Бабочки

      Резкий звук упавшего на бок ведра оглушил Ушко. Она всего лишь хотела умыться, но неуклюже потянулась к раковине и задела рядом стоящую на полу тару. Неизвестно, было ли ведро поставлено так специально, но девушка все равно винила себя. Ушко замерла на месте, от окутавшего её тело липкого страха перед тем, что могло вывалиться наружу. Сверху ведро было заполнено ватой с запекшейся коричневой кровью, перчатками, бумажными упаковками, использованными стерильными салфетками, но по вытекшей красной жидкости с коричневатыми сгустками стало понятно, что под слоем медицинского мусора было и что-то ранее живое. В нос ударил резкий металлический запах с нотками гнили, будто морозильная камера перестала работать и никто не вынимал из нее мясо уже как несколько суток.       В груди появилось ощущение захлопнувшейся железной клетки, которая удерживала внутренние органы. Дрожащая потная ладонь все так же была протянута к смесителю, а вода лилась из крана равномерной струёй, будто ничего не случилось. От стен и воды эхом отдавалось сбившееся дыхание девушки. По ощущениям Ушко прошло не несколько секунд, а часы. Страх сменился паникой - и наконец позволил ей двинуться на ватных ногах к источнику загрязнения. Она опустилась на колени и осторожно попыталась засунуть всё обратно, пока беспорядок не был замечен. С ней за такую оплошность могло произойти все, что угодно. Больше всего Ушко не хотела заметить в кровавой массе что-то человечное, уговаривая себя не придавать значения содержимому ведра. Склизкие куски с чавкающими звуками пытались собрать в кучу, но они растекались по кафелю, ещё больше пачкая все вокруг. Ком поступал к горлу, а горячие слезы затуманивали зрение, отчего, может, было даже проще, чем меньше видно, тем менее противно и страшно. Дыхание переходило в болезненные всхлипы, будто Ушко было физически больно убирать беспорядок. Но вдруг после очередной попытки подгрести все ладонью в кучку, из хлама выскочил какой-то шарик. Он немного прокатился в сторону, и девушка попыталась его быстро поймать. Но текстуре он оказался склизким, с каким-то отростком, либо же это комок ниток приклеился сбоку.       Быстро положив его обратно, Ушко перевернула шарик и на неё уставился чёрный значок с мертвенно-белесой радужкой. Девушка шлепнулась с колен на пол и истерично отползла назад от злополучного ведра. Мир вокруг кружился и темнел, от чего разрывающее чувство в грудной клетке только усиливалось. Желудок стал тяжёлым и будто бы лишним в брюшной полости, готовый поделиться с миром своим содержимым. Ушко заткнула рот предплечьем, подвывая и роняя слезы на пол.       Она не заметила, как чья-то рука опустилась на её макушку, как и то, что голос с кухни несколько раз окликнул её в тот момент, когда грохот от упавшего ведра пронесся по дому. Длинные тонкие пальцы мягко, но настойчиво запрокинули голову Ушко, слегка оттягивая ее за цианово-голубые волосы, чтобы она отвлеклась от своих не столь важных проблем.       - Ушко, чем ты тут занимаешься? Я звал тебя три раза.       Молодой парень с раздраженной улыбкой продолжал неотрывно смотреть в лицо своего личного питомца. Медик смотрел в упор, ожидая оправдания. Большие розовые глазки начали закатываться. Связь девушки с миром стремительно пропадала, стены ванной комнаты быстро исчезли, а шум воды остался где-то там, далеко. Нарастающий звон в ушах сменился спокойствием, будто весь происходящий ужас просто оказался очередным плохим сном, от которого она убежала в небытие.       Теперь, в темноте мимо проплывали цветные пятна, медленно меняющие цвета как шарики расплавленного воска в лава-лампе, только с бархатными нечеткими очертаниями. Тело окутало приятное тепло, будто чужие руки ласково окутали её. На душе сразу же стало очень хорошо, казалось, что так было всегда и должно быть. Ушко так не хватало моментов, когда с ней были ласковы, особенно в последнее время, когда Масакрик все чаще исчезал из дома.       На холодный кафель Ушко вернул шлепок по лицу, оставивший розоватый горящий след и неприятное ощущение в носу, будто туда попала вода. Похоже, она совсем потеряла равновесие и лежала рядом с этой мерзкой массой. По второй щеке прилетел еще один шлепок. Девушка не успела уклониться, зажмурившись и тихо захныкав. Фантомные стальные прутья в груди теперь не так сильно скребли душу, ведь рядом теперь был человек, который мог помочь в этой ситуации. Так ведь?       - А я уже хотел отправить тебя к тому грустному фаршу, раз ты не реагировала.       Единственное, что успела сделать в моменты сознания Ушко – побарахтаться на полу. Но ее быстро подняли на ноги, больно ухватив за подмышки, отчего девушка издала писк, снова давая понять, что ей неприятно. Масакрик крепко прижал к себе хрупкое тело девушки, зарывшись лицом в ее волосы, тепло выдохнув где-то в районе затылка, отчего по всему телу пошли мурашки. Слабые ноги в глупых розовых носках беспомощно висели, ведь медик был прилично выше. Сейчас на ней не было той кошачьей шапочки, которая прятала ее уши от сладкого шепота.       - Глупая, конечно же я не наврежу тебе. Я ведь так тебя люблю, моя Ушко.       Тепло быстро расползалось в груди, будто в самую середину грудной клетки пришла весна и между ребер, сквозь старые шрамы начали распускаться бутоны нежных цветков. Ушко совсем забыла про ведро и про неприятный запах, который все еще исходил от жижи. Сейчас для нее все это было не так пугающе, ведь ее унесут подальше от опасности, посадят на диван и дадут подсушенный вчерашний хлеб с шоколадной пастой и, может даже, когда Масакрик снова уйдет к себе в подвал, получится тайком заварить какао.       Ушко резко уронили на пол.       - Ты не закрыла воду. – Масакрик снова стал серьезным и холодным. Он с отвращением переступил через загрязнение и своего питомца, чтобы дотянуться до крана и заглушить шум падающей воды.       Страх начал накатывать с новой силой, когда доктор обернулся на нее и скривился, вздернул верхнюю губу, нахмурившись. Как же она могла забыть про то, что не выключила воду?       - Прости… - Ушко подавила всхлипы, беззвучно плача и трясясь.       - Побыстрее убери все здесь. В следующий раз будешь внимательнее относиться к тому, что стоит рядом. Думаешь, это ведро было тут просто так? – медик холодно проигнорировал извинения, облокотившись о ванную одной рукой, внимательно наблюдая за ней.       Девушка снова попыталась убрать все обратно руками, отчего Масакрик не выдержал и с цоканьем кинул ей на пол тряпку, чуть не попав прямо по Ушке, не желая долго наблюдать за театром одного актера. Ушко боязливо взяла мокрую ткань в руки и с усилием поставила ведро в исходное положение. Содрогаясь от каждого плюха она начала понемногу собирать фарш, перемешанный с упаковками. Соленые слезы быстро капали на пол под аккомпанемент шмыгающего носа. Чтобы не раздражать хозяина еще больше, девушка поспешно постаралась вытереть мокрые дорожки с щек, но совсем забыла, что ее руки все еще были испачканы отходами.       Ушко даже не успела постараться сдержать себя, согнувшись пополам, стоя на коленях. Желудок резко скрутило от рвотного позыва и вчерашний не до конца переваренный обед – ужинать они вчера так и не сели - со сдавленным хрипом был порционно высвобожден прямо в жижу. Кашляя и плача, девушка тяжело дышала, держась за область желудка, которая болела от резкого спазма. Немного отойдя от первого приступа, она снова посмотрела на то, что ей оставалось убрать и живот снова скрутило. Желчь обжигала слизистые рта и носа, уже не так обильно, вылившись совсем рядом с предыдущей порцией. Дрожь охватила тело и Ушко поняла, что больше ничего не сможет, кроме как беззвучно рыдать, согнувшись в одной позе, старясь не вдыхать кислый запах.       Руки Масакрика, твердые и спокойные, легли на дрожащие плечи, заставляя Ушко развернуться на него. Он немного подождал, пока она перестанет трястись так сильно. Затем, плавно выпрямил ее. Если бы Ушко было чуть лучше, то она обязательно испугалась от такого безучастного спокойствия со стороны доктора, но сейчас она была слишком истощена, чтобы бояться наказания. Наказания в плохом смысле. Снова шум воды. Мокрая кисть Масакрика механично прошлась по лицу подопытной, смывая большую часть грязи. От неосторожных движений она начала фыркать носом, чтобы вода не затекла внутрь. Не обращая на ее попытки отстраниться, длинные пальцы залезли в рот, начав вымывать остатки рвоты, не давая промывать рот самостоятельно.       Желудок скрутило снова, но не от рвотного позыва. Сквозь сухую почву разбитого сада снова начали прорастать цветы, над которыми вспорхнули яркие бабочки. Его пальцы, такие изящные. Ушко хотела вырваться, но язык предательски потянулся навстречу, вожделея, ощущая прикосновения. Ей было противно от этого, мышцы все еще болели, но по позвоночнику пробегала приятная дрожь. Она была готова терпеть горький привкус, панику, которая все еще не до конца отпустила ее от вида желчи ради извращенного удовольствия от вторжения в такое личное. Ушко уже привыкла. Каждый раз, когда Масакрик касался, ломал границу дозволенного, полунамеками развращая ее разум. Ослабленная, она выгибаясь навстречу, даже не замечая на себе очередной пристальный взгляд с удовлетворенной полуулыбкой. Он прекрасно понимал, что делает, бесстыдно наблюдая за реакцией.       Закончив с ртом, доктор осторожно вынул пальцы, от которых потянулась паутинка слюней. Раздался очень тихий стон, после которого девушка униженно скривилась, ее подбородок задрожал, но глаза были сухими. Под струей прохладной воды парень промыл руки питомца, не оставив без внимания каждую фалангу и область под ногтями. Закончив водные процедуры, он закрыл кран и небрежно утер лицо Ушко, подгоняя ее.       - Иди. Найди себе чистую одежду. Не хватало, чтобы ты растащила беспорядок по всему дому.       Она не ответила, заплетаясь в собственных ногах быстро вылетела из ванной, насколько это было возможно, оставляя за спиной фигуру доктора. Своего доктора, который будет смотреть за ней, сколько это потребуется.