Часть 1

      Район Голубиного Ручья тих и загадочен в любую из ночей. Темнота неба теряется на фоне огромной белой луны, отбрасывающей свои блики на мирно шелестящие воды реки, а зловещие переулки узких улиц уже не кажутся такими зловещими, когда их сопровождают тут и там пестрящие неоновые вывески заведений и доносящаяся из баров музыка. Однако это видимое спокойствие обманчиво, и за гладкой обёрткой скрывается кровавая начинка, ведь это место является излюбленным пристанищем для преступных банд, проворачивающих здесь свои мрачные делишки.       Но не только скоплением мафии и обычных уличных хулиганов настораживает Голубиный Ручей. Помимо них, этот район притягивает к себе и иных загадочных и эксцентричных личностей. Таких, как один ваш знакомый сыщик, который спит в холодильнике, например.       Благодаря одному не менее странному и загадочному стечению обстоятельств вам пришлось стать главным редактором местной газеты и взять на себя управление целой командой непоседливых шерстяк, так что теперь — хотели вы того или нет — вам предстояло проводить в районе тёмных переулков и уличных банд времени достаточно много для того, чтобы полностью привыкнуть к этому месту. И к странностям его обитателей тоже.       Верно, вас уже ничего не удивляло. Ни то, с какой лёгкостью лапки шерстяк без проблем обращались с газетными страницами и объективом фотокамеры: серьёзно, как вообще их короткие мохнатые пальчики могут быть такими ловкими? Ни то, с какой непринуждённостью ваш сосед-сыщик выходил по утрам из душа, здоровался, проходя мимо, и как ни в чём не бывало снова запирался в своей кладовке, будто это его квартира, а не редакция газеты: серьёзно, зачем вообще в редакции душевая и неужели её соорудили специально для детектива, чтобы он мог жить со всеми удобствами прямо в офисе?       Господин Эшвейл уже действительно ощущался для вас как сосед, который просто снимает комнату рядом. Он дарил вам чувство совместного проживания с ним, хотя вы сами, разумеется, не жили прямо в офисе (имея такую просторную и комфортную комнату на экспрессе, это было бы расточительством), хотя из-за работы вам зачастую и приходилось засиживаться допоздна, а черновики напечатанных страниц периодически и правда заменяли вам подушку.       Как и любой сосед, Эшвейл вовсе не был идеален, и многие его привычки вас бесили, однако и приятные моменты в его присутствии рядом, несомненно, были. Да, его постоянно работающий холодильник, который заменял ему кровать, потреблял чудовищное количество электроэнергии и гудел как паровоз, вызывая у вас головные боли. Но вам казалось, что если это жужжание за стенкой внезапно прекратится, то с непривычки вы по нему тут же начнёте тосковать. Да, его питомец (хотя, вообще-то, Рассказчик бывший человек) постоянно разбрасывал вокруг кожуру от бананов, и, случайно на ней поскользнувшись, шерстяки то и дело выкрикивали такие слова, которые вслух вообще не стоит произносить (особенно в редакции уважающего себя издания). Что уж тут таить, вы и сами грешили подобным сквернословием при ударе копчика о твёрдый пол. Но вы считали, что это тоже неплохой способ расширять словарный запас, даже если пополняться в итоге он будет только ругательствами (вы во всём старались искать плюсы). Да, вам действовали на нервы постоянные жалобы сыщика Рассказчику, — а сквозь тонкие стены эти жалобы было слышно более чем прекрасно, — о том, что у него снова нет заказов, о том, что он наткнулся на очередной разгромный комментарий о себе в сети (который, вообще-то, был очень обидный, хоть и клевета полная), о том, что выход продолжения его любимого комикса опять задерживают, или ещё о какой-нибудь неведомой ерунде, важность которой он раздувал до космических масштабов. Но вы были уверены, что исчезни его болтовня, и вы тут же заскучаете: ведь Эшвейл просто кладезь интересных историй и баек, да и собеседник из него вполне приятный.       Если бы сыщик ещё за аренду платил регулярно, то было бы вообще замечательно.       — Госпожа главред… Госпожа главред, очнитесь! — голос Шерстлитцера прервал ваш недолгий сон.       Вы разлепили непослушные веки и подняли голову со стола, протирая глаза. В кабинете темнота, перебиваемая лишь слепящим ваш взор монитором компьютера и лунным светом из окна, отбрасывающим на поверхности бледные пятна. Маленький шерстяка внимательно разглядывал вас своими круглыми глазами, а затем, покачав головой в стороны, сказал:       — Ну вот, вы снова уснули прямо за столом… Моя шерстяная душа, привыкшая к разумному сочетанию работы и отдыха, не может на такое спокойно смотреть. Поэтому, пожалуйста, идите домой и хорошенько отоспитесь. И можете не торопиться завтра на работу с утра пораньше: мы, шерстяки, обо всём позаботимся!       Насчёт «разумного сочетания работы и отдыха» он, конечно, преувеличил, ведь шерстяки по своей природе были теми ещё хитрюгами и любителями отлынивать от обязанностей, но в остальном вам была приятна забота Шерстлитцера. Да и следовало отдать должное: при всей своей любви к безделию, шерстяки всё равно умудрялись работать эффективно, стоило их лишь вовремя подначивать. И за один только предыдущий день они накопали столько материала, что за его просмотром и редактурой вы не заметили, как наступила ночь.       Помассировав точку между бровей, вы сказали:       — Спасибо, Шерстлитцер. Мне действительно пора закругляться.       Похоже, все остальные сотрудники давно разошлись по домам и лишь этот журналист задержался, чтобы вас разбудить. Это действительно было мило с его стороны.       — Тогда я оставлю вам ключ. До завтра, госпожа главред! — с этими словами шерстяка проворно юркнул за дверь, оставив вас в одиночестве.       Пора и вам пойти отдохнуть. Прежде чем встать из-за стола, вы огляделись по сторонам. Ожидаемая тишина вокруг должна была прерываться лишь привычным жужжанием огромного холодильника за соседней дверью, но сейчас там было что-то ещё: какой-то ещё еле уловимый звук, похожий на звон стекла. И щель под дверью отбрасывала не только холодное свечение работающего холодильника, но и тёплый свет настольной лампы. Выходит, детектив не спит.       Любопытство переселило вашу боязнь показаться невеждой, и, встав из-за стола, вы подошли к двери, тихонько отворив её. Вашему взору предстал Эшвейл: прислонившись спиной к холодильнику, он устроился прямо на полу рядом с Рассказчиком и потягивал виски, наливая сам себе в стакан. Так вот откуда был этот звук стекла.       — О, госпожа Безымянная! Поздновато ты сегодня, — цепкий взгляд сыщика оживился, заприметив вас.       — Материала много набралось, вот я и не заметила, как уснула, пока перечитывала его. А ты почему не спишь? — поинтересовались вы.       — Настроение сегодня такое, — уклончиво ответил он и опрокинул стакан алкоголя себе в рот. На секунду поморщившись, детектив тут же натянул на своё лицо непринуждённое выражение и гостеприимно сказал, махнув вам рукой: — Ну, чего стоишь в дверях как неродная? Присядь и выпей со мной, раз уж заглянула. Составишь компанию старому волку.       Вы вздохнули. Вас не перестаёт удивлять, как Эшвейл не устаёт при каждом удобном случае припоминать свой возраст, при этом имея такое молодое и красивое лицо. Всем бы иметь возможность прожить почти десяток столетий и так хорошо сохраниться. Неужели это всё криосон помогает?       Детектив кивком указал вам куда-то в сторону, и вы подошли к его рабочему столу, обнаружив среди многочисленных документов и ещё какого-то хлама пустой стакан, как раз подходящий для виски. Вы взяли стакан в руку, придирчиво оглядев его на свету. Хоть он и выглядел вполне чистым, но одним лишь Эонам известно, когда его на самом деле в последний раз мыли. Ладно уж, вы не из брезгливых. Пожав плечами, вы решили не заморачиваться и опустились на пол рядом с Эшвейлом, позволяя ему щедро наполнить ваш стакан.       Набрав побольше воздуха, вы собрались с духом и одним махом опрокинули содержимое в рот, успешно его проглотив. Хоть вы уже давно совершеннолетняя, но к частому распитию крепкого алкоголя уж точно не привыкли, поэтому прогревший горло напиток и его резкий вкус в первые секунды застали вас врасплох. Вы поморщились и скривились, не в силах сохранить самообладания. Что ж, вы не особо разбирались, но как на вид, так и на вкус было очевидно, что это самый дешёвый виски из возможных — впрочем, только такой ваш сосед-сыщик со свистящим в карманах ветром и мог себе позволить. Ваша рука машинально потянулась в сторону, ища тарелку с закусками, но — что совсем не удивительно — ничего подобного поблизости не оказалось.       И как можно пить подобную гадость, даже не закусывая?       Понаблюдав за вашей реакцией, Эшвейл тут же рассмеялся, восклицая:       — Ха-ха! Ну как? Судя по твоему лицу, пробирает до костей, правда? Ничего, таков вкус взрослой жизни без прикрас. Я сперва тоже плевался, но потом быстро привык.       — Глаза детектива тронула пелена ностальгии. Он вспомнил десятки своих боевых товарищей, которые под его присмотром впервые пробовали алкоголь, — прокомментировал Рассказчик.       А ведь и правда. Эшвейл сейчас походил на того самого дядю, который приезжал издалека раз в сто лет и травил за семейным столом свои фантастические байки о путешествиях, попутно спаивая самого младшего из собравшихся.       Вы задумались. Вам было известно, что у Эшвейла хватает собутыльников, готовых разделить с ним вечер за выпивкой, и вы частенько видели его возвращающимся в свою кладовку шаткой походкой и не способным издавать какие-либо звуки кроме нечленораздельного мычания. Однако, в этот самый момент, вашу голову посетила внезапная мысль: а сколько ещё, помимо всех прочих, было ночей, когда некому было разделить с Эшвейлом груз его мыслей (не станет же он спаивать Рассказчика, в самом деле)? Сколько печальных ночей он провёл в этой захламлённой комнате без окон, наедине лишь с бутылкой дешёвого пойла и жестокой реальностью, маячившей перед его глазами? Всё-таки, пристрастие к алкоголю — это беда одиноких, подумали вы.       Затерявшись в раздумьях, вы упустили тот момент, когда Эшвейл снова наполнил ваш стакан напитком, по вкусу больше напоминавшим горючее. И вы не придумали ничего лучше, чем без лишних колебаний снова опрокинуть содержимое в рот, едва не поперхнувшись в процессе. Вы коротко выдохнули, прикрывая рот, и почувствовали, как от огненного вкуса на глазах уже проступили мелкие слёзы.       — Не к такому обслуживанию ты привыкла, малышка Безымянная, — хмыкнул сыщик. — Ну уж извини, сервис как в именитых барах точно не предложу. Но, как говорится, «в тесноте, да не в обиде».       А эти слова точно сюда подходят?       Переведя на него взгляд, вы не выдержали, с чувством заявив:       — Да просто подобную огненную воду желательно хотя бы закусывать!       — А-а, закуски, да? Ха-ха… Боюсь, с этим могут возникнуть проблемы, — неловко протянул он. — С обедом из доставки я уже давным-давно расправился. Остались у нас только бананы. Если хочешь, можешь взять, но готовься к тому, что, возможно, придётся побороться за них с Рассказчиком. Он свою долю не уступит.       — В чём проблема купить ещё нормальной еды, а не драться за бананы?       — Ты шутишь? — он посмотрел на вас с укоризной. — Заказов нет, у меня ни гроша в кармане. Я не могу позволить себе лишние траты.       А эта бутылка дешёвого пойла, выходит, трата не лишняя…?       — Ты всегда так говоришь.       Вы закатили глаза. И добавили:       — Я разберусь.       — С моей бедностью?       — Нет же. С закуской для виски, — вы фыркнули. После чего открыли нужный сайт на своём смартфоне и быстренько оформили заказ.       — Погоди. Ты что же, хочешь меня угостить? — детектив округлил глаза.       — Ну-у… даже не знаю, — издевательски протянули вы. — Могу прибавить сумму заказа к твоей арендной плате за этот месяц. Расплатишься, когда подзаработаешь. Я не буду слишком наседать по срокам.       — Я… Ох… Ты… Эй! — Эшвейл так и подавился собственным возмущением. — Ну вот. А ведь я только подумал восхититься твоим добрым сердцем. Может, всё-таки сжалишься надо мной?       Вы слегка посмеялись и ответили:       — Я подумаю.       Порой вам казалось, что дразнить своего соседа-сыщика — одно удовольствие. Но даже в пьяном состоянии вы понимали, что не стоит слишком этим злоупотреблять.       Не прошло и десяти минут, как во входную дверь редакции постучал доставщик еды. Клиентское обслуживание в Двумернии и правда было на высочайшем уровне, даже посреди ночи. Вы вышли встретить доставщика, изо всех сил стараясь шагать прямо и по ровной линии, и расплатились с ним, а ключ, оставленный Шерстлитцером, использовали, чтобы запереть дверь изнутри. Этой ночью незваные гости — если такие найдутся — в редакции вам точно не нужны.       Когда вы вернулись в кладовку и поставили прямо на пол контейнер с заказом — мясную нарезку, несколько видов сыров, а также всевозможные фрукты и орехи, — то увидели, как глаза Эшвейла мгновенно засветились от счастья и благодарности. Того и гляди, сейчас расплачется, подумали вы. Неужели его и правда так редко угощают нормальной едой?       Приступив к трапезе, вы также продолжили делить бутылку дешёвого виски на двоих. Глотать жгучую субстанцию легче не стало, хоть и пережить отвратное послевкусие уже можно было попроще. Градус опьянения, впрочем, тоже медленнее повышаться не стал. И вы чувствовали, как посещающие вашу голову мысли становятся всё более вязкими.       Вы повернули голову к своему напарнику по ночной пьянке, ощутив, с какой сильной задержкой ваши мышцы отзываются на пожелание к действию, и внимательно осмотрели мужчину. В этот момент в вашей голове было столько вопросов, которые хотелось бы задать. Этот человек для вас — сплошная загадка. Ходячая кладезь миллиона историй, которые он не мог или просто не желал рассказать. Казалось бы, вот она: идеальная возможность расспросить его, попросить хотя бы приоткрыть завесу парочки тайн. Но что-то вам подсказывало, что Эшвейл человек достаточно опытный для того, чтобы не позволить какой-то бутылке алкоголя развязать себе язык.       Но ведь чем сильнее тайна скрывается, тем заманчивее она становится. Откликаться на зов неизведанного — такова миссия Безымянных, частью которых вы являетесь. Как Первопроходец, вы не можете устоять и имеете полное право исследование души таинственного сыщика перед вами считать частью своего собственного Освоения.       Миллионы вопросов кружились в вашей голове подобно тому самому пурпурному смерчу, который Эшвейл способен создавать одним щелчком своих пальцев.       Вы можете начать с вопросов попроще. Например. Каково это, спать в холодильнике? Почему ему до сих пор так интересны комиксы и телесериалы про героев, спасающих мир? Он предпочитает горячий душ или всё же относится к тем самым извращенцам, которые моются исключительно в ледяной воде? Когда он уже начнёт нормально питаться, чтобы не угробить свой несчастный желудок окончательно? И продолжить вопросами посложнее. Например. Каково это, быть боссом в отставке? Как он справляется с кошмарами прошлого, мучающими по ночам? И каково жить с необходимостью постоянно укрощать заточённую в собственном протезе тень, способную живьём сожрать эманатора или даже целого Эона?       Мысли продолжают роиться в голове. Всё это так интересно. Вы изнываете от желания насытить собственное любопытство.       Но в итоге, вместо миллиона вопросов, вы возвращаетесь лишь к одной мысли, ранее уже посетившей вашу голову. Пристрастие к алкоголю — это беда одиноких.       И с ваших губ сам собой срывается лишь один вопрос:       — Тебе… одиноко?       Такой внезапный вопрос его удивил, заставив отлепить губы от стакана.       — Что, малышка Безымянная, жалеешь бедного никому не нужного сыщика? Доброта членов экипажа Звёздного Экспресса и правда оправдывает свою славу.       Вот всегда он так. Пытается отшутиться, но продолжает выглядеть уставшим. Но вас таким не проведёшь — и по вашему взгляду он это понимает.       Сдавшись, Эшвейл вздыхает:       — Кто бы что обо мне ни говорил, но я искусный сыщик с огромным стажем. Распутал несчётное количество дел, поймал несчётное количество преступников. Но есть одна загадка, которую за много веков мне так и не удалось разгадать: как утешать свою душу в ночи, когда хочется взвыть от тоски? Я чудом выжил тогда, когда должен был умереть наверняка, и теперь этот кровавый груз прошлого мне приходится тащить на своих плечах, как бы сильно его тяжесть ни превышала вес моего собственного тела. Сожаления, обиды, страх, ненависть и боль из прошлого тянутся за мной подобно шлейфу, от которого я не избавлюсь до конца своих дней. — Немного помолчав, а затем горько усмехнувшись, он продолжает: — Погрязший в прошлом, раненый волк без своей стаи просто не может быть не одинок. Ведь даже звуки прежнего совместного веселья и смеха стали для него лишь бесцветными отголосками, затерявшимися в воспоминаниях.       — Но ведь твой путь ещё не окончен, — уверенно заявили вы. — Вместо того, чтобы грустить о прошлом, почему бы не попытаться найти кого-то в настоящем. Кого-то, кто будет дарить тебе моменты веселья и смеха так же, как и раньше.       — А это интересная мысль, — он вернул свою привычную улыбку. — Желаешь предложить свою кандидатуру?       Но вы так легко не отступите:       — А если и правда желаю?       — Я тебя умоляю. Безымянной со Звёздного Экспресса больше заняться нечем, кроме как навещать старого волка? Уверен, в твоей жизни тебя ждут дела поинтереснее. — Он проглотил уже неведомо какой по счёту стакан и, поморщившись, продолжил: — Вы с экипажем разрешите все свои дела в Двумернии и отправитесь дальше по пути Освоения. Ты исчезнешь так же, как и остальные. По-дружески попрощаешься, оставив после себя лишь воспоминания, а я так и продолжу как ни в чём не бывало влачить жизнь бедного сыщика без гроша в кармане.       Не отводя взгляда и даже не моргая, вы всё же настаиваете:       — А если я захочу стать не только другом… но и кем-то большим? Кем-то, кто уже не сможет исчезнуть без следа, просто попрощавшись?       — Ты и правда добра, — просто отвечает Эшвейл.       То, с каким снисхождением он на вас посмотрел, вызвало у вас раздражение. Нахмурив брови, вы сказали:       — Я серьёзно.       — Я тоже. Уже давненько ко мне никто не проявлял такого участия.       Вы всё не отводили взгляд, уже норовя просверлить в зрачках детектива две дыры, как тут, внезапно, за вашей спиной послышался голос:       — Сыщик был неумел в делах сердечных. Когда дамы проявляли к нему много внимания, он смущался и, как и всегда, пытался скрыть свои истинные чувства за шутками или притворно-вежливыми фразами. Как и всегда, получалось у него неловко.       — Рассказчик, — терпеливо начал Эшвейл, прикрыв глаза. — Сколько раз я говорил тебе не встревать в разговор без веской на то причины?       Вот тут вы были с ним полностью согласны. И, обернувшись, бросили на Рассказчика угрожающий взгляд. Нет, вы, конечно, всё понимали: Рассказчик славный малый и всё такое — заботится об Эшвейле, даже по поводу его питания с вами советуется, — но, даже будучи обезьяной, можно ведь научиться хотя бы элементарно считывать атмосферу и не портить такой момент. Приняв ещё более грозный вид, вы послали ему мысленный сигнал, мол, пойми уже, в этой комнате сейчас ты — третий лишний.       Нет, на трезвую голову вы бы такое точно не вывезли. Для храбрости проглотив ещё один стакан виски, вы снова устремили свой взгляд на Эшвейла. Тот, кажется, смотрел на вас с некой смесью растерянности и любопытства от того, что же произойдёт дальше. Недолго думая, вы попытались разрядить обстановку и, нагло сорвав шляпу с головы Эшвейла, примерили её на себя.       — Ну как, мне идёт? Может быть, надев эту шляпу, я тоже смогу стать великим детективом? — сказав эти слова, вы рассмеялись.       Ну а что, о хаотичном поведении и эксцентричных выходках Первопроходца со Звёздного Экспресса уже по всей Вселенной слухи ходят — пусть и Эшвейл их правдивость на себе прочувствует, подумали вы. Или же, вы просто напились и теперь творили первое, что в голову придёт.       — Эй, поосторожнее! Эта шляпа очень дорогая, — так и охнул сыщик.       — О-о, правда? Тогда, может я оставлю её у себя как залог на тот случай, если ты снова вовремя не выплатишь аренду? — вы сдвинули брови и наклонились к самому его лицу, намеренно растягивая слова в предложениях.       — Ну ты…! — похоже, остатки воспитания и недостаточное количество алкоголя в крови Эшвейла не позволили ему закончить фразу.       Вас посетила внезапная мысль, пока вы поближе разглядывали сыщика. А без шляпы он ещё красивее… Или же, вы просто напились.       — Какой похвальный поворот событий! Дама решила взять всё в свои руки и продолжила давить напором. В воздухе между ними так и летают искры, которые чувствуются даже на расстоянии. Вот это напряжение! Неумелому сыщику стоило бы у неё поучиться, — снова донёсся голос за спиной.       Ну всё. Ваше терпение лопнуло. Чёртова обезьяна. Раз уж Рассказчик ни в какую не понимает намёки, то вы поможете ему заткнуться другим способом. Поднявшись на ноги, вы схватили Рассказчика за шкирку и решительно подошли к выходу.       — Прости, Эшвейл. Пускай твой питомец подождёт нас в другой комнате, а то больно он разговорчивый, — с этими словами вы просто вышвырнули обезьяну за дверь и закрыли её на засов: благо, он там был.       Обернувшись, вы обнаружили, что от такого неожиданно жестокого исхода Эшвейл и сам поднялся на ноги. Его голос стал твёрже, чем раньше, когда он сказал:       — Во-первых: Рассказчик — не питомец, он мой товарищ. Во-вторых: думаю, на сегодня тебе уже хватит.       С этими словами он поднял недопитую бутылку и отставил её в сторону, убрав в ящик под своим рабочим столом. Но детектив, вероятно, не ожидал, что когда обернётся, то вновь обнаружит вас прямо перед собой. Приблизившись к самому кончику его носа, вы заглянули в глаза Эшвейла и почти прошептали:       — Теперь нам никто не помешает.       Вы провели руками по воротнику его белого плаща, разглаживая невидимые складки. Опустили одну ладонь ниже, кладя её на полупрозрачную ткань водолазки, сквозь которую проглядывали крепкие грудные мышцы.       — Госпожа Безымянная, не стоит делать того, о чём наутро можешь пожалеть, — сыщик высказывает вам последнее предупреждение.       Но вас уже не остановить. Ваш организм впитал в себя достаточное количество алкоголя, чтобы перейти в режим максимальной храбрости и безнаказанности.       Вы опускаетесь на колени, быстро расстёгиваете ремень на брюках Эшвейла и резким движением стягиваете их вниз вместе с нижним бельём. Детектив машинально делает шаг назад, но отступать ему уже некуда: его ягодицы впиваются в край стола.       — Ты что удумала? — выдыхает мужчина.       — Догадайся, — просто отвечаете вы.       Прежде чем приступить к делу, вы вдруг вспоминаете один очень важный вопрос, который также хотели задать Эшвейлу. Крайне важный вопрос, который интересовал вас даже больше, чем все тайны его прошлого. И вы задаёте этот вопрос, вложив в него все свои чувства: громко и чётко:       — Когда же ты уже выпадешь мне в гаче?!       — Что…? — только и успевает выдавить из себя сыщик, но тут же задыхается от собственных слов.       Потому что в этот самый момент вы обхватили его член губами и быстро начали проталкивать его к самому своему горлу. Не то чтобы у вас было много опыта в подобном, но, по крайней мере, вы знали, что нужно делать. Равномерными движениями, вы наклоняли голову взад-вперёд, обильно смачивая половой член слюной.       Эшвейл зашипел сквозь зубы и, не в силах ещё что-либо сказать, с обеих сторон вцепился пальцами в край стола. Мебель под ним опасно заскрипела, так и грозясь сломаться пополам под весом сыщика.       Вы продолжали сосать, обхватывая губами и облизывая языком. Чувствовали, как член у вас во рту всё сильнее твердеет и набухает, как пульсирует в нём закипающая кровь.       Украдкой, вы подняли взгляд на Эшвейла. Он прикрыл глаза и отклонил голову назад, щекоча столешницу кончиками своих волос, а костяшки его левой руки побелели, продолжая с силой вжиматься в стол. В этот момент в нём боролись желание немедленно прекратить всё это и отправить вас домой отсыпаться и желание обхватить вашу голову рукой и начать ещё сильнее насаживать на член. В итоге: ни одно из желаний не победило.       Сделав паузу на полсекунды, вы резко толкнулись ртом вперёд, позволив головке члена проехаться по вашему нёбу, после чего ускорили свой темп. Не в силах больше сдерживаться, Эшвейл издал низкий гортанный стон, заполнивший собой всю комнату. От таких звуков вы почувствовали, как ваше собственное нижнее бельё становится влажным.       Спустя ещё с десяток толчков, вы ощутили, как напряжённый до предела член у вас во рту начал пульсировать, а затем Эшвейл снова громко простонал, и ваш рот до краёв наполнился вязкой жидкостью. Совершенно не раздумывая, вы одним разом проглотили всё, облизнув и вытерев губы.       Не давая детективу времени отдышаться, вы тут же поднялись на ноги и снова приблизились к нему. Видеть его таким было столь же непривычно, сколь и приятно: обычно бледное лицо Эшвейла сейчас раскраснелось, когда разгорячённая кровь забурлила под кожей, а на лбу проступили капли пота.       — Хочу ещё, — выдохнули вы прямо в его губы.       Вы снова прижали ладонь к его груди, заточённой в чёрную водолазку. Сильнее надавили пальцами, словно пытаясь проникнуть сквозь ткань и наконец коснуться обнажённой кожи.       — Да ты совсем без тормозов, Безымянная, — хватая воздух, заявил Эшвейл.       — Позволь мне увидеть. Покажи себя настоящего, — вы пожираете его глаза своими. Ваше колено упирается в его оголённый пах. — Дай исследовать.       Акивили на вас нет, раз используете эти фразочки в подобном контексте. Но сейчас вам уже всё равно.       Детектив вздыхает:       — Так сильно хочешь увидеть что будет, если раздразнить во мне чудовище?       — А если и хочу?       — Тогда ты сама напросилась.       Подхватив под бёдра, Эшвейл усаживает вас на стол, попутно сбрасывая с него нужные и не очень принадлежности. Настольная лампа, принтер, кипы документов и папок с файлами расследований, монитор компьютера с клавиатурой — вы надеетесь, что тот хотя бы не сломается, иначе детектив даже не сможет нормально работать, — пустые бутылки из-под спиртного, ещё какой-то мусор, и даже его «очень дорогая» шляпа, от резкого движения упавшая с вашей головы: всё это летит на пол, даже не удостаиваясь внимания мужчины. Чёрт возьми, в этой комнате не помешало бы хоть иногда прибираться. Следующий раз вам обязательно стоит сказать ему об этом — но только в более подходящий для подобного момент, разумеется.       Пока вы думаете об этом, юбка вместе с нижним бельём оказывается стянута с вас, а чужие длинные пальцы уже подбираются к самому чувствительному месту, которое так и сочится влагой.       Эшвейл наклоняется к вам поближе и причитает:       — А ещё Рассказчика назвала больно разговорчивым. Да ты и сама… слишком много болтаешь.       С этими словами он проталкивает свои цепкие пальцы между ваших складок, вызывая вздох, граничащий со стоном, который отражается от стен маленькой комнаты. Левая рука детектива двигается уверенно, нащупывая клитор и массируя его. Вы невольно прогибаетесь в спине и чувствуете, как низ живота всё сильнее тянет.       Вам хочется поскорее избавиться от остатков одежды, и вы начинаете беспорядочно стягивать с себя всё, что может помешать. Эшвейл тоже времени не теряет: раззадорив вас, он вынимает пальцы и с аппетитом облизывает их, удостоверившись, что вы точно как следует разглядите этот жест. Для вас это выглядит как издевательство, и вы смыкаете колени вместе, нетерпеливо прикусывая губу. Детектив тем временем берёт с вас пример и тоже принимается избавлять своё тело от лишней ткани. Вы рады, что он готов сделать это сам: от количества застёжек на его одежде у вас рябит в глазах — не хватало ещё ненароком сломать там что-нибудь и задолжать ему за это денег.       Сыщик оказался быстрее вас, и вы всё ещё остаётесь в одном бюстгальтере, когда он одним движением раздвигает ваши ноги и склоняется над вашим лицом, замерев так на пару секунд. Резко наступившая тишина оглушает вас. Но и даёт несколько желанных мгновений на то, чтобы рассмотреть Эшвейла во всей красе. Вы представили, как прекрасно сейчас выглядел бы его силуэт в свете луны, если бы он сюда проникал: а так, приходилось довольствоваться смесью холодного свечения холодильника и тёплого света лампы, уже валявшейся где-то на полу. Разумеется, вы ранее никогда не видели Эшвейла обнажённым, и теперь ваш взгляд привлекает множество шрамов — как совершенно старых, так и абсолютно новых, — которыми испещрено его тело. Теперь вы наконец можете прикоснуться. Вы протягиваете руку и проводите по белой коже, блуждая между шершавыми, бугристыми шрамами и добираясь до ровных и на удивление гладких участков. Серебристые глаза детектива кажутся вам почти прозрачными и глядящими в пустоту, однако белые зрачки с алой обводкой будто неустанно держат вас на прицеле. Его волосы свисают над вами и колются об вашу кожу: вы подцепляете их рукой, и чёрные пряди стекают между ваших пальцев, словно жидкая ночь.       Устав разглядывать ваше лицо, Эшвейл наклоняется к вашему пупку и просовывает в него язык, попутно левой рукой пытаясь расстегнуть ваш бюстгальтер. Вам остаётся лишь надеяться на то, что он не надумает от нетерпения перегрызть лямку, но, к счастью, пальцы сыщика оказываются достаточно ловкими для того, чтобы быстро справиться с застёжкой. Последний элемент одежды, разделявший ваши обнажённые тела, благополучно отправляется на пол, а ваша округлая грудь приглашающе подпрыгивает, являя взору мужчины затвердевшие от возбуждения соски. Он обхватывает одну грудь, умещая её в ладонь, и несильно сжимает, а ко второй языком ведёт влажную дорожку от пупка, после чего берётся за сосок губами и с жадностью посасывает его, заставляя вас негромко простонать.       Ваша рука плавно скользит по тугим мышцам его предплечья, переходя на широкую спину, а затем опускаясь до самой ложбинки у ягодиц. Вы хватаете его за зад, чуть сжимая пальцы.       Вы чувствуете, как снова вставший и затвердевший член детектива всё сильнее трётся о ваш лобок. А затем, Эшвейл резко входит, заставляя вас широко распахнуть глаза и снова прогнуться в спине. Ваш глубокий стон наполнил комнату до самого потолка, но мужчина тут же решил заглушить вас поцелуем в губы. Он просунул в ваш рот влажный язык, провёл им по ряду зубов, при этом продолжая входить в вас и постепенно наращивая темп, заставляя задыхаться от нехватки воздуха. Вы обхватили обеими ногами его спину, а затем просунули пальцы между его ягодиц, начав массировать центральную точку. Тогда Эшвейл разомкнул поцелуй, прикусив вашу губу, но зато давая вам вдохнуть. Всё вокруг стало горячим: его дыхание, его пальцы, его толкающийся в ваши тугие стенки член.       — Я ненавижу тепло, — возле самого вашего уха тихо говорит Эшвейл.       — Потому что оно обжигает?       — Нет. Потому что его всегда хочется больше.       Он входит в вас глубже.       Эшвейл не боится тепла. Он просто не хочет постоянно изнывать от желания насытиться тем, чего ему никогда не бывает достаточно.       — Ещё… ещё… ещё…       С каждым «ещё» он наращивает силу и скорость движений. Покрепче взяв упор коленями о стол, детектив подхватил ваши бёдра руками и приподнял, с громкими хлопками продолжая проталкивать свой член. Ваши ноги переплелись и сильнее сжали его поясницу. Шлепки плоти друг о друга и стоны охватили комнату. Эшвейл тяжело дышал и издавал хриплые звуки, больше похожие на рычание, а его длинные волосы беспорядочно разбросались по намокшим от пота плечам и груди. Вы наблюдали за этим, пока с каждым новым толчком ваш затылок с отчётливым стуком бился о твёрдую поверхность стола. Ваше тело так и подпрыгивало, и вам пришлось ухватиться руками за края стола, чтобы ненароком не слететь с него. Но вы не думали о боли или дискомфорте, и даже эти ощущения казались по-странному приятными.       Однако, Эшвейл всё же заметил это и позаботился о том, чтобы вам стало помягче. Не прерывая процесса, он наклонился, подобрал с пола свой плащ и, наспех сложив его в несколько слоёв, подложил вам под голову.       Джентльмен, мать его.       Вы чувствуете, что Эшвейл уже на пределе. Ваши стенки всё теснее обжимают его член, заставляя его изнывать и ещё больше ускорять темп.       Вы ощущаете холод его протеза у себя под боком. Металлические когти скребут вас по рёбрам, оставляя царапины на коже. Детектив наклоняется к вашему плечу, рыча почти хищно. Вы видите, как с его зубов капает слюна, когда он открывает рот и впивается в вашу плоть. Он стискивает челюсти, пронзая вас жгучей болью до самых костей, оставляя дыры на мясе, но тут же разжимает их, и вы уже больше ничего не чувствуете.       Вы понимаете. Сейчас он борется с желанием защитить вас и одновременно сожрать целиком прямо на этом столе.       Такая по-наивному добрая. Такая очаровательная в своём желании проявить к нему заботу. Вы заставляете его терять над собой контроль.       Но ведь именно этого вы и хотели? Заглянуть в бездну и встретиться взглядом с монстром, который там скрывается.       Вы отчётливо представляете себе картину, как Эшвейл теряет контроль и тень из его руки вырывается, чтобы сожрать вас. Он сам может чувствовать всё то же, что и тень. Чувствовать, как ваши ещё живые внутренности вынимаются одна за другой: ваша печень, ваши почки, ваши лёгкие, и наконец, ваше ещё бьющееся сердце — все они по очереди пульсируют в его ладони. Чувствовать, как ваша ещё тёплая кровь стекает по его губам тонкими струями, капает на шею и расчерчивает алые дорожки на коже, которые заканчиваются у самых ног.       Это зрелище, это ощущение предстаёт перед вами так ярко, но, на удивление, вы не испытываете страха или тревоги. Вы абсолютно спокойны. Вы просто смирились.       Два пурпурных огонька во взгляде Эшвейла прожигают вас, а затем его глаза закатываются, и, сопровождаемая его громким стоном, белёсая жидкость затапливает ваш живот. Следом ваши собственные стенки обильно сокращаются, пачкая стол под коленями сыщика и даря вам небывалое наслаждение.       Почувствовав слабость во всех мышцах, Эшвейл почти плюхается на вас сверху, склеивая ваши липкие от пота тела. Он всё ещё тяжело дышит, и вы слышите, как колотится его сердце. Его подозрительно неразборчивое мычание вам на ухо заставляет вас напрячься.       — Эшвейл…? Эй, не спи! Слышишь, не вздумай сейчас засыпать! — почти умоляюще восклицаете вы.       Бледная голая задница Эшвейла — это точно не то, что вам первым делом хотелось бы увидеть, когда вы проснётесь. И даже если вы позовёте сейчас Рассказчика, вряд ли вы вдвоём управитесь с тем, чтобы стащить с вас детектива и затолкать его в холодильник.       — Эшвейл, не спи… — уже тише повторяете вы.       Но его бормотание у вашего уха уже больше походит на мурчание сытого кота. Эти звуки вас убаюкивают, и вы сами не замечаете, как проваливаетесь в сон.       — Госпожа главред… Госпожа главред, очнитесь! — голос Шерстлитцера снова прерывает ваш сон.       Вы разлепляете глаза, с трудом различая силуэт шерстяки перед собой.       — Ну вот… Вы что, вчера так и не пошли домой? Другие за вас уже тоже волнуются. Уж поверьте мудрости шерстяк: переработки — зло! — запричитал журналист, щедро протягивая вам чашку свежесваренного кофе. — Вот, выпейте и отправляйтесь наконец отдыхать. Мы, шерстяки, обо всём позаботимся.       — А… спасибо, — с трудом выговариваете вы и, всё же прикусив пересохший язык, принимаете в руки кружку с напитком.       Блеснув глазами, шерстяка кивает вам и бодро удаляется.       Голова вдруг отзывается колющей болью, мешая вам осознать ситуацию. Какой же до кошмарного странный и неловкий сон вам приснился! Или, это был не сон…?       Если это всё-таки не сон, то у вашего мозга нашлось для вас две новости. Хорошая: проснувшись, вы первым делом не увидели бледную голую задницу Эшвейла, а значит, ночью он всё-таки собрал последние остатки своей совести и хотя бы усадил вас обратно за ваш стол, обставив всё так, будто вчера вы и не покидали своего рабочего места. Плохая: похоже, у вас тяжёлое похмелье, и все следующие сутки вы сможете лишь лежать пластом на кровати и не захотите шевелить ни единым мускулом, кроме мышц языка, ежечасно просящего попить воды.       А если сон…       — Доброе утро, — внезапно раздавшийся голос заставляет вас оторвать руки от пульсирующих висков и поднять взгляд.       Эшвейл стоял перед вами как новенький. В совершенно не помятом виде, с совершенно невозмутимым лицом. Будто вчера был очередной самый обычный, ничем не примечательный день.       — У меня что-то на лице? — спрашивает он, и вы понимаете, что бесстыже пялитесь на него уже, кажется, минуты три.       — А… нет… — бессвязно роняете вы.       — Я тут с подарочком, — совершенно буднично заявляет Эшвейл. — Слышал, у тебя плечи затекают от долгого сидения за компьютером. Вот, возьми, — он протягивает вам коробку с тюбиком мази, — это поможет снять боль.       Коротко подмигнув вам, он подаёт сигнал поскорее спрятать коробку, пока шерстяки чего не заподозрили, а затем разворачивается и как ни в чём не бывало уходит по своим делам. Ваше правое плечо тут же прорезает острая боль. В памяти всплывают сжатые челюсти и кровавые отпечатки зубов, заставляя вашу кожу покрыться мурашками.       Вы вздыхаете. Даже в такой ситуации и после всего произошедшего он продолжает заботиться о вашей безопасности.       Что ж, теперь вы точно уверены, что это был не сон…       Сделав глоток крепкого кофе, вы берёте в руки смартфон и по привычке, как и каждое утро, открываете игру «Honkai: Star Rail». Вы снова вспоминаете то негодование, которое одолевало вас вчера весь день, мешая сосредоточиться на работе. Подумать только, вы потратили целых 150 золотых билетов, но так и не получили нужного вам персонажа! Кажется, за вход в игру вы как раз сейчас получили ещё один золотой билет. Конечно, вряд ли произошедшие ночью события как-то повлияли на вашу удачу, но терять вам всё равно уже нечего, так что вы открываете вкладку «прыжок» и жертвуете очередной свой билет. И… о чудо! Экран заполняется золотым светом, и вы видите то самое заветное изображение, надпись возле которого гласит «Эшвейл. Электрический: Охота».       Вы откладываете смартфон. У вас просто нет слов.       Вместо них лишь одна мысль, ярко горящая в вашей голове. Мысль, которую вы передадите своим детям, внукам, правнукам — если они у вас, конечно, будут. А если будут, то и правнуков попросите передавать всем своим последующим поколениям одно-единственное предупреждение:       «Будьте осторожны, гачи до добра не доводят».