Ask Nicely

От автора: Это всё вина ash-castle, faerieflightz и старого поста на Tumblr о вервольфе, который иногда возвращается. А ещё запоздалое поздравление с днём рождения HenriaSownbinder! Спасибо, Worthfull1 P.S. Мне ничего не принадлежит; всё узнаваемое принадлежит прекрасной мисс Роулинг. «Будь милой», — сказал он. Это был ключ к получению желаемого. «Что ж, я очень любезна», — подумала она, проводя руками вверх и вниз по его широкой спине и с силой надавливая на крепкие мышцы плеч. Мужчина под ней тихо застонал, и она улыбнулась. Ей нравилось делать так, чтобы на следующее утро после полнолуния он чувствовал себя лучше. А он так редко позволял ей проявлять заботу, что она пользовалась любой возможностью. — Римус? — тихо позвала она, сидя у него на заду. — М-м-м? — ответил он, не отрываясь от подушки, в которую уткнулся лицом. — Почему бы тебе не перевернуться, и я сделаю тебе массаж спереди? Оборотень приподнял голову, чтобы ответить: — Нет, Гермиона. Ты и так сделала достаточно. Правда. — Да ладно тебе, — мягко подначивала она. — Это не займёт много времени. И после этого ты будешь таким расслабленным. — Она снова надавила ему на плечи, чтобы подчеркнуть свои слова. Римус обречённо застонал и перевернулся. Гермиона немного приподнялась, чтобы он мог лечь на спину. Когда он повернулся к ней лицом, она снова опустилась на него, ощутив под собой заметную выпуклость. Она улыбнулась ему, и он ухмыльнулся в ответ. — Это всё из-за тебя. Из-за тебя и твоих чёртовых массажей спины. Гермиона ухмыльнулась: — Я бы с радостью помассировала и это тоже, — сказала она со смехом в голосе. — Гермиона, мне нужно отдохнуть, — ответил Римус, не обращая внимания на запах её возбуждения, который тяжело повис в воздухе. — Но... — Никаких «но». — Почему ты никогда не позволяешь мне оседлать тебя? — Лунатику нравится, когда ты под ним. — И мне нравится быть под ним, но в такие моменты, когда я заведена, а ты вымотан... — Она замолчала, вспомнив совет Сириуса. «Будь милой». — Для меня было бы удовольствием оседлать тебя. Пожалуйста, можно я тебя оседлаю? Она снова надула губы — нижняя губа стала пухлой и манящей, так и приглашая его прикусить её. Её глаза тоже стали огромными, ресницы затрепетали, умоляя дать ей то, о чём она просила. То, как её пальцы в предвкушении подрагивали, паря над его торсом, обещало ему, что на этот раз он не пожалеет, если уступит ей инициативу. Римус вздохнул и поманил её пальцем. — Иди сюда, — сказал он. Гермиона охотно опустилась, прильнула к его губам и позволила ему пить её глубокими глотками, надеясь, что он сможет попробовать на вкус её желание. Он мог — и это было опьяняюще. Но вскоре ему понадобился кислород, и он отстранился. — Ладно, — сказал он тяжело дыша. — Поступай со мной как хочешь. Словно щёлкнул выключатель. Милая, податливая, умоляющая ведьма исчезла. На её месте появилась яростная, сосредоточенная, голодная женщина, полная решимости устранить последние барьеры между ними в кратчайшие сроки. Через несколько секунд Гермиона уже была обнажена и вцепилась в простыни — явно отчаянно желая утолить своё желание, прежде чем он передумает. Римус рассмеялся бы над ней, если бы не внезапный жар и давление, охватившие его член, превратив его усмешку в удивлённый выдох, быстро ставший рычанием удовольствия. Одна большая, покрытая шрамами рука скользнула вниз и запуталась в медовых кудрях, а вторая потянулась вверх и схватилась за изголовье кровати — костяшки пальцев побелели. Гермиона застонала с его членом во рту, получив эхо в ответ от Римуса, а затем отпустила его ровно настолько, чтобы вскарабкаться обратно и принять в себя — так, как она хотела с тех самых пор, как они с Сириусом затащили его в постель. Она замерла, наслаждаясь ощущением наполненности, а потом упёрлась руками в его грудь и начала двигаться. — О, Римус, — выдохнула Гермиона, чувствуя, как сила и власть, которые давала ей эта поза, просачиваются в её кости. — О, пожалуйста, позволь мне сделать это снова. Хотя бы раз в месяц. Пожалуйста! Римус кивал в такт движениям её колышущейся груди. Ему было всё равно, что он на грани истощения и что у него ноет почти каждая мышца. Более того, он подозревал, что отлично выспится, когда она насытится, и не мог заставить себя жаловаться на её методы — не когда она чувствовалась так чертовски хорошо, сжимая его твёрдую длину на каждом движении вниз. У двери кто-то зашевелился. Римус взглянул поверх Гермионы и увидел, как в комнату заходит Сириус — его взгляд был тёмным и опасным, пока он наблюдал за тем, как кудрявая ведьма мастерски изображает жокея. Римус не был чистокровным скакуном, но Гермиона, похоже, думала иначе. — Гермиона, любовь моя, — прохрипел Римус, — мы не одни. Гермиона повернула голову как раз вовремя, чтобы Сириус завладел её губами, проглотив её всхлип и вцепившись рукой в её волосы, чтобы удержать её на месте, пока сам не будет готов отпустить. Её движения замедлились до вращения — бёдра раскачивались вперёд-назад, и Римусу пришлось схватить их и заставить её остановиться, прежде чем он кончит. Сириус наконец оторвался от её губ и отвесил звонкий шлепок по её заднице — она взвизгнула. — Ты начала без меня, — обвинил он. — Я... я... — Гермиона тяжело дышала, падая вперёд и накрывая собой грудь Римуса. — Прости, — прошептала она, проводя пальцами по его песочного цвета волосам. — Я не хотела. — Врёшь, — возразил Римус. — Ты сама умоляла об этом. Гермиона промычала что-то, но спорить не стала. Вместо этого она повернула голову и принялась покусывать щетинистую челюсть Римуса, жалобно скуля, когда почувствовала, как Сириус провёл пальцами вниз по её спине — а потом ещё ниже. — Пожалуйста, — сказала она, виляя перед ним задницей и заставляя Римуса зарычать. Сириус мрачно усмехнулся: — Ты так красиво умоляешь, котёнок, — сказал он, раздеваясь. — Надо заставлять тебя делать это почаще. — Не затягивай, Бродяга, — предупредил Римус. — Не буду, — согласился Сириус. — Тебе нужно отдохнуть. Он устроился позади Гермионы, без палочки призвал маленький флакон из ящика прикроватной тумбочки и осторожно подготовил её, вслушиваясь в её мяуканье и в то, как сбивалось её дыхание, когда он добавил второй палец. Когда она уже часто задышала и начала подаваться ему навстречу, он объявил, что она готова, и вошёл в неё. Стон Гермионы эхом разнёсся по спальне, смешиваясь с ответным рычанием двоих мужчин внутри неё. Она покусывала и облизывала губы Римуса, пока он глубоко дышал, стараясь продержаться ещё немного. — Чёрт, Гермиона, — простонал он; на лбу выступили капельки пота. Его бёдра один раз дёрнулись вверх, словно сами по себе, — она ахнула и сжалась вокруг них. — М-м-м... такая чёртовски тугая, котёнок, — выдавил из себя Сириус, хватая её за бедро, чтобы удержаться, и начал двигаться. Другой рукой он обхватил её грудь, сжимая и пощипывая набухший сосок в такт своим толчкам. Одна рука Римуса присоединилась к руке Сириуса у неё на груди, а вторая скользнула вниз, и большой палец надавил на сверхчувствительный узелок нервов чуть выше того места, где они были соединены. Её ногти вонзились ему в грудь — она вскрикнула, бёдра дёрнулись, и она затрепетала вокруг них. — Гермиона, — прорычал Римус. — Посмотри на меня, Гермиона. Посмотри на меня, когда будешь кончать. Она подняла голову. Шоколадные глаза Гермионы встретились с его глазами сквозь лес непокорных кудрей — зрачки расширились от похоти. Щёки пылали, губы приоткрылись, она тяжело дышала, пока её мужчины возносили её всё выше и выше. — О, боги, — простонала она; взгляд затуманился, бесконтрольно затряслось в экстазе. Бёдра так сильно дёргались, что Сириусу пришлось сжать её так крепко, что на коже остались синяки, а рука Римуса у неё на груди стала скорее удерживающей опорой, чем игривой лаской — руки у неё подкосились, и она чуть не рухнула на оборотня. — Гермиона, чёрт... — О, твою мать, котёнок... Сила её оргазма была такой мощной, что она увлекла за собой мужчин. Сначала Римуса, затем Сириуса — они задвигались отрывисто, ругаясь, пока их тела отвечали на зов её тела. Римус удовлетворённо вздохнул и расслабился под ней. Сириус в последний раз врезался бёдрами в её бёдра, из него вырвался сдавленный стон, и он накрыл её спину собой, тяжело дыша и целуя её плечи с открытым ртом. Медленно он вышел из неё и рухнул рядом с Римусом, а Гермиона осторожно приподнялась и протиснулась между ними на кровати. Она устало наклонилась и поцеловала оборотня в потную шею. Его глаза закрылись, он сложил губы трубочкой в воздухе — она хихикнула. Он устало ухмыльнулся, затем его голова упала набок, и он начал храпеть. Гермиона приподнялась на локте и уставилась на него, снова расслабившись, только когда услышала за спиной усмешку Сириуса. — Ты в это веришь? — недоверчиво спросила она. Сириус приподнял руку, и она прижалась к нему, положив голову на его грудь и рассеянно обводя пальцем татуировки. — Не забывай, как он провёл прошлую ночь, любовь моя, — сказал он. Гермиона промычала что-то. — Кстати, ты был прав. — Да неужели? — Он оживился. — Рассказывай, котёнок. Обожаю, когда ты признаёшь, что я был в чём-то прав. Она улыбнулась ему: — То, что ты сказал прошлой ночью. — Что я сказал прошлой ночью? — «Как оседлать оборотня? Надо попросить вежливо». Примечание Автора: Надеюсь, вам понравилась эта чепуха! Спасибо, Worthfull1