отмахнулась Скелет‑Юлия, и добавила шуточку. – Но на роликах мы бы долетели до звёзд быстрее! – Вы мой кошелёк съедите окончательно, – улыбчиво выдохнул Кирилл. Но пока чашка касалась губ, вокруг ураган только усиливался, и в конце концов, глядя на их трепещущие от восторга кости, Кирилл сдался: – Ладно, я подумаю, хорошо? Подумаю ... И Скелеты заметались от радости: для них «подумаю» означало ‑ «да».