7. Первые часы (Наруто)

Очнулся я не сразу. Всё тело болело. Каждое малейшее движение приносило мне новые ноты боли, будто по нервам били молотками. После тщетных попыток пошевелить руками или ногами я сдался и попробовал хотя бы оглядеться. Обычная больничная палата, ничего необычного. Белые стены, запах лекарств и антисептика, за исключением одного инородного объекта, которого тут не должно было быть – а именно Миу, которая спала около моей кровати, положив голову на руки прямо на край матраса. Я хотел было попробовать её разбудить, но новые попытки пошевелиться принесли новую волну боли, и я бросил эту затею, зашипев сквозь зубы. – Не шевелись, тебе лишь хуже будет, – послышался откуда-то грубый, усталый голос. Я повернул голову – насколько позволила затёкшая шея. В палату заходил мужчина в белом халате. Лысый, с густыми усами, с усталыми, покрасневшими глазами. Явно не спал всю ночь. – Только хуже себе сделаешь, – добавил он, подходя ближе и останавливаясь у изножья кровати. – Что... что произошло? – прохрипел я. Голос звучал чуждо, будто не мой – сиплый, надтреснутый. – А ты не помнишь? – мужчина взял со столика рядом какую-то медицинскую карточку, полистал, нахмурился. – Тебя избили. Сильно избили. Если бы не эта мелкая, – он кивнул на спящую Миу, – ты бы там и остался. Насмерть. Я попытался вспомнить. Ночь. Я шёл домой после тренировки. Потом... темнота. Крики. И боль. Очень много боли. – Она притащила тебя сюда на себе, – продолжал врач, закрывая карточку. – Подняла такой ор, что полгоспиталя сбежалось. Требовала, чтобы тебя немедленно спасли, угрожала всех покалечить, ругалась последними словами... Пришлось подлатать тебя в срочном порядке. А то бы эта девчонка нам всю больницу разнесла к чёртовой матери. – Вот как... – выдохнул я, переводя взгляд на Миу. Она даже не пошевелилась. Спала так крепко, будто её вырубили. Наверное, устала ждать. – Тебе восстанавливаться надо, – сказал врач, возвращая карточку на место. – Неделю минимум лежать будешь. Никаких резких движений, никаких нагрузок вообще. Если всё будет хорошо и осложнений не возникнет – выпишем раньше. А пока отдыхай и не дёргайся. – А с ней? – я снова кивнул на Миу, насколько смог. – С ней что будет? – А ничего, – пожал плечами врач равнодушно. – Проснётся – домой пойдёт. Не маленькая уже. Он вышел, прикрыв за собой дверь. Я остался один. Ну, почти один. "Что же, – подумал я, глядя в потолок с жёлтым пятном от протечки. – Вот и прошло моё очередное день рождение. Весело, ничего не скажешь. Спасибо, хоть живой остался. И Миу живая. Не зря я ушёл с тренировки пораньше в тот день. Если бы они встретили меня прямо у дома, она бы тоже..." Я не хотел думать о том, что могло случиться с ней.

***

Так, за самобичеванием и попытками понять, что вообще произошло, я провёл пару часов. Пытался вспомнить детали – лица нападавших, их слова. Но в памяти была только боль и темнота. Наконец я услышал шорохи у кровати, а потом увидел, как Миу медленно поднимает голову, моргая заспанными глазами. – Наруто? – прошептала она хрипло, будто не веря. – Миу? – откликнулся я. – Наруто! – со слезами бросилась она ко мне, обхватывая руками и прижимаясь лицом к плечу. – Ты... ты бы знал... Как я за тебя испугалась... Я думала... я думала, что ты... Она всхлипывала, уткнувшись мне в плечо, и я чувствовал, как её слёзы текут по моей коже, горячие и мокрые. А потом я и сам не заметил, как разревелся. Мы ревели вдвоём, как два дурака, и ничего не могли с этим поделать. Просто плакали – от страха, от облегчения, от всего сразу. – Тише ты, – бормотал я сквозь слёзы, гладя её по голове. – Ну не плачь... Я же живой... Всё хорошо... – Сам не плачь! – всхлипывала она в ответ, ещё сильнее сжимая объятия. – Перестань, а то я тоже не перестану! – Хорошо... не буду... – И я не буду... Мы ревели ещё минут пять. Потом Миу наконец отстранилась, вытирая слёзы рукавом куртки, и я смог рассмотреть её как следует. И обалдел. У неё под левым глазом расплывался огромный фиолетовый синяк. На скуле – длинная ссадина, покрытая коркой запёкшейся крови. На руках, когда она вытирала лицо, я увидел множество синяков и царапин. – Ч-что это? – спросил я, чувствуя, как внутри снова закипает злость. – Кто тебя? – Что? – она повела взглядом туда, куда я смотрел. – А... это... – она резко одёрнула рукава, пряча руки, и отвернулась. – Это так, царапины. На тренировке упала, ударилась. – На тренировке? – Угу, – буркнула она, всё ещё не глядя на меня. Но ведь после нашей последней тренировки у неё ничего такого не было! Она ушла с полигона целая и здоровая! А потом... "Неужели она... дралась с ними? С теми, кто меня избил? Ради меня?" – мысль ударила в голову, и я похолодел. – Забудь, – резко сказала Миу, словно прочитав мои мысли. Обернулась и посмотрела в глаза. – Ты сам как? Сильно болит? – Нет, – соврал я и для убедительности попытался небрежно махнуть рукой. – Совсем не... Боль пронзила плечо, как разряд молнии, и я зашипел, зажмурившись. – Ну-ну, – Миу скептически приподняла бровь, складывая руки на груди. – Обещай мне, что больше такого не повторится. Что ты будешь осторожнее. Она смотрела на меня в упор, и я не мог отвести взгляд. Но, на моё счастье, способ сменить тему появился довольно быстро – стоило только случайно взглянуть на часы на стене. – Миу? – позвал я. – Что? – А тебе в академию не пора? – Чего? – она обернулась к часам, и её лицо вытянулось. – ВОСЕМЬ ЧАСОВ?! УЖЕ ВОСЕМЬ?! – Ага, – кивнул я, еле сдерживая улыбку. – А-А-А-А! – заорала она, вскакивая со стула. – Я ОПАЗДЫВАЮ! Она заметалась по палате, хватая то сумку, то куртку, то ещё что-то, что валялось на подоконнике. – Нет, я сегодня не пойду! – внезапно остановилась она, глядя на меня. – Я останусь с тобой! – А вот этого я бы не советовал делать! – в палату снова зашёл тот самый врач, явно услышавший крик. – Мы сейчас понесём его на перевязку и на дополнительные анализы. Увидишь ты его только после обеда, в лучшем случае. Так что лучше сходи на учёбу, не пропускай. Миу замерла, переводя взгляд с меня на врача и обратно. – Но... – Иди, – поддержал я доктора. – Вечером придёшь, если хочешь. Я никуда не денусь. Она посмотрела на меня, и в её глазах снова блеснули непролитые слёзы. – Хорошо, – кивнула она, сглатывая. – Я обязательно вернусь! Жди меня! И, к моему изумлению, развернулась и выпрыгнула в окно. Мы с врачом переглянулись. Я улыбнулся, несмотря на боль. Он хмыкнул, качая головой. – Ненормальная девчонка, – проворчал он, но в голосе слышалась симпатия. – Ладно, герой. Ждёт тебя экскурсия по больнице и куча неприятных процедур.

***

В общем, в больнице я пролежал около двух недель. Не было ни дня, чтобы меня не навещала Миу – она приходила после занятий, приносила еду, рассказывала, что происходит в академии, просто сидела рядом и болтала обо всём подряд. И даже пару раз заходил старик Хирузен – дедушка Хокаге. Спрашивал, как я себя чувствую, приносил фрукты и сладости, один раз даже книжку подарил. Наконец настал день выписки. Сразу после того, как врач подписал все бумаги и разрешил мне уйти, на пороге больницы меня уже ждала Миу. Стояла, облокотившись о стену, и улыбалась. – Ну что, пойдём домой? – спросила она. – Ага, – кивнул я, чувствуя облегчение. Мы пошли. Медленно, потому что я ещё не очень твёрдо стоял на ногах – мышцы ослабли после двух недель лежания. Дошли до её дома. Миу остановилась у двери и повернулась ко мне. – Заходи, – сказала она. А я автоматически пошёл дальше, к своему общежитию, по привычке. – Что? – раздалось сзади резко. – Ты куда? – Домой, – обернулся я, не понимая. – Нет, – отрезала она твёрдо, качая головой. – Ты теперь будешь жить со мной. Я замер на месте. – Чего? – Я сказала – ты будешь жить со мной! – Она топнула ногой и ткнула пальцем в сторону своей двери. – Вопросы есть? – Но... мои вещи... – Завтра сходим, заберём всё, что нужно. – Она открыла дверь и встала на пороге, скрестив руки на груди. – Заходи. Немедленно. – Миу, я... – НИКАКИХ НО! – рявкнула она, сверкая глазами. – Я ТАК СКАЗАЛА! И точка! Я смотрел на неё и чувствовал, как к горлу подкатывает ком. Она стояла там, в дверях своего дома, и ждала меня. Ждала, как родного. Как семью. Как того, кто ей действительно дорог. Я шагнул внутрь. – Вот и правильно, – кивнула она удовлетворённо, закрывая дверь за мной. – Пошли, я суп согрела. Будешь? – Буду, – прошептал я, с трудом сдерживая новые слёзы. И впервые за долгое время улыбнулся по-настоящему, от всего сердца.

***

Первый вечер в доме Миу запомнится мне навсегда. Суп был горячим и вкусным – какое-то странное блюдо с добавлением свёклы, моркови и мяса. Я ел медленно, а Миу сидела напротив и смотрела, как я ем. Будто боялась, что я исчезну, если она отведёт взгляд хоть на секунду. – Вкусно? – спросила она. – Ага, – кивнул я, не поднимая головы, и продолжил есть. – Хорошо. Ешь давай, тебе силы нужны восстанавливать. Стоило мне только доесть, как она забрала тарелку, сполоснула и поставила передо мной чашку с тёплым молоком. – На ночь полезно. Будешь лучше спать, без кошмаров. Я взял чашку и отпил. Молоко было с мёдом – сладкое, тягучее, обволакивающее горло приятным теплом. – Миу, – позвал я, опуская чашку. – М? – А почему ты мне помогаешь? – спросил я то, что давно вертелось на языке. – Ну, правда. Ты кормишь меня, тренируешь, одежду покупаешь, теперь ещё и в дом пустила к себе жить. Зачем я тебе нужен? Она замерла на мгновение, держа в руках тряпку для посуды, но тут же продолжила вытирать тарелку, делая вид, что вопрос её не смутил. – Миу? – повторил я настойчивее. – Я уже задавал этот вопрос раньше, но в тот раз ты почти ничего толком не ответила. Поэтому хотя бы сейчас... – Тяжёлый вопрос, – наконец ответила она, не оборачиваясь. – Сама толком не знаю. Просто... ты мне не безразличен, наверное. Таких, как мы, в этом мире никто не ждёт. Нас терпят в лучшем случае. А вместе... вместе легче переносить всё это. – Как мы? – не понял я. – Сироты, – коротко бросила она, оборачиваясь и глядя мне в глаза. – У которых никого нет. Вообще никого. Я замолчал, переваривая слова. Она права. У меня действительно никого не было. До неё. – А теперь у меня есть ты, – сказала она, и в голосе прозвучало что-то тёплое. – Уже поздно, так что не ной, а допивай молоко и топай мыться. Я постелю тебе в комнате на втором этаже. – В комнате? – удивился я, поднимая брови. – У тебя есть лишняя комната? – Была кладовка, – усмехнулась она, пожимая плечами. – Я её переоборудовала за последние дни. Не самая большая, конечно, но для одного нормально. Я допил молоко и поплёлся в ванную. Горячая вода смывала усталость, и я чувствовал, как тело понемногу расслабляется, боль отступает. Когда я вышел, на мне была чистая пижама – Миу и её купила, оказывается, специально заранее. На втором этаже меня действительно ждала комната. Небольшая, но очень уютная. Окно выходило во внутренний двор, на стене висел простенький коврик с изображением гор, на полу лежал мягкий футон с толстым одеялом и пушистой подушкой. На тумбочке горел ночник – тот самый, от призраков, который я так любил и который стоял раньше у меня. – Нравится? – раздалось сзади. Я обернулся. Миу стояла в дверях, опираясь плечом о косяк и улыбаясь. – Очень, – выдохнул я, оглядываясь ещё раз. – Спасибо. – Завтра сходим за твоими оставшимися вещами, – сказала она. – Ну, за тем, что я ещё не перенесла сюда сама. А пока спи. Завтра тяжёлый день – вернёмся в академию. Она уже хотела закрыть дверь и уйти, но я окликнул: – Миу! – Что? – Спасибо. Правда. За всё. Она улыбнулась после этих слов – искренне, тепло. – Спи, Наруто. Добрых снов. Она закрыла дверь, а я рухнул на футон и закрыл глаза. Проваливаясь в сон, я думал только об одном: впервые в жизни у меня есть дом. Настоящий дом.