Морфин

      После эмоциональных потрясений Ушко всегда было сложно уснуть. Она ворочалась на диване в полусонном состоянии, то засыпая на несколько минут, то просыпаясь. Мутное ощущение тревоги не хотело покидать разум, сколько бы усилий ни прикладывалось. Ушко старалась думать о чём-то хорошем, как обычно советовал Масакрик, представляла, как они отлично проводят время, только вот от этого становилось ещё хуже. Она попробовала отвлечься от мыслей о своём докторе и подумать... о птичках? На улице сейчас было так спокойно. На кухне было все ещё приоткрыто окно, из которого было слышно их чириканье. Может, они свили гнездо на дереве или где-то на крыше? У них, наверное, была целая семья, такая большая, дружная. Мама, папа, дети, может даже птички-старички.              На этой мысли Ушко наконец погрузилась в сон, который был уже не таким спокойным.              Вокруг медленно проступали очертания домов, какой-то малознакомый тёмный район. Недавно прошёл дождь, поэтому было очень сыро, глубокие лужи с тусклым отражением света из окон. Они выглядели совсем мелкими, пока Ушко случайно не наступила в одну из них, провалившись по колено.              Свалившись на дорогу, девушка потянула промокшую конечность на себя под натиском тревоги.              Ей казалось, что ужасное должно было произойти совсем скоро.              Будто кто-то начал охоту –              

на нее.

             Встав на ватные ноги, она оглянулась по сторонам. Впереди был перекрёсток. Если до него добежать, то можно посмотреть, куда лучше свернуть, чем нестись по прямой. Бежать было очень тяжело, воздух будто превратился в густой мед, который нужно было тянуть за собой тяжёлыми волнами.              Холод и ломота в теле вдруг сменились жаром и тяжёлым дыханием над ухом. Ушко хотела кричать и звать на помощь, но у неё не вышло. Наружу вырывались лишь слабые звуки. Безразличные молчаливые здания тонули в темноте ночи, все, конечно, спали. Никто не мог помочь ей, приходилось бежать, продираясь сквозь густой воздух. Преследователь игрался, неприятно касаясь спины, постоянно пребывая рядом. Нечто безликое не собиралось догонять, либо вовсе же невесомо сидело на плечах. Оно царапало, глушило своим дыханием, медленно пробираясь выше. Ушко добралась до перекрестка и посмотрела по сторонам, закрывая себя ладонями от преследователя, насколько это было возможно. На улице не горели фонари, только справа сияла небольшая остроконечная звездочка в конце квартала. Девушка, не думая пошла на свет, терзаемая неизвестной силой, которая уже пыталась схватить ее за шею. Через несколько метров стало ясно, что это была не звездочка, а свет фар, стремительно приближающийся. Ушко начала размахивать руками и снова попыталась закричать, и опять не вышло. Звук свинцовой гирей залег в легких, а что-то острое впилось в затылок, утягивая свою жертву прямо на тротуар. Голова стала очень тяжелой и плавно, с ярким звоном ударилась о каменные кирпичи. И без того тусклый мир начал терять краски, погружая безмолвное, дрожащее тело в беспросветную душную тьму.              Молчание продлилось недолго. Ушко не проснулась, сон продолжал держать ее в своей власти.              Улица сменилась комнатой. Ушко решила, что попала в один из тех домов, мимо которых бежала и для начала решила осмотреться. Она медленно поднялась с кровати, потирая затылок. За окном все еще была ночь. Больше ничего не угрожало безопасности. Небольшая квартира в доме, второй этаж. Может быть знакомая, а может и нет. Плод бурного воображения. Внутри все стояло на своих местах. Возможно. Были ли свои места у этих предметов? Девушка не спешила, подошла к двери. Ее рука потянулась к дверной ручке и Ушко заметила небольшую деталь. Шрам, опоясывающий запястье куда-то пропал. От этого не становилось легче, только еще тревожнее. В этом месте все было непонятно и странно. Ушко подсознательно искала кого-то, чтобы не было так одиноко, долго бродила по квартире, заходила в одни и те же комнаты, но вокруг не было ни души, только длинные синие тени и нежно-голубые отблески в окнах, смешанные с черным звездным небом. Во время одного из обходов в дверном проеме промелькнула высокая фигура Масакрика. Он вышел из кухни и направлялся в спальню. Девушка бросилась за ним, хватаясь за дверные проемы, чтобы не отлететь от бега слишком высоко. Теперь она была легкой, как воздушный шарик. Такое свойственно для странных снов.              Ушко окликнула Масакрика.              Но называла ли она его по имени до этого?              — Масакрик!              Во сне его лицо было очень размытым, скомканным в кучу широких мазков, вперемешку с рыжими волосами и элементами одежды, будто неумелый художник случайно провел рукавом по только что наложенным слоям масляной краски на холсте. По легкому очертанию лица девушка увидела, что Масакрик улыбнулся. Он был мягче, чем обычно, движения плавнее, воздушнее.              Парень отвернулся и пошёл дальше, медленно продвигаясь ближе к открытому окну. Ушко сократила расстояние и схватила Масакрика за руку.              Высокая фигура осталась стоять на месте. Ладонь была теплой и мягкой. Казалось, что он теперь будет стоять на месте и не двигаться, но через мгновение в лазурные волосы ворвался легкий ветерок, который шустро крутил пыльцу за окном. Ушко усадили на подоконник и прислонили к стеклу. Неясная фигура протянула к ней ладони, трогая за плечи, бока, ноги. Девушка ойкнула, выдохнув теплый воздух, который смешался со свежестью улицы. Масакрик склонился над ней, затягивая в свои объятия, продолжая водить по ее телу руками, задевая то талию, то на долю секунды задерживая руку на подбородке, приближаясь своим лицом. Не для того, чтобы поцеловать - провести кончиком носа по щеке, проскользнув прямо рядом с губами, обжигая их своим воздухом, который Ушко жадно вдыхала, растворяясь в объятиях, слабо гладя спину медика. Постепенно они переместились на край подоконника. Масакрик слабо надавил на колени девушки, разводя их в стороны, что она послушно сделала, тщетно пытаясь уловить все больше знакомых черт доктора, чтобы запомнить пленительные мгновения. Он что-то говорил, но его фразы смешивались в общий гул и были неразличимы, но каждое слово трепетно улавливали, стараясь запомнить каждый звук. Ушко внимательно слушала, медленно перемещаясь на спину, пока элегантная фигура надвигалась на нее.              Она блаженно ловила каждый взгляд, каждое прикосновение, протягивая руки навстречу. Прежде нежные касания Масакрика быстро прижали ее поясницей к подоконнику, а верхняя часть вывалилась из окна наружу и в следующую секунду они летели вниз с огромной высоты.              Настало молниеносное пробуждение.                     Ушко села на диване, обливаясь холодным потом и пялясь в темноту еле разлепившимися глазами. Сердце бешено колотилось. Из-под плотных штор пробивалась утренняя розовая полоса света. Она держалась за грудь, которая трепетала под тонкой футболкой как беспомощная птица в клетке. Шапочка лежала рядом, на диванной подушке, как и другие вещи, которые она сняла перед сном, чтобы не было жарко, но к утру похолодало. Ушко натянула на себя одеяло, которое волшебным образом появилось за время сна и легла обратно. Она медленно выдохнула, страх мешался с желанием, уходя куда-то вглубь, пока в голове металась вереница мыслей.              Что это только что было?              Девушка до сих пор ощущала на себе прикосновения чужих рук, которые остались невидимыми отпечатками и щекотку, которая возникала в животе от свободного падения. Это было не только страшно. Ей даже хотелось вернуться в сон, чтобы продлить ощущения прикосновения и снова почувствовать нежность, но в душе закрадывалось чувство неловкости, будто бы она не должна была участвовать в этом сладком мимолетном сценарии.              Раз сейчас Ушко пряталась под одеялом, то кто-то его принес? Наверное, Масакрик. В полутьме нельзя было рассмотреть одеяло лучше, но оно было с забавным принтом. Теплое, тяжелое, окутывающее как нежные крепкие объятия. У Ушко была болезненная тяга к этому предмету быта, одеяло нюхали, сжимали, пытаясь уловить хоть долю запаха Масакрика, который касался этой забавной яркой ткани, стыдливо хныкая, но не зная, что делать с этим порывом. Хотелось прижать одеяло к себе сильнее, чтобы слиться воедино с той частичкой, которую он оставил своими касаниями. Из дремоты Ушко окончательно поднял луч солнца, который достиг ее лица.              Хрупкие ноги нехотя опустились на пол, пытаясь найти тапочки, чтобы не идти по холодному полу. Шапочка была уже надета на голову, чтобы уши не мерзли. Теперь, она еще больше была похожа на котенка, который потягивается после сна, когда разминала руки и спину, выгибаясь с тихими кряхтящими звуками в струну. Натянув на себя свитер, Ушко шаркающими шагами пошла в сторону коридора, чтобы попытаться найти Масакрика. Казалось, что он снова сидит в подвале и занимается своими делами, но на втором этаже был слышен шум воды, значит, он принимал душ. Было немного грустно, что придется ждать еще, поэтому было принято решение не терять времени и дойти до кухни. Осторожно включив плиту и с трудом поставив на нее чайник, переполненный водой, Ушко переместилась на стульчик.              На столе были оставлены фигурки зверушек. Тактильно приятное велюровое покрытие завлекало прикоснуться к нему, а у козочки и барашка были милые глянцевые рожки, которые издавали фарфоровый звук, когда к чему-то прикасались.              Чайник быстро вскипел и Ушко уже мирно размешивала кубики сахара в горячем напитке. Её снова посетили мысли о той брошюре, но не вызывающие такую же бурную реакцию, как тогда. Раз наказывать её не стали, значит было не понятно, почему она так нервничала. Такой живой интерес к фото Ушко скидывала на то, что могла не помнить или спутать девушку с фотографии с кем-то другим. Но с кем? Иногда у нее случались провалы в памяти. Про это доктор Масакрик говорил, что для такой слабой головушки как у неё это норма. Может быть, все же, это была какая-то давняя знакомая, которую Ушко случайно забыла? По утрам особенно сложно думать. Посмотреть, на месте ли листовка она не решилась, доктор мог спуститься и увидеть, как она роется в ящике.       Горячий чай согрел изнутри и теперь было не так промозгло. К моменту, как Ушко взяла табуретку и начала искать в холодильнике колбасу, на первый этаж спустился Масакрик, вытирающий мокрые волосы полотенцем.              Он подошёл прямиком к холодильнику и немного наклонился к Ушко, начав медленно гладить её по голове, за компанию тоже рассматривая содержимое полок, приторно улыбнувшись.              — Доброе утро. Что ты тут ищешь?              Масакрик казался ещё сонным, поэтому не успел разогнаться для эпатажных выскоков. Ушко показала пальцем на палку колбасы, закинутую в самый конец полки. Парень достал её и ушёл к столу. Девушка слезла на пол и закрыла холодильник.              — Ты сегодня плохо спала. Я слышал.              Ушко промолчала, доставая хлеб, но её быстро отвлекли от занятия, мягко забрав буханку и доску, маниакально наседая.              — Ушко, не молчи. Тебе что-то снилось?              Девушка сжалась и отвернулась, лишь бы Масакрик не видел её выражения лица.              — Ничего. - Ушко зажмурила глаза, но когда открыла их, то увидела перед собой вплотную лицо Масакрика, который присел на корточки и внимательно всматривался в её глаза. Она моментально покраснела и пискнула от неожиданности. - Может быть что-то, я не помню.              — Вот как. - еще немного и доктор прислонился бы лицом к своему питомцу. - Какая забывчивая маленькая Ушко. Так ещё и врунишка.              Она была на грани того, чтобы начать плакать, но быстро закрыла вспыхнувшие щеки и отступила назад, зажатая между холодильником и стеной.              — Не правда.              Девушка превратилась в мелкий испуганный комочек, когда доктор склонился над ней с хлебом в руках. Она закрылась руками, но вдруг ей вручили буханку и развернули лицом к столешнице, слабо похлопав по макушке.              — Точно. Как ты можешь мне врать? Отрежь пожалуйста несколько ломтиков, только, не поранься. - над ухом возник тихий, соблазнительный шёпот, от которого по спине побежали мурашки.              Ушко угукнула и в еще большем смущении принялась выполнять поручение, стараясь подавить нехорошие для маленьких деточек мысли.              За это время Масакрик успел порыться в холодильнике, резко отстранившись, думая, что можно съесть на завтрак, да и вёл себя так, будто бы ничего не произошло.              Милая компания психов мирно завтракали, сидя друг напротив друга. Ушко смотрела в свою тарелку, пока взгляд Масакрика бегал по комнате, застревая на розовых глазках девушки. Он слегка постукивал по столу пальцем, раздраженно рассматривая свои ногтевые пластины.              — Надо заняться уборкой сегодня. Начни со склада.              Она угукнула, неспеша жуя бутерброд, потупив взгляд в кружку, стараясь держать внимание на завтраке, а не на докторе, крутя под столом бумажную салфетку в руках. Даже уши на шапочке грустно опустились, после такого эмоционального насилия с нарезкой хлеба. Масакрик быстро подскочил с места и смел свою еду в охапку без объяснений. Тяжелой, нервной походкой удалился вверх по лестнице с тарелкой и кружкой в руках. Стало ещё грустнее и чувство вины усилилось в стократ. Казалось, что Ушко сделала что-то ужасное, отчего парень резко решил удалиться.              Она посидела некоторое время, с пропавшим аппетитом впихнула в себя бутерброд и промочила горло чаем. После этого, конечно же, послушно пошла убираться, глотая по дороге слезы. Внутри стояли стеллажи с предметами не первой значимости, либо положенные со словами "потом починим". Ушко дёрнула за шнурок, чтобы включить свет. Лампочка поморгала и потухла. Нужно было заменить её ещё на прошлой неделе, но Масакрик, похоже, забыл.              Ушко тяжело выдохнула, шмыгая носом, и начала шарить по полкам в поисках фонарика. Она натыкалась на разные неприятные на ощупь холодные, шершавые предметы, пока глаза не привыкли к темноте. Фонарика на складе не было, нужно было пойти поискать в другом месте, но её встретила закрытая дверь.              Нахмурившись, девушка подергала за ручку, но дверь не поддалась. Она попыталась еще раз, решив, что это сквозняк. Не вышло.       — Куда собралась?              Ушко вздрогнула от неожиданности и обернулась. В углу стояло что-то неподвижное с продолговатым предметом, который в полутьме выглядел как продолжение конечности. После щелчка комнату озарил свет фонарика.              Масакрик.               Он задержал на ней взгляд, что-то прикидывая. Ушко машинально отступила назад и ее спина столкнулась с дверью.              — Как уборка?              Доктор стоял на месте, слегка покачивая фонариком в руках. От него исходила жуткая аура тревоги, которая быстро передалась девушке. «Лучше бы ударил» — проносилось в мыслях под ледяным взглядом.              — Лампочка перегорела. Прости, прости, пожалуйста. – Ушко мучительно согнулась, стараясь унять дрожь губ, которые выдавали приближающиеся горькие слезы.              — За что я должен тебя прощать? Не понимаю, о чем ты говоришь. Да, даже если ты извиняешься за дело. Я не обязан тебя прощать. – яркий свет фонарика резко ударил по глазам, отчего Ушко резко зажмурилась.              — Я не убралась. – задержав от ужаса дыхание она опустилась на пол.              — Нет, думай еще.              Масакрик быстро направился к Ушко, резко сокращая расстояние.              — Не помыла посуду? Не рассказала сон? Что-то взяла? Я не хотела ничего трогать в ящике, правда. Там было много разных бумаг.              Ушко быстро перечисляла все возможные варианты, сдерживая слезы, кашляя от того, что они стекали в горло, а не текли по щекам, запинаясь и заранее закрываясь от удара. Но его не последовало. Масакрик замахнулся для того, чтобы закрепить фонарик на ближайших полках. Что-то в его взгляде поменялось после услышанного. В глазах зажегся тревожный огонек, и доктор замер над девушкой. Он натянул улыбку, похоронив свои беспокойства под маской уверенности.              — Бываешь умной девочкой, когда хочешь. Так дальше будешь хранить свои сновидения в секрете?              Доктор ласково опустился рядом, собираясь внимательно выслушать, продолжая пригвождать её взглядом к месту. Она отрицательно мотнула головой, пока Масакрик утирал выступившие на ее глазах слезинки, медленно слизывая их со своих пальцев.              — Там была темная улица, дома. Мне кто-то сделал больно, а потом начался другой сон... - Ушко замялась и слегка отвернулась, не желая рассказать самую суть. — ...и потом там был ты. Вот.              Голос слегка задрожал и взгляд застекленел на одном месте, пока в голове начали снова крутиться пошлые моменты.              Доктор осторожно пощекотал носик девушки, выводя её из коматозного состояния. Теперь он был добрейшим человеком, которого могла знать Ушко, какая неожиданность.              — Моя умная кошечка. Больше не держи от меня никаких секретов. — Масакрик взял Ушко за шкирку и передвинул от двери. Достав ключ и открыв её доктор начал быстро уходить. — Позови, как закончишь убираться.              И вот, опять. Он оставил её одну. Ушко икала, как ребёнок после истерики, но убиралась. Под светом фонарика внимательно протерла все полочки. На самом видном месте лежал тот самый розовый поводок. Девушка бережно смахнула с него пыль и решила забрать с собой. Тряпку после уборки пришлось выкинуть, зато, при входе в склад теперь не хотелось начать чихать. Раз Масакрик разрешил, значит его можно было тревожить. Она тихо поднялась по лестнице, считая каждую ступеньку, чтобы не запнуться и не упасть. Тихо постучавшись, заглянула внутрь, но быстро получила нагоняй.              — Ушко, выйди.              Девушка только краем глаза увидела свет от монитора компьютера, прежде чем послушно остаться снаружи. В комнате послышался скрип стула, лёгкий звон посуды и шаги. Она отступила на шаг, чтобы не быть сбитой с ног.              - Уже убралась? — Масакрик слегка потер глаза, когда выбрался на свет из своего темного логова, но он не успел привыкнуть к свету, как его ослепили розовые стразы прямо перед его лицом.              Ушко протянула поводок вперёд, с надеждой ожидая, что они сейчас пойдут гулять. Доктор очень хорошо понял намек, но не собирался никуда идти.              — Ого, где ты взяла эту вещь? Дай сюда. — Масакрик мельком оглядел Ушко. - Какая ты пыльная и грязная. – доктор забрал поводок, стараясь не касаться испачканного котенка, закинув розовое недоразумение на плечо, немного задумавшись, показательно почесав подбородок, будто принятие решения было таким сложным. Ушко же стояла в ожидании, которое резко прервалось захлопнувшейся перед носом дверью.              Ик.